24 июля 1959 года прозвучала знаменитая фраза Никиты Хрущева — "Я вам покажу кузькину мать". Это случилось на встрече с будущим 37-м президентом США Ричардом Никсоном.

Как это было? Рассказывает @SputnikLive.

В тот день в Сокольниках открылась первая в СССР выставка "Промышленная продукция США". Именно туда приехал Никсон, чтобы похвастаться достижениями своего капиталистического хозяйства.

В павильоне телетехники начался их диалог о преимуществах коммунизма и капитализма. На экспозиции представили коттедж в разрезе, который должен был показать советским людям быт средней американской семьи — с телевизором, стиральной машиной, современной плитой.

Хрущев действовал по принципу "догнать и перегнать Америку". "Мы тоже не мух ноздрями бьём", — сказал он. Затем Хрущёв отметил хлипкость и недолговечность американского строения. Когда ему ответили, что американцам не нужно прочное жилье, поскольку позже можно легко взять кредит и построить новое, он, как полагают историки, в сердцах сказал: "Мы ещё покажем вам кузькину мать". Сама фраза не попала на кадры кинохроники, но ввела в ступор американских переводчиков. Позже эту фразу стали неверно приписывать выступлению Хрущёва в ООН.

Во время "кухонных дебатов" Хрущев произнес фразу, которая актуальна и по сей день: "мы хотим ликвидации всех баз за границей. Пока этого не случится, мы будем говорить на разных языках. Тот, кто за то, чтобы положить конец базам за границей, — тот за мир. Кто против — за войну".

🔴 Не грузит видео? Смотрите его в MAКС

НА ПУТИ К ЯДЕРНОЙ БОМБЕ: ЧТО ДАЁТ ЭР-РИЯДУ СОГЛАШЕНИЕ С США?

Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему Востоку, эксперт Финансового университета при правительстве Российской Федерации @farhadibragim

США и Саудовская Аравия подписали соглашение о сотрудничестве в сфере мирной атомной энергетики, известное как «Соглашение 123». Оно создаёт правовую основу для участия американских компаний в саудовской ядерной программе, но ещё должно пройти рассмотрение в конгрессе США.

Само соглашение не означает, что Эр-Рияд автоматически получит технологии обогащения урана, ядерные материалы или готовую инфраструктуру полного топливного цикла. Однако принципиально важно, что Саудовская Аравия, судя по имеющейся информации, не обязалась отказаться от обогащения урана и переработки отработанного топлива.

Это отличает договор от «золотого стандарта», применённого в отношении Объединённых Арабских Эмиратов. В 2009 году Абу-Даби добровольно отказался от собственных мощностей по обогащению и переработке. Саудовская Аравия аналогичных ограничений не приняла, что говорит о смягчении американского подхода к нераспространению. Вопросы вызывает и отсутствие требования о присоединении к Дополнительному протоколу МАГАТЭ, расширяющему возможности инспекций.

Особое значение имеет позиция наследного принца Мухаммеда бен Сальмана. В 2018 году он заявил, что Саудовская Аравия не стремится создать ядерное оружие, но сделает это, если им обзаведётся Иран. Поэтому саудовская атомная программа связана не только с энергетикой, но и с региональной безопасностью. Эр-Рияд может не планировать немедленное создание бомбы, но будет стремиться сформировать потенциал, который в кризисной ситуации позволит изменить характер программы.

У гражданской ядерной программы есть и экономические основания. Королевству необходимы новые источники электроэнергии, мощности для опреснения воды и сокращение внутреннего потребления нефти и газа. Атомная энергетика соответствует стратегии «Видение 2030», направленной на модернизацию и диверсификацию экономики.

Интересы США тоже не ограничиваются безопасностью. Американские компании конкурируют за саудовский атомный рынок с Россией и Китаем. Без «Соглашения 123» они практически не могли бы участвовать в крупных проектах. Вашингтон опасается, что жёсткие ограничения подтолкнут Эр-Рияд к сотрудничеству с Москвой или Пекином.

Создание Саудовской Аравией ядерного оружия повлекло бы серьёзные издержки. Тайная военная программа могла бы привести к санкциям, ухудшению отношений с Западом и сокращению инвестиций. Кроме того, появление саудовского арсенала способно запустить цепную реакцию: собственные ядерные возможности могут начать рассматривать Турция, Египет и другие страны региона.

Наиболее вероятный сценарий — не скорейшее создание ядерной бомбы, а постепенное формирование развитой гражданской программы с отдельными элементами полного топливного цикла. Это позволит Эр-Рияду накопить технологическую и промышленную базу, формально оставаясь в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия.

Главный риск заключается в сокращении дистанции между мирной программой и потенциальной военной опцией. Здесь возникает прямая параллель с Ираном. На протяжении десятилетий США и их союзники рассматривали иранское обогащение урана как возможный путь к созданию ядерного оружия. Теперь сходные технологии могут развиваться в Саудовской Аравии при поддержке Вашингтона. Это порождает вопрос о двойных стандартах: почему чувствительные технологии у Ирана считаются недопустимой угрозой, а у союзного Эр-Рияда могут быть признаны приемлемыми?

Важна и позиция Израиля, который стремится сохранить стратегическое превосходство и выступает против появления у региональных государств мощностей по обогащению урана. Даже нормализация отношений с Эр-Риядом вряд ли полностью устранит эти опасения. Таким образом, соглашение с США не делает появление саудовской ядерной бомбы неизбежным, но создаёт противоречивый прецедент.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться: ТГ | MAX