Несколько лет назад у нас тоже была протестная активность — еще до специальной военной операции, — но она была очень странная. В Москве выходили люди, которые вернулись из Индонезии, с Бали, из Таиланда, и протестовали они против того, что санкции не позволяют им получать ренту с московских квартир и спокойно жить на островах.

Сначала буйные радикалы ходили на Болотную, конфликтовали с полицией, а потом — марш-рантье. Мне это показалось очень постмодерново.

Честно говоря, с тех пор я не вижу протестного потенциала. Государство в значительной степени позаботилось об этом: оно увело протест в цифру, в социальные сети, одновременно оцифровало отношения чиновника и гражданина и в какой-то степени сняло значительное количество напряжения.

Люди выходят на улицы, когда с ними поступили несправедливо. А когда отношения становятся дистанционными, цифровыми, человек получает справки, он чиновников не касается. И что протестовать?

Чиновники — это люди. Они совершают ошибки, хотя многие из них компетентны и понимают, что творится что-то не то, пытаются предпринимать меры. Но между ошибками и этими мерами есть временной лаг. И этот лаг заполняется народным возмущением. Чем лаг короче, тем меньше вероятность, что все вылезет на улицу.

И в этот момент очень неплохо реагировала прокуратура. Прокуроры под руководством Игоря Краснова эффективно все купировали. Как выстроит работу новый генпрокурор — от этого многое зависит. И справедливости ради: профильный вице-премьер Патрушев накричал на полпреда Серышева, как раз имея в виду ситуацию, когда ничего не объясняют.

Мы слишком «заонлайнились» в своей жизни. Это такая же зависимость, как алкогольная, табачная или наркотическая.

Помните ковид и самоизоляцию? Российские граждане тогда думали: «Сейчас выучу еще пару языков, прочитаю все книги». А что делали? Залипали в сериальчики и объедались пиццами.

Ребята, давайте учить уроки — тем более что они были совсем недавно, пять лет назад, — и все-таки немного изменим образ жизни.

Может быть, оно и к лучшему, что произошли такие изменения. И мы посмотрим на наш город, а не будем ходить по нему по карте онлайн и не видеть, что происходит вокруг.

А люди-то вокруг красивые, хорошие, умные. Сейчас девушки выйдут в коротких платьицах, юноши покажут, что они в залах своих наработали. А там, глядишь, и демографию поправим.

Я уже говорила в одном выпуске, который назвала «Я покорю Москву». Если поверхностно изучить биографию Зеленского, становится очевидно: он провел в Москве 6–7 лет, строил карьеру в кино и продюсировании. Был узнаваем, но ему этого оказалось мало.

На Украине он был номер один в своей нише. В Москве на фоне других — более талантливых или интересных — он не блистал так, как хотелось. Зеленский амбициозен до одержимости. Но покорить Москву талантом он не смог.

И тогда он возомнил, что сможет «победить» Россию, заехав на Красную площадь на танке. Это звучит фантастически, но я говорю об очевидных вещах.

У Зеленского комплекс не только по отношению к Путину. Взять Лукашенко. В начале президентства Зеленского у них сложились теплые отношения, Александр Григорьевич приезжал в Житомир. Мы знаем, чем это закончилось, и как болезненно Зеленский сейчас реагирует.

Это история про фигуру «отца», которым он никогда не сможет стать. Он очень хотел бы быть таким крутым, как Путин. Не вышло, поэтому он решил Путина победить.

При всем успехе Зеленского в шоу-бизнесе его много унижали и обижали. Если бы вы слышали, как позволял вести себя с ним его покровитель Коломойский* при посторонних, вы бы сильно удивились. Он был просто придворным комиком. Есть известная закономерность: больше всего мы ненавидим своих благодетелей.

Вот он и доказывает теперь всему миру, какой он сильный, какой серьезный. Очень хотел быть Путиным, но как Путин не получилось. И сегодня мы все наблюдаем, что из этого получается.