Следующая: Ю.Трифонов "Предварительные итоги".

"Изумительно точная цитата. Одна из тех, что сопровождает меня всю жизнь. В ней есть философское отношение к жизни, начитанность, интеллигентность, знание языков, а также — ерунда и обман."

"Конвертируемая (мимо центра) региональная культура - конечно, важнейшее условие сепаратизма, и на месте Мединского-Путина-Михалкова я бы срочно начал душить якутов в объятиях, пока еще не висят по Европе плакаты Free Sakha." https://t.iss.one/kashinguru/26503

Повторю: единственная задача "русского национального государства" - уничтожение культуры; нашумевшее предложение Шухова снести исторический центр Петербурга - ровно то же самое: у регионов не должно быть ничего, что нельзя было бы увидеть в Москве (потому что "русский", с т.зр. националиста, - это житель метрополии и только житель метрополии), потому что любое отличие - это противопоставление и, следовательно, попытка сепаратизма.

И с этой точки зрения что удмуртский язык, что северные заповедники, что нереновированная архитектура - одинаковый преступкульт.

Вот это ужасно хотя бы потому, что продолжает подрывать и без того невеликое доверие к переводам - а потому работает на дальнейшую провинциализацию русского языка.

Ссылка же на Пастернака и Райт-Ковалеву попросту выбесила: во-первых, где Пастернак, а где вы все; во-вторых и в-главных - с каждым днём времена меняются, принципы перевода тоже, и "перенос из одного культурного контекста на другой" сегодня никуда не годится: на словах наша публика может сколько угодно потешаться над рассуждениями об апроприации, но когда доходит до дела - например, переводческого - то она неожиданно (и для самой себя тоже: ей скажи - она не поверит и, может, даже в морду даст) становится крайне продвинутой и начинает требовать чужой речи и чужого контекста, а вашу редактуру презирать как "совковую адаптацию".

Что до слов о политической позиции Литтелла, то лучше бы тут г-ну Иванову промолчать, чтобы не будить напрашивающуюся мысль о политической цензуре; публика, опять же, может быть готова терпеть её в других областях, но только не в литературе.

(Увидел пушкинское, из письма: "Всеволожский Н. играет; мел столбом! деньги сыплются!"

И ведь никто после так и не додумался до этого "мел столбом". Очень люблю.)

Артхив пишет, что умер Владимир Румянцев.

https://t.iss.one/apophenoid/571

Полностью соглашусь - потому что работа собственно переводчицы в "Благоволительницах" безупречна.

"Не надо было жить вместе двадцать лет. Also, sprach Zarathustra: это слишком долго. Двадцать лет, шутка ли! За двадцать лет редеют леса, оскудевает почва. Самый лучший дом требует ремонта. Турбины выходят из строя. А каких гигантских успехов достигает наука за двадцать лет, страшно подумать! Происходят перевороты во всех областях научных знаний. Перестраиваются города. Октябрьская площадь, рядом с которой мы жили когда-то, совершенно изменила облик. Не говоря уж о том, что возникли новые африканские государства. Двадцать лет! Срок, не оставляющий надежд."

Прекрасный пример абсолютного непонимания, как и почему вручается нобелевка по литературе (про Алексиевич автор тоже не понимает, но это уже следствие).

(Это всё по-прежнему "дело Пастернака" и твёрдая убеждённость, что вручают исключительно назло - белым, мужчинам, русским, СССР - неважно, но обязательно назло.)

https://t.iss.one/belaruskipioner/2010

Не знал, что в 926-м в СССР была административная единица "кантон".

(А распределение национальностей очень характерное - но довоенная Беларусь в этом отношении вообще страшно интересное место.)

(Надо было просто заглянуть в Википе: "административно-территориальная единица в РСФСР, существовавшая в 1920—1941 годах. В Башкирской, Дагестанской, Киргизской, Татарской АССР и Марийской АО кантоны были, по сути, аналогами уездов, а в АССР Немцев Поволжья — аналогами районов.")

Читаю на "Горьком" интервью с покойным Палиевским:

"Главная вершина русской литературы советского периода — Шолохов, за ним — Булгаков. Соотношение между Шолоховым и Булгаковым, условно, такое же, как между Толстым и Достоевским. Третий — Платонов, далее — Алексей Николаевич Толстой."

- и на этом моментально всё, потому что прямо сейчас у меня Трифонов-Трифонов-Трифонов и немножко Битов (чувствую, что скоро добавится Наталья Баранская), и без них "русская советская литература" для меня просто не существует - Платонов там, не Платонов.

Там же:

"Увы, я не могу воспринимать деревенскую прозу как исключительно положительное явление. Хотя с некоторыми «деревенщиками» меня связывали приятельские отношения, с Василием Беловым, например, да и с Валентином Распутиным я был хорошо знаком. На мой взгляд, самое лучшее они сделали не в литературе: я имею в виду их борьбу против поворота северных рек. Если бы эти планы осуществились, то это было бы колоссальное, необратимое преступление. Но их защита крестьянского образа жизни, его ценностей, особенно в «Ладе» Белова, все же тянула в прошлое. Как написал Есенин: «К старому возврата больше нет». А они тянули к тому, что уничтожил, с их точки зрения, чудовищный, ужасный большевизм. И это было моментально и широко использовано либеральным переворотом, начиная с Солженицына."

"Либеральный переворот Солженицына", это вообще как? это какой у нас год на дворе, 989-й?

(Также "Горький" публикует фрагмент "свежего Уэльбека", заявив: "Предупреждаем: содержание текста может вас шокировать."

Не очень понял, что должно было меня шокировать в этом отрывке: к тому, что Уэльбек невероятно, потрясающе бездарен, я привык уже давно, а более ничего там нет.)

https://t.iss.one/kgbfiles/425

Тамара Наполеоновна, французско-подданная, артистка балета.

Потрясающе.

Очень здорово: https://t.iss.one/obrpk/1774

(И надо будет потом, после Трифонова, найти и почитать, наконец, про Новикова.)

"Предварительные итоги" погрубее "Обмена", более "в лоб", но и в них бывает очень здорово:

"Она стала добывать, где могла, книги в затрепанных, мусорных переплетах — мистические, религиозные. Черт знает откуда она их выкапывала. В букинистических магазинах этот хлам, по-моему, не продается. Доставала с рук, на черном рынке. В доме стали мельтешить бородатые и очкастые юнцы, книжные маклеры, которые наряду с редкой книгой могли торгануть и какой-нибудь дефицитной ветошью, например, белыми водолазками из ГУМа с наценкой пять рублей."

Хуже и придумать невозможно: две абсолютно беззубые "нобелевки", выданные солидным общепризнанным авторам за солидные общепризнанные книги, которые не стыдно держать на полках в кабинетах у солидных общепризнанных людей.

Ужас, начавшийся в 017-м с присуждением премии Исигуро (Исигуро! - ну что может быть нелепее? какой год на дворе, вы обратили внимание?) продолжается; надежды, мелькнувшие было с Алексиевич и Диланом, развеялись.

(Я всё-таки надеялся, что хоть в год двойной премии они решатся на что-то интересное - благо, можно тут же уравновесить "солидным-общепризнанным"; но нет, даже так не решились.)

"Раньше все скопом на Рижское взморье валили, а нынче — по монастырям. Ах, иконостас! Ах, какой нам дед встретился в одной деревеньке! А самовары? Иконы? Как придешь к какому-нибудь провизору или художнику, зарабатывающему на хлеб рисованием агитплакатиков, обязательно у них иконы торчат и чай пьют из самовара, настоящего тульского, отысканного за большие деньги в комиссионке."

"Рите очень хотелось повесить дома две-три иконы. Она и место им приготовила: на фоне розоватой стены, рядом с большой репродукцией Пикассо. А то Рита чувствовала себя обездоленной. Ее подруги уже сумели раздобыться иконами, а Лариса, которая в общем-то малоинтеллигентна, не читала ученых книг, просто ограбила своих деревенских родственников и привезла целую коллекцию — шесть досок, среди которых была одна безусловно старинная, северного письма. Гартвиг определил семнадцатый век, сказал, что вещь музейная, можно взять за нее большие деньги. Везучая эта Лариса! Всегда ей все так и плывет в руки."