Forwarded from Мирко Влади
Телеграм.
Буквально недавно мы делали зимнюю школу для студентов России и еще из 15 стран.
В рамках школы - доклады про Международные отношения и разговоры со студентами о трансформациях мира - от специалистов из Президенской Акаедмии, СПбГУ, МГИМО и т.д.
Чат с участниками, в том числе, из других стран был в ТГ, там мы отвечали на вопросы, загружали программу, давали комментарии. Школа проводилась третий год.
Для прошлых сезонов эти чаты работали как агрегатор для наших новых событий.
Вопрос на заспыку, в какой социальной сети будет кординация с участниками в следующем году?
И захотят ли.
Аргумент, что все радостно скачивают WeChat - не аргумент, потому что Россия не Китай, и, его культурное влияние и мягкая сила - несравнимы с нашими.
WeChat дает тебе доступ к 1,5 млрд. рынку. Max дает тебе... (что?)
В мире 253 млн русскоязычных. 107 млн из них живут за пределами РФ. Телеграм – главная русскоязычная текстовая блог-платформа, по сути, главный инструмент коммуникации того самого русского мира, ради которого была начата СВО.
Я уже писал и повторюсь, что обратная сторона огораживания рунета от всего плохого в мире - это падение роли России в этом самом мире. Падение роли русской культуры и русского языка (его доля итак сокращается с каждым годом).
Получается очень дурацкая ситуация, когда Беларусь и прочие страны СНГ сидят без ограды и им после 1991 года не надо скачивать Max, Сферум и т.д.
Необходимо развитие, а не запреты - они не всегда являются действенной мерой.
Буквально недавно мы делали зимнюю школу для студентов России и еще из 15 стран.
В рамках школы - доклады про Международные отношения и разговоры со студентами о трансформациях мира - от специалистов из Президенской Акаедмии, СПбГУ, МГИМО и т.д.
Чат с участниками, в том числе, из других стран был в ТГ, там мы отвечали на вопросы, загружали программу, давали комментарии. Школа проводилась третий год.
Для прошлых сезонов эти чаты работали как агрегатор для наших новых событий.
Вопрос на заспыку, в какой социальной сети будет кординация с участниками в следующем году?
И захотят ли.
Аргумент, что все радостно скачивают WeChat - не аргумент, потому что Россия не Китай, и, его культурное влияние и мягкая сила - несравнимы с нашими.
WeChat дает тебе доступ к 1,5 млрд. рынку. Max дает тебе... (что?)
В мире 253 млн русскоязычных. 107 млн из них живут за пределами РФ. Телеграм – главная русскоязычная текстовая блог-платформа, по сути, главный инструмент коммуникации того самого русского мира, ради которого была начата СВО.
Я уже писал и повторюсь, что обратная сторона огораживания рунета от всего плохого в мире - это падение роли России в этом самом мире. Падение роли русской культуры и русского языка (его доля итак сокращается с каждым годом).
Получается очень дурацкая ситуация, когда Беларусь и прочие страны СНГ сидят без ограды и им после 1991 года не надо скачивать Max, Сферум и т.д.
Необходимо развитие, а не запреты - они не всегда являются действенной мерой.
Шлм. Моисей. Я тут новенький.
Буду давать вам рассказы русской и современной прозы по понедельникам и пятницам.
Буду давать вам рассказы русской и современной прозы по понедельникам и пятницам.
🔥2
Тема советской выпивки настолько грандиозна, глубока, обширна и разнообразна, что я дерзну скромно коснуться только двух ее аспектов, которые связаны даже не с самой выпивкой, а с ее материально-физической стороной. Со стеклом и металлом.
Начнем с конца. С того момента, который непременно наступал примерно через полсуток после самого бурного и веселого застолья. Встали, протерли глаза и пошли сдавать бутылки.
#российскаялитература #современнаяпроза #ДенисДрагунский #СССР
#чтиво #читати
Начнем с конца. С того момента, который непременно наступал примерно через полсуток после самого бурного и веселого застолья. Встали, протерли глаза и пошли сдавать бутылки.
❤2
Forwarded from Ложь постмодерна
По очередной эфемерной блокировке соображения следующие.
Реальность мало волнуют утопии. Её не интересуют чужие соображения об идеальном обществе, размышления ветхих старцев о селекции народов и блуждающие петли идеологий, предназначенных для ничтожения человеческого самосознания. Реальность прошлась катком по Мору и Маринетти. Она превратила в мёртвые руины радужные замки пантократоров ХХ века. Смеющаяся жизнь не терпит затянутого спектакля.
Любые попытки в очередной раз уподобить людей скоту, дабы надеть на них шоры из разнообразных запретов и ограничений — суть обыкновенное игнорирование реальности. Однако воду невозможно разрезать мечом, воздух нельзя поразить плетью. Реальность — безжалостная стихия. Попытки загнать её в стойло, заколотить щели и забыть об её существовании не помогут. Она вернётся вновь. Она всегда возвращается — назло фанатикам и мизантропам.
Телеграм уже попадал в волшебный мир абсурда, порождённый логикой чрезвычайного положения. Это закончилось комедией: одна половина властного тела старательно делала вид, что запрет непреложен, пока другая половина так же старательно разводила в запретном месте свои сетки и осваивала раздутые бюджеты. Язык чрезвычайного положения состоит из умолчаний, каузальных разрывов, из попыток отвести всеобщий взгляд от голого короля. Но зона искусственной неразличимости более неспособна обратить вспять время, нус и эйдос.
Новая эпоха цинична, безжалостна, совершенно безумна. И всё же у неё есть одно непосредственное достоинство — она развеивает любые умолчания и иллюзии. Не сразу, не всегда полностью. Но искусственные ульи навязанного видения разлагаются и исчезают в пустоте. Каждый сам кузнец своего мира фантазмов. Свобода — общий дар и общее проклятье.
Реальность мало волнуют утопии. Её не интересуют чужие соображения об идеальном обществе, размышления ветхих старцев о селекции народов и блуждающие петли идеологий, предназначенных для ничтожения человеческого самосознания. Реальность прошлась катком по Мору и Маринетти. Она превратила в мёртвые руины радужные замки пантократоров ХХ века. Смеющаяся жизнь не терпит затянутого спектакля.
Любые попытки в очередной раз уподобить людей скоту, дабы надеть на них шоры из разнообразных запретов и ограничений — суть обыкновенное игнорирование реальности. Однако воду невозможно разрезать мечом, воздух нельзя поразить плетью. Реальность — безжалостная стихия. Попытки загнать её в стойло, заколотить щели и забыть об её существовании не помогут. Она вернётся вновь. Она всегда возвращается — назло фанатикам и мизантропам.
Телеграм уже попадал в волшебный мир абсурда, порождённый логикой чрезвычайного положения. Это закончилось комедией: одна половина властного тела старательно делала вид, что запрет непреложен, пока другая половина так же старательно разводила в запретном месте свои сетки и осваивала раздутые бюджеты. Язык чрезвычайного положения состоит из умолчаний, каузальных разрывов, из попыток отвести всеобщий взгляд от голого короля. Но зона искусственной неразличимости более неспособна обратить вспять время, нус и эйдос.
Новая эпоха цинична, безжалостна, совершенно безумна. И всё же у неё есть одно непосредственное достоинство — она развеивает любые умолчания и иллюзии. Не сразу, не всегда полностью. Но искусственные ульи навязанного видения разлагаются и исчезают в пустоте. Каждый сам кузнец своего мира фантазмов. Свобода — общий дар и общее проклятье.
Forwarded from Ложь постмодерна
В случае блокировки Телеграма предлагаю держать связь посредством следующих общественных активностей:
- Пересборка желающих машин на теле капитала;
- Кормление неистового эгрегора;
- Коллективный психоспазм;
- Шествия флагеллянтов;
- Раскрытие бытийных экзистенциалов;
- Фестиваль голубиной почты;
- Исихастское безмолвие ума;
- Опыт совместного экстаза;
- Переосмысление старообрядческих практик;
- Становление градиентом потенциальности;
- Пробуждение духовного интернета;
- Бессловесное общение через вайбик;
- Шутовское безумие;
- Инициация в пропповской избушке;
- Шаманское говорение танцами.
- Пересборка желающих машин на теле капитала;
- Кормление неистового эгрегора;
- Коллективный психоспазм;
- Шествия флагеллянтов;
- Раскрытие бытийных экзистенциалов;
- Фестиваль голубиной почты;
- Исихастское безмолвие ума;
- Опыт совместного экстаза;
- Переосмысление старообрядческих практик;
- Становление градиентом потенциальности;
- Пробуждение духовного интернета;
- Бессловесное общение через вайбик;
- Шутовское безумие;
- Инициация в пропповской избушке;
- Шаманское говорение танцами.
Капля
Александра Геннадьевна Тахтырова принимала ванну и плевала в потолок, а Серафим Дмитриевич Тахтыров пытался ворваться к ней под различными шутливыми предлогами. Александра Геннадьевна все никак не могла доплюнуть до потолка, но заплевала и забрызгала водой кафельный пол и стены, так как во время плевания сильно подавалась телом вперед, а потом опять падала в воду. Она вся разнервничалась, но не оставляла это занятие, так как дала себе слово не вылезать из ванны, пока не достигнет желаемого.
Тем временем Серафим Дмитриевич, после бесполезных сюсюкающих просьб, перешел к угрозам и ругательствам, но Александра Геннадьевна не слышала его требовательных криков из-за плеска воды. Наконец, стремительно изогнувшись всем телом, Александра Геннадьевна с силой выдохнула воздух, и ее слюна прилипла к потолку.
А в это время Серафим Дмитриевич, после изнурительных ударов с разбегу о дверь, выбил ее и ворвался в ванную, но поскользнулся на каком-то плевке и упал, ударившись головой.
Александра Геннадьевна выволокла его и усадила на стул, а сама села ему на колени и стала так неприлично заигрывать, что Серафим Дмитриевич рассвирепел и даже решился поднять на нее руку. Александра Геннадьевна мгновенно уловила это и, слетев с колен мужа, молниеносно закатилась под кровать, а рука Серафима Дмитриевича, не найдя рожи Александры Геннадьевны, со всего размаху ударилась об пол, и Серафим Дмитриевич выбил себе два пальца.
Первую минуту, ошалев от боли, Тахтыров сидел смирно, а потом кинулся охлаждать распухшие пальцы. Для снятия нервного стресса он решил полежать в прохладной воде и, выпустив грязную, лег в пустую ванну, чтобы свежая вода постепенно омывала его тело.
Серафим Дмитриевич был невысокого роста и потому настолько хорошо умещался на дне ванны, что его можно было в ней хоронить. Когда вода поднялась ему до подбородка, он захотел изменить свое положение, но, как говорится, не тут-то было — он застрял и не мог пошевелить ни головой, ни ногами.
Серафим Дмитриевич здорово перепугался, так как понял, что обречен на постепенное утопление. Он принялся жалостно звать Александру Геннадьевну, чтобы она его освободила, но та, зная подлый характер Тахтырова, преспокойно лежала под кроватью и не высовывалась.
Прибывавшая вода залила Серафиму Дмитриевичу рот, и он лишился возможности кричать. Когда он совсем отчаялся, струя в кране внезапно выдохлась и оборвалась. Серафим Дмитриевич лежал, боясь шевельнуться, чтоб ему не натекло в нос, ожидая, когда кто-нибудь придет умыться. Но тут плевок Александры Геннадьевны, собравшись в каплю, сорвался с потолка и упал в ванну. Это и была та самая последняя капля, после чего вода затекла Серафиму Дмитриевичу Тахтырову в нос, заполнила легкие, и он захлебнулся.
#МихаилЕлизаров #русскаялитература #современнаяпроза
#чтиво #читати
Александра Геннадьевна Тахтырова принимала ванну и плевала в потолок, а Серафим Дмитриевич Тахтыров пытался ворваться к ней под различными шутливыми предлогами. Александра Геннадьевна все никак не могла доплюнуть до потолка, но заплевала и забрызгала водой кафельный пол и стены, так как во время плевания сильно подавалась телом вперед, а потом опять падала в воду. Она вся разнервничалась, но не оставляла это занятие, так как дала себе слово не вылезать из ванны, пока не достигнет желаемого.
Тем временем Серафим Дмитриевич, после бесполезных сюсюкающих просьб, перешел к угрозам и ругательствам, но Александра Геннадьевна не слышала его требовательных криков из-за плеска воды. Наконец, стремительно изогнувшись всем телом, Александра Геннадьевна с силой выдохнула воздух, и ее слюна прилипла к потолку.
А в это время Серафим Дмитриевич, после изнурительных ударов с разбегу о дверь, выбил ее и ворвался в ванную, но поскользнулся на каком-то плевке и упал, ударившись головой.
Александра Геннадьевна выволокла его и усадила на стул, а сама села ему на колени и стала так неприлично заигрывать, что Серафим Дмитриевич рассвирепел и даже решился поднять на нее руку. Александра Геннадьевна мгновенно уловила это и, слетев с колен мужа, молниеносно закатилась под кровать, а рука Серафима Дмитриевича, не найдя рожи Александры Геннадьевны, со всего размаху ударилась об пол, и Серафим Дмитриевич выбил себе два пальца.
Первую минуту, ошалев от боли, Тахтыров сидел смирно, а потом кинулся охлаждать распухшие пальцы. Для снятия нервного стресса он решил полежать в прохладной воде и, выпустив грязную, лег в пустую ванну, чтобы свежая вода постепенно омывала его тело.
Серафим Дмитриевич был невысокого роста и потому настолько хорошо умещался на дне ванны, что его можно было в ней хоронить. Когда вода поднялась ему до подбородка, он захотел изменить свое положение, но, как говорится, не тут-то было — он застрял и не мог пошевелить ни головой, ни ногами.
Серафим Дмитриевич здорово перепугался, так как понял, что обречен на постепенное утопление. Он принялся жалостно звать Александру Геннадьевну, чтобы она его освободила, но та, зная подлый характер Тахтырова, преспокойно лежала под кроватью и не высовывалась.
Прибывавшая вода залила Серафиму Дмитриевичу рот, и он лишился возможности кричать. Когда он совсем отчаялся, струя в кране внезапно выдохлась и оборвалась. Серафим Дмитриевич лежал, боясь шевельнуться, чтоб ему не натекло в нос, ожидая, когда кто-нибудь придет умыться. Но тут плевок Александры Геннадьевны, собравшись в каплю, сорвался с потолка и упал в ванну. Это и была та самая последняя капля, после чего вода затекла Серафиму Дмитриевичу Тахтырову в нос, заполнила легкие, и он захлебнулся.
❤1
Буду писать курсач на тему смарт контрактов. Вдруг у вас есть материалы о них интересные, присылайте в комменты или в лссссс
Легенда цирка
Буду писать курсач на тему смарт контрактов. Вдруг у вас есть материалы о них интересные, присылайте в комменты или в лссссс
Я хз есть ли у меня тут в канале криптоэнтузиасты
https://music.yandex.ru/album/39730016?ref_id=9A0E5388-0149-4E61-8D4E-E6127AB23B79&utm_medium=copy_link
Альбом Джека стаубера добавили в ямузыку. Лайкайте пока снова не потерли
Альбом Джека стаубера добавили в ямузыку. Лайкайте пока снова не потерли
Yandex Music
Pop food
Jack Stauber • Album • 2025
Forwarded from Сибарис
Ему приходилось видеть сумасшедших. Человек, источавший запах вареного птичьего мяса, сходил с ума.
Он знал этот запах. Они это едят. Они все едят. Он всегда знал, что в его родном лесу люди способны сварить и с наслаждением сожрать мясо ему подобных. Это знание передалось ему от предков.
Человек стоял перед ним босой и полуголый, с бумажкой из голубого конверта в руках, и что-то бормотал. Он вернулся совсем недавно и тяжело дышал после подъема по крутой лестнице.
Человек был убийцей. Бруно сам видел, как он ударил человека по имени Мистершейн молотком по затылку. Кэлб убил себе подобного. Мистершейн, правда, тоже был хорош, он собирался отобрать Бруно у Линуса, но разве Бруно хотел его смерти? Он бы все отдал, лишь бы сцена убийства, свидетелем которой он был, не стояла у него перед глазами.
#МайклШейбон #МайклЧабон #зарубежнаялитература #современнаяпроза #читати
Он знал этот запах. Они это едят. Они все едят. Он всегда знал, что в его родном лесу люди способны сварить и с наслаждением сожрать мясо ему подобных. Это знание передалось ему от предков.
Человек стоял перед ним босой и полуголый, с бумажкой из голубого конверта в руках, и что-то бормотал. Он вернулся совсем недавно и тяжело дышал после подъема по крутой лестнице.
Человек был убийцей. Бруно сам видел, как он ударил человека по имени Мистершейн молотком по затылку. Кэлб убил себе подобного. Мистершейн, правда, тоже был хорош, он собирался отобрать Бруно у Линуса, но разве Бруно хотел его смерти? Он бы все отдал, лишь бы сцена убийства, свидетелем которой он был, не стояла у него перед глазами.
На столе Симоненко зазвонил один из трех телефонов. Судя по длинным назойливым звонкам, вызывала междугородняя. Симоненко поднял трубку:
— Восемьдесят девятый слушает.
— Товаришь полковник?
— Да
— Здравия желаю, товарищ полковник, это капитан Дубцов говорит из Днепропетровска.
— Слушаю вас.
— Товарищ полковник, тут у нас... в общем я вам доложить хотел... да вот не знаю с чего начать...
— Начните с начала, капитан.
— В общем, товарищ полковник, у нас вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет. И здесь недалеко, полчаса от Днепропетровска, село Жупаница, одна хорошая девочка Лида на улице Южной живет.
— Так. Ну и что?
— Ее золотые косицы, товарищ полковник, затянуты, будто жгуты. А по платью, по синему ситцу, как в поле, мелькают цветы.
— Так.
— Вот. Ну вовсе, представьте, неловко, что рыжий пройдоха Апрель бесшумной пыльцою веснушек засыпал ее утром постель.
— Это кто?
— Да еврей один, спекулянт, гнусная личность. Но дело не в нем. Я думаю, товарищ полковник, не зря с одобрением веселым соседи глядят из окна, когда на занятия в школу с портфелем приходит она. В оконном стекле отражаясь, товарищ полковник, по миру идет не спеша, хорошая девочка Лида...
— Да чем же она хороша? — прижав трубку плечом к уху, полковник закрыл лежащее перед ним дело, стал завязывать тесемки.
— Так вот, спросите об этом мальчишку, что в доме напротив живет. Он с именем этим ложится, он с именем эим встает! Недаром ведь на каменных плитах, где милый ботинок ступал, "Хорошая девочка Лида!" с отчаянья он написал!
— Ну а почему вы нам звоните? Что, сами не можете допросить? У вас ведь свое начальство есть. Доложите Земишеву.
— Так в том–то и дело, товарищ полковник, что докладывал я! Два раза. А он как–то не реагировал. Может занят... может что...
— Ну а почему именно мне? Ведь вас Пузырев курирует.
— Но вы ведь работали у нас, товарищ полковник, места знаете...
— Знаю–то знаю, но что из этого? Да и вообще, ну написал этот парень, ну и что?
— Так, товарищ полковник, не может людей не растрогать мальчишки упрямого пыл!
— Да бросьте вы. Так, капитан, Пушкин влюблялся, должно быть, так Гейне, наверное, любил.
— Но, товарищ полковник, он ведь вырастет, станет известным!
— Ну и покинет, в конечном счете, пенаты свои...
— Но окажется улица тесной для этой огромной любви! Ведь преграды влюбленному нету, смущенье и робость — вранье! На всех перекрестках планеты напишет он имя ее. Вот ведь в чем дело!
Полковник задумался, потер густо поросшую бровь. Капитан тоже замолчал. В трубке слабо шуршало, и изредка оживали короткие потрескивания. Прошла минута.
— Говорите? — зазвенел близкий голос телефонистки.
— Да, да, говорим, — заворочался Симоненко.
— Говорим, говорим, — отозвался Дубцов. — Ну так, что ж делать, Сергей Алексаныч?
Симоменко вздохнул:
— Слушай, капитан... ну и пусть, в конце концов, он пишет.
— Как так?
— Да вот так. Пусть пишет. На полюсе Южном — огнями. Пшеницей — в кубанских степях. А на русских полянах — цветами. И пеной морской — на морях.
— Но ведь товарищ полковник, так он и в небо залезет ночное, все пальцы себе обожжет...
— Правильно. И вскоре над тихой землею созвездие Лиды взойдет. И пусть будут ночами светиться над нами не год и не два на синих небесных страницах красивые эти слова. Понятно?
— Понятно, товарищ полковник.
— А спекулянта этого, как его...
— Апрель, Семен Израилевич.
— Вот, Апреля этого передайте милиции, пусть она им занимается. Плодить спекулянтов не надо.
— Хорошо, товарищ полковник.
— А Земишеву привет от меня.
— Обязательно передам, товарищ полковник.
— Ну будь здоров.
— Всего доброго, товарищ полковник.
#чтиво #читати #ВладимирСорокин #русскаялитература #современнаяпроза
— Восемьдесят девятый слушает.
— Товаришь полковник?
— Да
— Здравия желаю, товарищ полковник, это капитан Дубцов говорит из Днепропетровска.
— Слушаю вас.
— Товарищ полковник, тут у нас... в общем я вам доложить хотел... да вот не знаю с чего начать...
— Начните с начала, капитан.
— В общем, товарищ полковник, у нас вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет. И здесь недалеко, полчаса от Днепропетровска, село Жупаница, одна хорошая девочка Лида на улице Южной живет.
— Так. Ну и что?
— Ее золотые косицы, товарищ полковник, затянуты, будто жгуты. А по платью, по синему ситцу, как в поле, мелькают цветы.
— Так.
— Вот. Ну вовсе, представьте, неловко, что рыжий пройдоха Апрель бесшумной пыльцою веснушек засыпал ее утром постель.
— Это кто?
— Да еврей один, спекулянт, гнусная личность. Но дело не в нем. Я думаю, товарищ полковник, не зря с одобрением веселым соседи глядят из окна, когда на занятия в школу с портфелем приходит она. В оконном стекле отражаясь, товарищ полковник, по миру идет не спеша, хорошая девочка Лида...
— Да чем же она хороша? — прижав трубку плечом к уху, полковник закрыл лежащее перед ним дело, стал завязывать тесемки.
— Так вот, спросите об этом мальчишку, что в доме напротив живет. Он с именем этим ложится, он с именем эим встает! Недаром ведь на каменных плитах, где милый ботинок ступал, "Хорошая девочка Лида!" с отчаянья он написал!
— Ну а почему вы нам звоните? Что, сами не можете допросить? У вас ведь свое начальство есть. Доложите Земишеву.
— Так в том–то и дело, товарищ полковник, что докладывал я! Два раза. А он как–то не реагировал. Может занят... может что...
— Ну а почему именно мне? Ведь вас Пузырев курирует.
— Но вы ведь работали у нас, товарищ полковник, места знаете...
— Знаю–то знаю, но что из этого? Да и вообще, ну написал этот парень, ну и что?
— Так, товарищ полковник, не может людей не растрогать мальчишки упрямого пыл!
— Да бросьте вы. Так, капитан, Пушкин влюблялся, должно быть, так Гейне, наверное, любил.
— Но, товарищ полковник, он ведь вырастет, станет известным!
— Ну и покинет, в конечном счете, пенаты свои...
— Но окажется улица тесной для этой огромной любви! Ведь преграды влюбленному нету, смущенье и робость — вранье! На всех перекрестках планеты напишет он имя ее. Вот ведь в чем дело!
Полковник задумался, потер густо поросшую бровь. Капитан тоже замолчал. В трубке слабо шуршало, и изредка оживали короткие потрескивания. Прошла минута.
— Говорите? — зазвенел близкий голос телефонистки.
— Да, да, говорим, — заворочался Симоненко.
— Говорим, говорим, — отозвался Дубцов. — Ну так, что ж делать, Сергей Алексаныч?
Симоменко вздохнул:
— Слушай, капитан... ну и пусть, в конце концов, он пишет.
— Как так?
— Да вот так. Пусть пишет. На полюсе Южном — огнями. Пшеницей — в кубанских степях. А на русских полянах — цветами. И пеной морской — на морях.
— Но ведь товарищ полковник, так он и в небо залезет ночное, все пальцы себе обожжет...
— Правильно. И вскоре над тихой землею созвездие Лиды взойдет. И пусть будут ночами светиться над нами не год и не два на синих небесных страницах красивые эти слова. Понятно?
— Понятно, товарищ полковник.
— А спекулянта этого, как его...
— Апрель, Семен Израилевич.
— Вот, Апреля этого передайте милиции, пусть она им занимается. Плодить спекулянтов не надо.
— Хорошо, товарищ полковник.
— А Земишеву привет от меня.
— Обязательно передам, товарищ полковник.
— Ну будь здоров.
— Всего доброго, товарищ полковник.
🔥2