Для начала — о возможных сценариях повышения цен на нефть. В Соединенных Штатах есть несколько групп влияния. Нефтяники США, так же как наши и иранские, заинтересованы в высоких ценах.

Но при этом у Трампа выборы в Конгресс в ноябре. И по негласной договоренности дополнительные издержки, которые американцы несут на пошлинах в размере 10–15% создают инфляционное давление.

Какой будет найден компромисс? Им нужна дешевая нефть для выборов или дорогая — для своих нефтяников? Потому что текущую цену, даже с учетом роста, мы уже видели: и в 2011 году, и в другие годы. А если взять нефтяные шоки 70-х, там скачки были категорически больше.

Что касается нашего бюджета. Да, первые два месяца он планово дефицитный — это не новость. Но важно другое: в конце прошлого года приняли налоговую реформу и план структурной трансформации. Ключевое там — переток занятости из торговли в промышленность. Это попытка сбить накал на дефицитном рынке труда.

У нас сейчас два якоря для ключевой ставки: бюджетный дефицит и кадровый голод. Если налоговая реформа и трансформация рынка заработают в ближайшие месяцы, ЦБ получит основание снижать ставку.

Здесь есть порочный круг. Две трети бюджетного дефицита формируются из двух статей: расходы на госдолг, которые зависят от ключевой ставки, и субсидирование льготной ипотеки, которое тоже от нее зависит. Получается петля: высокая ставка разгоняет дефицит, а дефицит требует высокой ставки.

Разорвать этот круг — главная задача. И да, высокая нефть здесь может сыграть неожиданную роль: она не просто зальет дыры, а поможет ускорить структурную трансформацию и выйти на малый дефицит.

Поддерживаю президента: сейчас в моменте нужно гасить долги, а не инвестировать в расширение. С тезисом про пик добычи я не совсем согласен — запас там еще есть. А вот транспортировка — вопрос сложный, но не первостепенный.

Напомню историю с «Лукойлом» за первое полугодие прошлого года. Они потратили почти триллион рублей на выкуп акций и дивиденды. Это не теория заговора, это данные из их отчета о движении денежных средств. А через короткое время пришли санкции и упали цены. Такой щедрости мы допускать не должны.

Сначала общая экономия и снижение дефицита бюджета, а потом уже будем смотреть, куда доинвестировать.

Минфин объявил о сокращении расходов на 10%. Но вилка выбора небольшая: две трети бюджета — это деньги, которые уходят миллионам людей в виде пенсий, зарплат, довольствий. Оставшаяся треть — госзакупки, стройки, заказы для предприятий.

Резать будут по живому. Но важно понимать: многие стройки, скорее всего, не убьют, а просто отложат на полгода, пока не стабилизируют ситуацию.

Но давайте честно: почему бремя экономии должны нести только бюджетники? У нас госкорпорации тратят примерно столько же, сколько бюджет. Сколько там лишних форумов, командировок, представительских расходов, рекламы? Сколько бонусов получили менеджеры за прошлый год, когда экономика уже входила в охлаждение?

Целый ряд отраслей уже вводят запреты. Краснодарский край тут лидирует. И это правильно. Вопросы безопасности должны стоять на первом месте. Жизнь российского гражданина — это базис. Любая попытка подорвать внутреннюю стабильность должна пресекаться жесточайше.

Но помимо очевидных угроз, есть огромный пласт социально-экономических проблем, которые тащит с собой малорегулируемая миграция. И она сегодня работает не на государство, а на узкие интересы отдельных групп бизнеса.

Статистика разбивает картинку, которую нам рисовали годами. Мигрант едет не на стройку. Это давно уже не так. Курьерские службы, доставка, такси, ЖКХ — вот реальная география.

По прикидкам, на стройках оседает от силы 20–25%. Остальные, попробовав тяжелого труда, просто вымываются в сферу услуг.

Поэтому правильно, что взялись за нормализацию с патентами и организованным набором. Человек должен ехать под конкретную задачу, к конкретному работодателю. И ответственность за него должен нести работодатель. Это базово.

Второй краеугольный камень — финансовая ответственность за членов семей. И здесь, слава богу, начинается движение.

Недавно член СПЧ Кирилл Кабанов, проведя изыскания, выяснил, что члены семей мигрантов фактически безлимитно пользуются нашими социальными благами. На деньги налогоплательщика. Особенно это касается граждан ЕАЭС.

Такого нет нигде. В любой развитой стране, даже на Востоке, с этим жестко. Приехал — покупай медицинский полис. Хочешь привезти семью — плати за нее.

Либо вводим систему межправительственных расчетов: россиянин полечился в Киргизии — Москва платит. Киргиз — пусть платит Бишкек. Но превращать Россию в бесплатный медицинский туризм, точнее в освоение ресурсов, нельзя.

История с 30-дневным выездом для 18-летних — сигнал правильный. Но схема обхода уже готова: съездил, женился, вернулся по программе соотечественника. Мы его в дверь — он в окно.

Значит, надо пересматривать базовые соглашения ЕАЭС. То, что у нас сейчас, — это калька с европейского «шенгена», слепленная на коленке. «Недошенген», который позволяет бесконтрольно таскать за собой половину кишлака.

Приезжает один по вакансии — а с ним семья, которая садится на шею. Кому это выгодно? Локально — работодателю. Платим — мы все.

Нам в рамках ЕАЭС надо внимательно перечитать все интеграционные соглашения. Все, что разрушает наш этнический состав, размывает культурное поле. Мобильность населения надо кардинально понижать.

Это в наших интересах. Иначе проходной двор так и останется проходным двором. С регулярными трагедиями, которые мы не имеем права забывать. Россия не должна быть территорией, куда можно зайти без спроса и жить по понятиям, а не по закону.