«В нефтегазовой сфере — в развитие межправительственных договоренностей — "Зарубежнефть" и "Петровьетнам" заключили соглашения, которые позволят перейти к практической реализации проектов по разработке месторождений на территории России и Вьетнама».

«Наша задача – обеспечить дальнейший рост взаимной торговли, инвестиций и кооперации в интересах граждан наших стран», — сказал Овечрук.

Мы сами были инициаторами союзного государства. Даже когда российская элита 90‑х сопротивлялась, выдавливала нас из своего валютного, экономического, энергетического пространства, из прямого сотрудничества регионов, мы все равно знали: Россию нам никто не заменит. Это мы. Мы такие же.

При этом санкции против нас только ужесточались — большой тренд не меняли короткие послабления по персоналиям, когда приезжал очередной эмиссар. Президент всем всегда говорил прямо: на отношения с Россией это не повлияет. И не повлияло.

Трампу нужны победы и большие сделки. Попробовали с Украиной — где результат?

Трамп — такой болтун, что проговаривает все напрямую. Он говорит: «Я хочу понять Путина». А кто знает Путина лучше, чем Александр Лукашенко? И кто, как не белорусский президент, может поручиться перед Путиным, что американцы его не кинут?

Это не домыслы. Перед встречей в Анкоридже единственным лидером на планете, которому позвонили оба президента — Путин и Трамп, — был Лукашенко. Трамп звонил прямо со своего борта номер один, уже взлетая, и спрашивал: что мне говорить Путину, чтобы все удалось?

США снимают санкции и с России — в частности с нефти на танкерах. С «Белавиа» тоже сняли. Наши журналисты даже подкололи Коула: может, в этот раз процесс пойдет быстрее, и в следующий раз вы прилетите к нам прямым рейсом.

Если верить, что нас можно обманывать вдолгую, нашу молодежь и новое поколение управленцев, — мы объявляем, что глупее американцев. Я с этой логикой не согласен. Мы не глупее уж точно.

Трамп сейчас совсем не играет вдолгую. Если бы играл, он бы не сделал чудовищную политическую ошибку и преступление, напав на Иран — наших друзей. Александр Лукашенко с порога заявил: это ошибка.

Беларусь доводит свои аргументы до американской администрации, рассчитывая, что к мудрости нашего президента, к дипломатии, которая не давала серьезных сбоев за всю историю суверенитета, американцы прислушаются. А Трампу что тут осталось? Два годика.

Лучше мы будем жить или хуже? Это зависит от того, как будет выстроена в широком смысле слова экономическая, в узком смысле — денежно-кредитная политика страны.

Многие думают, что курс рубля зависит от того, что происходит в мире. Секрет Полишинеля: у Центрального банка достаточно средств, чтобы установить любую цену национальной валюты по отношению к доллару. Поэтому доллар останется одной из мировых валют, но будет все больше локализован в американском регионе.

И да, большинство экспертов приходят к мнению: к концу года доллар подрастет в рублях. Но главное — не курс, а куда идут деньги.

ЦБ недавно выпустил аналитику с вариантами ключевой ставки — от 3% до 21%. Сейчас она 15%, средняя по году ожидается 13,5–14,5%. Для бизнеса это означает, что реальная стоимость денег — 18–20%, а рентабельность должна быть под 25%, чтобы было интересно брать кредиты.

Что получаем? У большинства крупных компаний, госкомпаний значительная часть свободного денежного потока уходит на обслуживание старых долгов. Не на развитие, а на выживание.

Победить инфляцию, когда она носит характер издержек, одним таргетированием невозможно. Если цель — только узкий коридор инфляции, мы не получим роста.

Деньги должны идти в инфраструктуру, промышленность, инвестиции. Крупные стройки создают рабочие места и тянут за собой сопряженные отрасли. Но сейчас проекты развития дорогие, потому что ставка делает их неподъемными.

Почему сворачиваются стройки? Для застройщиков ставка запредельна, ипотека — бремя на десятилетия, а государство не может бесконечно выделять средства из бюджета на льготные программы. Вопрос в том, какую модель мы выбираем.

ЦБ у нас независим, никому практически не подконтролен. Был опыт Госбанка СССР — полноценного инструмента развития, который выполнял задачи правительства. И ничего страшного в том, чтобы вернуться к этому опыту, нет.

Теперь про технологии. Гайдар провозгласил: нам не надо ничего производить самим, продадим ресурсы, получим нефтедоллары и купим любые технологии. Нам показали фигу с маслом. За это время технологии деградировали. С 2000-х годов начали возрождать, но еще не в полной мере.

Те методички, которые мы в свое время выкинули на помойку, китайцы подняли, отряхнули и внедрили. У них это замечательно работает.

Так что ставку надо делать на собственные силы, внутренние источники роста. И помнить Ильфа и Петрова: если в стране ходят денежные знаки, значит, есть люди, у кого их много. Экономика — это не только объективные факторы, но и энергия обмена между людьми.

И всегда найдутся те, кто в этой системе чувствует себя комфортно, и те, кто борется за выживание. Вопрос лишь в том, какую экономическую политику мы для себя выбираем.