𝐏𝐑𝐈𝐌𝐔𝐌 𝐇𝐎𝐑𝐂𝐑𝐔𝐗
(Первый крестраж)
Я давно горел желанием жить вечно. Одна лишь мысль о полном контроле над своей жизнью заводила меня, заставляла меня идти только вперёд. Ради этого я готов на всё, даже на чудовищные вещи, которые будут вызывать презрение и отвращение у многих людей.
И я решился на создание крестражей — один из самых тёмных и опасных видов магии. Для того, чтобы сделать крестраж, нужно совершить противное природе действие — убийство, причём неважно, кого, волшебника или маггла. С помощью тёмного заклинания одну часть можно будет извлечь из тела без ущерба для жизни и заключить в специально подготовленный предмет. После этого часть души будет сохранена до тех пор, пока остаётся целым сам крестраж. Как только крестраж как предмет будет уничтожен или хотя бы повреждён, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена.
Я долгое время искал расположение Тайной комнаты, которую создал Салазар Слизерин, мой предок. И я нашёл её. Я смог попасть туда один раз и хотел уже призвать Василиска, но не получилось. Затем, уже на следующий день я взял любимую книгу под названием "Тайны наитемнейшего искусства" и свой дневник, чтобы там сделать необходимые заметки.
Я направился в туалет, открыл дверь и подошёл к раковине, кран над которой отличался от всех остальных гравировкой в виде змеи. Закрыв дверь с помощью заклинания Коллопортус, я начал произнести другое заклинание, уже на парселтанге.
Когда проход открылся, из него показался Василиск, то самое чудище со смертоносным взглядом (его также называют Королём змей), который наклонил свою голову в знак почтения. Затем в одной из кабинок я услышал голос какой-то девочки, которая уже вышла из кабинки, чтобы узнать, откуда звук. Но увидев огромного змея, девочка тут же упала на пол. Я немедленно подошёл к её уже мёртвому телу, и опознал Миртл Уоррен — ту самую Плаксу Миртл, которая происходила из семьи магглов, и над которой издевались все, кому не лень.
Убийство этой грязнокровной девочки было не намеренным. Мои глаза расширились от шока, увидев её тело в кабинке туалета. Подойдя к ней, я коснулся её шеи — пульса не было. Она умерла, окончательно.
"Вот проклятье!.." — пронеслось в моей голове. Вместо неё должен был быть другой человек. Вместо неё должны были быть те отвратительные мальчишки, что обесчестили и утопили Эмили — того самого человека, которого я искренне любил в детстве.Как тогда в моей голове не появилась мысль убить их для создания крестража?
Пытаясь контролировать себя, я быстро достал свой дневник и положил его на пол, после чего произнёс заклинание. В этот момент я почувствовал невыносимую и неописуемую боль от того, как часть моей души с мучительной медлительностью откололась и перенеслась в дневник.
Отлично, боли больше нет. Осталось избавиться от последствий. И я сразу понял как.
Я знал, что Хагрид прятал акромантула в сундуке, который находился в одной из кладовых комнат Хогвартса. И поэтому я закрыл проход и покинул туалет, после чего направился туда, чтобы обвинить Хагрида.
Я понимал, что это больно, что на это уходит много энергии, но я хотел сделать ещё крестражей, чтобы жить как можно дольше. Я не хотел, чтобы мой первый крестраж появился именно так. Но время уже не вернуть. Я уже подставил невиновного человека, ради того, чтобы ни у кого не было даже мысли о том, что это сделал я.
#𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐀𝐄
#𝐍𝐎𝐓𝐀𝐄
Крестраж — волшебный артефакт, созданный с помощью тёмной магии.
Я давно горел желанием жить вечно. Одна лишь мысль о полном контроле над своей жизнью заводила меня, заставляла меня идти только вперёд. Ради этого я готов на всё, даже на чудовищные вещи, которые будут вызывать презрение и отвращение у многих людей.
И я решился на создание крестражей — один из самых тёмных и опасных видов магии. Для того, чтобы сделать крестраж, нужно совершить противное природе действие — убийство, причём неважно, кого, волшебника или маггла. С помощью тёмного заклинания одну часть можно будет извлечь из тела без ущерба для жизни и заключить в специально подготовленный предмет. После этого часть души будет сохранена до тех пор, пока остаётся целым сам крестраж. Как только крестраж как предмет будет уничтожен или хотя бы повреждён, часть души, доверенная ему, будет также уничтожена.
Я долгое время искал расположение Тайной комнаты, которую создал Салазар Слизерин, мой предок. И я нашёл её. Я смог попасть туда один раз и хотел уже призвать Василиска, но не получилось. Затем, уже на следующий день я взял любимую книгу под названием "Тайны наитемнейшего искусства" и свой дневник, чтобы там сделать необходимые заметки.
Я направился в туалет, открыл дверь и подошёл к раковине, кран над которой отличался от всех остальных гравировкой в виде змеи. Закрыв дверь с помощью заклинания Коллопортус, я начал произнести другое заклинание, уже на парселтанге.
Когда проход открылся, из него показался Василиск, то самое чудище со смертоносным взглядом (его также называют Королём змей), который наклонил свою голову в знак почтения. Затем в одной из кабинок я услышал голос какой-то девочки, которая уже вышла из кабинки, чтобы узнать, откуда звук. Но увидев огромного змея, девочка тут же упала на пол. Я немедленно подошёл к её уже мёртвому телу, и опознал Миртл Уоррен — ту самую Плаксу Миртл, которая происходила из семьи магглов, и над которой издевались все, кому не лень.
Убийство этой грязнокровной девочки было не намеренным. Мои глаза расширились от шока, увидев её тело в кабинке туалета. Подойдя к ней, я коснулся её шеи — пульса не было. Она умерла, окончательно.
"Вот проклятье!.." — пронеслось в моей голове. Вместо неё должен был быть другой человек. Вместо неё должны были быть те отвратительные мальчишки, что обесчестили и утопили Эмили — того самого человека, которого я искренне любил в детстве.
Пытаясь контролировать себя, я быстро достал свой дневник и положил его на пол, после чего произнёс заклинание. В этот момент я почувствовал невыносимую и неописуемую боль от того, как часть моей души с мучительной медлительностью откололась и перенеслась в дневник.
Отлично, боли больше нет. Осталось избавиться от последствий. И я сразу понял как.
Я знал, что Хагрид прятал акромантула в сундуке, который находился в одной из кладовых комнат Хогвартса. И поэтому я закрыл проход и покинул туалет, после чего направился туда, чтобы обвинить Хагрида.
— Привет, Хагрид. Мне придётся выдать твою тайну, Хагрид. Уверен, ты не хотел никому гибели, но... — с этими словами я вошёл в помещение.
— Не выдавай меня! Мой Арагог никогда не убивал! — покачал головой Хагрид.
— Из монстра нельзя сделать ручного зверька. Отойди! — с этими словами я подошёл поближе, держа в руках свою палочку.
— Нет!
— Я не могу отпустить тебя, — настаивал я. — Тебя лишат палочки, исключат.
Я понимал, что это больно, что на это уходит много энергии, но я хотел сделать ещё крестражей, чтобы жить как можно дольше. Я не хотел, чтобы мой первый крестраж появился именно так. Но время уже не вернуть. Я уже подставил невиновного человека, ради того, чтобы ни у кого не было даже мысли о том, что это сделал я.
#𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐀𝐄
#𝐍𝐎𝐓𝐀𝐄
⚡1🔥1🙏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Влюбиться в Реддла? О, он ведь пахнет, как...
Улица после дождя;
Холодная метель;
Кофе или чай без сахара;
Нездоровая одержимость чем-то или кем-то;
Жажда власти, славы и мести;
Зимняя ночь;
Старые книги;
Сигаретный дым;
Чернила на бумаге;
Дешёвый одеколон;
Притворство;
Ненависть к миру;
Жадность и собственничество;
Агрессия и аутоагрессия;
Готовность идти по головам ради достижения целей;
Жестокость;
Неспособность испытывать эмоции;
Безжалостная самокритика
#𝐇𝐀𝐃𝐂𝐀𝐍𝐎𝐍
Улица после дождя;
Холодная метель;
Кофе или чай без сахара;
Нездоровая одержимость чем-то или кем-то;
Жажда власти, славы и мести;
Зимняя ночь;
Старые книги;
Сигаретный дым;
Чернила на бумаге;
Дешёвый одеколон;
Притворство;
Ненависть к миру;
Жадность и собственничество;
Агрессия и аутоагрессия;
Готовность идти по головам ради достижения целей;
Жестокость;
Неспособность испытывать эмоции;
Безжалостная самокритика
Идея: не моя
#𝐇𝐀𝐃𝐂𝐀𝐍𝐎𝐍
1🔥5❤4🍓2⚡1💘1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Последние несколько месяцев меня преследовал один и тот же странный сон. Я гулял по тёмному зимнему лесу, снега было по колено, небо было чёрным, а вокруг не было ни души, ибо все уже спали в своих домах. Я не видел хоть какой-то источник света, я не видел ни свет из окна, ни свечу, ни костра. Абсолютная темнота и тишина, сопровождаемая ветром.
Услышав женский голос, зовящий меня по имени, я машинально обернулся, но я никого не увидел.
— Кто здесь? — спросил я.
— Том... Сынок мой... Пожалуйста, пойдём со мной... — продолжала говорить женщина.
Слова были тихими и печальными, они эхом разносились в ночном воздухе. Голос моей матери был подобен горящему костру, желанному присутствию в холодной и одинокой темноте. У меня возникло искушение последовать за ней, позволить ей обнять себя, но что-то удержало меня. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились вопросы. Почему она хотела, чтобы я пошёл с ней? Куда она направлялась?
Инстинктивно я пошёл по тёмной зимней улице, пытаясь искать её среди теней и высоких деревьев. Но чем дальше я шёл, тем меньше мог разглядеть. Темнота и пустота начали действовать мне на нервы, и я стал испытывать сокрушительное чувство одиночества и уязвимости.
Нет, я не должен позволять себе чувствовать себя уязвимым, я не имею права.
Я продолжал идти, шёл всё дальше. Но мать ничего не говорила.
Обернувшись, позади я не увидел ни моих следов, ни деревьев. Когда я посмотрел под ноги, снег перестал хрустеть — его уже не было. Вместо него была чёрная поверхность, такая же, как на небе. Я стоял на этой поверхности, всё ещё чувствуя холод. Ветра больше не было. Не было уже ни звука, ни движения. Только пустота, в которой моё дыхание казалось чужим.
Потом я сделал шаг назад — туда, откуда пришёл. И тут же услышал слабый треск: под ногой провалился не снег, а что-то хрупкое, сухое. Я наклонился, провёл рукой по земле и нащупал гладкую поверхность. Колдография. Я поднёс её к лицу, но в темноте не видел ничего.
— Не надо, не смотри на это, — голос матери прервал тишину.
А затем в двух шагах от меня медленно начала таять темнота, обнажая знакомый силуэт в лохмотьях. Она стояла ко мне спиной, руки опущены, голова чуть наклонена. С её плеч медленно сползал снег, но она не двигалась.
— Я не могу повернуться, — её голос звучал спокойно, но в нём слышалась усталость. — Если ты увидишь моё лицо, ты уже не захочешь возвращаться.
— А куда мы идём? — спросил я шёпотом.
— Туда, откуда никто не возвращается, Том, — ответила она. — Я пришла за тобой. Но ты должен выбрать сам.
Я посмотрел на её спину, на лунный свет, которого здесь не могло быть, но который вдруг мягко лёг на её плечи. И на колдографию, которую так и не решился поднять к глазам.
#𝐍𝐎𝐓𝐀𝐄
Услышав женский голос, зовящий меня по имени, я машинально обернулся, но я никого не увидел.
— Кто здесь? — спросил я.
— Том... Сынок мой... Пожалуйста, пойдём со мной... — продолжала говорить женщина.
Слова были тихими и печальными, они эхом разносились в ночном воздухе. Голос моей матери был подобен горящему костру, желанному присутствию в холодной и одинокой темноте. У меня возникло искушение последовать за ней, позволить ей обнять себя, но что-то удержало меня. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились вопросы. Почему она хотела, чтобы я пошёл с ней? Куда она направлялась?
Инстинктивно я пошёл по тёмной зимней улице, пытаясь искать её среди теней и высоких деревьев. Но чем дальше я шёл, тем меньше мог разглядеть. Темнота и пустота начали действовать мне на нервы, и я стал испытывать сокрушительное чувство одиночества и уязвимости.
Нет, я не должен позволять себе чувствовать себя уязвимым, я не имею права.
Где мать? Куда она идёт? И почему я иду за ней?
Я продолжал идти, шёл всё дальше. Но мать ничего не говорила.
Обернувшись, позади я не увидел ни моих следов, ни деревьев. Когда я посмотрел под ноги, снег перестал хрустеть — его уже не было. Вместо него была чёрная поверхность, такая же, как на небе. Я стоял на этой поверхности, всё ещё чувствуя холод. Ветра больше не было. Не было уже ни звука, ни движения. Только пустота, в которой моё дыхание казалось чужим.
Потом я сделал шаг назад — туда, откуда пришёл. И тут же услышал слабый треск: под ногой провалился не снег, а что-то хрупкое, сухое. Я наклонился, провёл рукой по земле и нащупал гладкую поверхность. Колдография. Я поднёс её к лицу, но в темноте не видел ничего.
— Не надо, не смотри на это, — голос матери прервал тишину.
А затем в двух шагах от меня медленно начала таять темнота, обнажая знакомый силуэт в лохмотьях. Она стояла ко мне спиной, руки опущены, голова чуть наклонена. С её плеч медленно сползал снег, но она не двигалась.
— Я не могу повернуться, — её голос звучал спокойно, но в нём слышалась усталость. — Если ты увидишь моё лицо, ты уже не захочешь возвращаться.
— А куда мы идём? — спросил я шёпотом.
— Туда, откуда никто не возвращается, Том, — ответила она. — Я пришла за тобой. Но ты должен выбрать сам.
Я посмотрел на её спину, на лунный свет, которого здесь не могло быть, но который вдруг мягко лёг на её плечи. И на колдографию, которую так и не решился поднять к глазам.
Что это может значить?
#𝐍𝐎𝐓𝐀𝐄
❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM