#и100рии

14 марта 1931 года в Кизеле был открыт Театр драмы.

Театр располагал небольшим симфоническим оркестром, а состав труппы был подобран так, что могли ставить и драму, и оперетты. Через пять лет он был реорганизован в Государственный драматический театр Кизеловского угольного бассейна.

За время своего существования здесь поставили около 500 спектаклей. Специальное здание театр получил только в 1948 году. До этого он располагался в одном из корпусов промышленного предприятия.

Местная пресса писала: «Артисты театра обслуживают зрителей Кизела, Губахи, Гремячинска, Александровска и других городов и поселков бассейна, часто выезжают на гастроли в Березники, Соликамск, Лысьву, Чусовой, Краснокамск, Кудымкар, Кунгур».

Спустя полвека театр переехал из Кизела в Чайковский. Можно сказать и по-другому: деятельный первый секретарь Чайковского горкома КПСС Михаил Назаров, занимавший этот пост почти четверть века, «перетащил» театр к себе. Он строил город-сад. В Чайковском на причале даже пальма, рассказывают, росла, и свой театр растущему городу был, конечно, необходим.

Первые спектакли в Чайковском театр показал в феврале 1982 года, еще не имея статуса. Разве что слово «Кизеловский» из афиш убрали. Официально же первый сезон открылся в ноябре спектаклем с символичным названием «Мои надежды» по пьесе М. Шатрова.

#и100рии

14 марта 1936 года на заводе в Соликамске, залив ванну карналлитом, получили первый слиток магния. Этот день и считается датой начала работы Соликамского магниевого завода (СМЗ). «Металл будущего становится металлом настоящего», – так отреагировали на событие газеты.

К слову, самому «старому» инженеру на СМЗ тогда было 34 года, а большинство начальников цехов и сменных инженеров имели возраст 25-26 лет.

Иностранные специалисты помогали СССР запустить производство азотной кислоты, авиамоторов, алюминия и т. д., но категорически отказывались делиться секретом изготовления магния. Тогда, в начале 1930-х, более или менее отработанные технологии производства этого металла были только у двух стран в мире – в Германии и США. Советским специалистам предстояло решить эту задачу самостоятельно. Так что строить Соликамский магниевый завод начали без документации, по наитию.

СМЗ сразу включили в список важных оборонных предприятий со спецснабжением, но все равно было сложно. Особенно, с рабочими. Руководство завода просило Сталина организовать в Соликамске концентрационный лагерь или трудовую колонию – это подавалось как необходимое условие пуска предприятия в срок. В конечном итоге рабочих взяли в Усольлаге. «Там, где должны работать два человека, работают шесть, а качество очень низкое», – с горечью отмечал начальник строительства СМЗ.

Ветераны вспоминают, что в первые годы работы СМЗ ни о какой охране труда и речи не шло: работали в противогазах и от пяток до корней волос обмазывали себя солидолом – с потолка капала соляная кислота. На заводе не было душевых или даже умывальников. Огромные проблемы имелись с жильем. В конце 1920-х годов в Соликамске было около 2 тыс. жителей, а в середине 1930-х – уже 30 тыс.!

Сейчас в Соликамске насчитывается 90 тыс. жителей, и СМЗ продолжает работать, при том, что большинство его конкурентов не выдержали и закрылись.

Помощник президента России Андрей Фурсенко может посетить на днях Пермь в рамках реализации президентской Программы развития кадрового резерва в сфере науки, технологий и высшего образования.

Пятый (всего их восемь) модуль программы, посвященный промышленному развитию регионов за счет технологий и квалифицированных кадров, пройдет с 15 по 18 марта. В нем примут участие более 80 представителей университетов, научных организаций, технологических компаний и региональных органов власти. В Перми они познакомятся с деятельностью технопарка «Морион Диджитал», Пермского научно-образовательного центра мирового уровня «Рациональное недропользование», а также с компаниями «ЛУКОЙЛ-Инжиниринг», «Промобот», «Уралкалий», ПНППК и «Протон-ПМ».

#и100рии

5 марта 1914 года был утвержден устав Пермского яхт-клуба, а 16 марта состоялось общее собрание, на котором выбрали первый состав комитета.

Клуб находился на левом берегу Камы, напротив Осинского спуска в небольшом специально построенном деревянном домике. Кроме проведения парусных состязаний яхт-клуб стал активно развивать и другие виды спорта: бег на коньках, хоккей, фигурное катание, лыжи. Уже в ноябре 1914 года яхт-клуб открыл свой каток в саду Пермского Общественного собрания (сейчас – парк имени Горького).

Деятельность яхт-клуба спортом не ограничилась. В отчете клуба за период с 1 октября 1914 года по 1 октября 1915 года написано:

«Членами яхт-клуба за свой страх и риск был открыт кинематограф в городском театре; от этого предприятия получилось 860 руб. убытка, который полностью пал на инициаторов. 25 марта [1915 г.] с разрешения г-на Начальника губернии был открыт яхт-клубом электротеатр «Мираж»; по особому договорному соглашению с ее владельцем. Эксплуатация этого театра дала возможность возместить убыток кинематографа в городском театре, и за покрытием всех расходов была получена прибыль в сумме 2100 руб.».

Яхт-клуб стал и инициатором проведения футбольных матчей на первенство Перми. В 1915 году в этом чемпионате приняли участие 12 команд, а победила команда яхт-клуба, которой был вручен переходящий кубок из серебра.

Матчи проходили на стадионе велодрома (теперь – стадион «Юность»).

#и100рии

В марте 1945 года в Перми на улице Орджоникидзе (сейчас – Монастырская) началось строительство «Дома со львами». Предназначался он для управления комбината «Молотовуголь», который в то время являлся одним из самых богатых промышленных предприятий региона.

Газета «Звезда» писала:

«Архитектор В. Г. Чернов, разрабатывая проект, поставил своей целью сделать здание «Молотовуголь» архитектурным центром участка набережной и связать оформление фасада с существующими зданиями управления Камского речного пароходства, управления железной дороги, речного и железнодорожного вокзалов. Четырехэтажное здание комбината «Молотовуголь» оформляется в центральной части колоннадой, увенчанной на уровне верхнего этажа открытым балконом, откуда будет просматриваться камская перспектива. Центральный вход в здание и балкон украшаются групповой и одиночной скульптурой на тему трудовой героики шахтеров. Цокольный и первый этажи предположено облицевать уральским гранитом».

Здание было построено по пермским меркам очень быстро: в 1947 году все было готово. Однако, спустя 10 лет «Молотовуголь» не только «раскулачили» и переименовали, но еще и сменили прописку: управление комбината «Кизелуголь» стало находиться в Кизеле, а шикарное здание было передано Западно-Уральскому совнархозу. Но тоже ненадолго. С 1966 года в этом здании расположился Пермглавснаб, который занимался материально-техническим оснащением региона.

Сейчас здесь расположен главный офис компании, которая тоже называется «Пермглавснаб», но это – застройщик.

#и100рии

Когда на север Прикамья пришла Большая стройка, стало ясно, что здесь будет новый город. В начале 1930-х годов много спорили о том, как его назвать: Химград, Верхнекамск, Чуртан, Березниковск или, может, Дзержинск – в честь десятков тысяч заключённых-«дзержинцев», строивших Березниковский азотно-туковый завод.

Конец дискуссии положил президиум ВЦИК РСФСР, выпустив 20 марта 1932 года постановление об объединении всех рабочих посёлков в районе строительства химкомбината в город Березники. Название Березники бытовало здесь с XIX века. Так называлась железнодорожная станция рядом с Березниковским содовым заводом Любимова-Сольвэ.

Город рос вместе с гигантом химии – азотно-туковым комбинатом. Люди перебирались из землянок в бараки, а самые счастливые – в настоящие кирпичные дома. Первую построенную улицу назвали улицей Индустриализации. Одновременно строилась улица Пятилетки, а ещё – больница, Дворец культуры химиков, фабрика-кухня, первый на Урале звуковой кинотеатр «Авангард», школа, в которой учился будущий первый президент России Борис Ельцин.

О быте того времени говорит такая деталь: когда нарком Серго Орджоникидзе, будучи в Березниках, решил посетить прославленного бригадира строителей Мирсаида Ардуанова, то, придя к нему неожиданно в гости, увидел, как семья пьёт чай, сидя на полу.

«А где же у тебя, Ардуанов, дети уроки готовят?» – спросил потрясённый нарком. «На подоконнике, товарищ Серго», – честно ответил первостроитель. «Неужели вы не могли изготовить полдюжины стульев и пару столов для лучшего строителя»? – сурово спросил нарком у директора азотного завода.

Через год Ардуанов поехал в Москву отчитываться о досрочном выполнении химкомбинатом плана 1934 года. Орджоникидзе узнал его. «А, Ардуанов, здравствуй! Стулья купил или всё ещё чай пьёшь на полу?» – «Купил, товарищ Серго, купил».

Город сразу строился с размахом, как столица химии страны. Всё советское время Березники это звание удерживали. Да и сейчас, если где-то и есть Большая химия, то именно здесь.

#и100рии

60 лет назад, в марте 1963 года, в Перми началось заселение первого кооперативного дома.

Первый жилищно-строительный кооператив (ЖСК) в Перми был зарегистрирован 8 августа 1962 года по адресу ул. Серафимовича, 14. Следующая волна пошла осенью: 14 октября этого же года были зарегистрированы ЖСК по адресам: ул. Вижайская, 12, ул. Лодыгина, 31, ул. Лодыгина, 33 и т. д. Однако первый официально сданный кооперативный дом находился по адресу ул. Макаренко, 26. Заселять его начали в марте 1963 года.

Дом был построен Строительно-монтажным управлением №1 Треста №14. Это была типичная «хрущевка», не лучше и не хуже других домов, которые здесь, на Городских Горках, начали возводить с 1957 года.

К 1963 году было построено 104 таких дома, но только один из них был кооперативным. Единственное его отличие заключалось в том, что жильцам пришлось выложить за свои квартиры немалые деньги. Первый взнос за трехкомнатную квартиру составлял 2300 рублей – 40% стоимости. На остальное давалась рассрочка на 15 лет.

«Если в семье работают два-три человека и живут при этом на частной квартире, то выгоднее вступить в кооператив», – объясняли новоселы корреспонденту свою финансовую стратегию. За кадром при этом оставался жесточайший жилищный кризис.

В газетах сообщалось, что дом на ул. Макаренко, 26 был заселен рабочими и служащими Ленинского района Перми. По косвенным признакам можно предположить, что он принадлежал телефонному заводу. В то время в ЖСК вступить было не просто, и формировались они по отраслевому признаку. На каждый крупный завод полагался один кооперативный дом. Плюс ко всему 10% квартир в нем нужно было отдать очередникам района – работникам бюджетной сферы.

В конце этого же 1963 года первый кооперативный дом был построен и в Березниках.

Особого распространения жилищно-строительные кооперативы не получили. К концу 1960-х их число в Перми еле-еле достигло полусотни. Это были уже «брежневки» – панельные пятиэтажки с трубами отопления внутри стен и комнатами, которые расположены «паровозиком».

Острый жилищный кризис в Перми будет снят только к началу 1980-х, когда начнется масштабное строительство на Садовом и Парковом, а также распространится опыт молодежных жилищных кооперативов (МЖК).

Но обитатели ЖСК, которые были построены в 1960-е годы, будут уравнены в правах с другими гражданами, только в 2000-е, с началом реформ в сфере ЖКХ. До этого плата за коммунальные услуги в кооперативных домах была выше, чем в государственных.

#и100рии

25 марта 1961 года космический корабль с собакой Звёздочкой и манекеном космонавта, сделав виток вокруг Земли, приземлился в Чайковском районе Пермской области.

Это был пятый, самый важный полёт, в котором проводились последние испытания перед тем, как послать в космос человека. Следующим полетел уже Юрий Гагарин. На одном из банкетов он якобы даже пошутил: «До сих пор не пойму, кто я – «первый человек» или «последняя собака». Кстати, имя той собаке дал Гагарин, прямо перед стартом.

Одна из частей космического корабля «Восток» на парашюте приземлилась возле деревни Чумна. «Шпионы!» – первым делом подумали местные жители. Прибывшее тут же районное начальство в лице военкома осмотрело упавшее с неба металлическое кресло и, найдя надписи на русском, определило его как «сделанное на советском заводе руками советских людей». Но где тогда летчик?

Жители указали, что другой предмет на парашюте отнесло к деревне Карша. Рванули туда. Там нашли металлический шар около двух метров в диаметре. Отправили сообщение в Москву. Оттуда потребовали во что бы то ни стало спасти собаку. А где она, не сообщили.

На следующий день на вертолетах прилетели ученые и вытащили Звездочку из того самого шара, оказавшегося космическим кораблем. Четвероногий космонавт сидел под металлической крышкой с надписью «Ключ влево».

Собаку доставили в аэропорт Ижевска. Она была самых пёстрых дворовых кровей: как и остальных четвероногих членов космической программы СССР, Звёздочку поймали в московских подворотнях. Рассказывают, что она какое-то время жила в Ижевске, а потом её увезли в Москву.

В Пермской же области, возле деревни Малая Соснова приземлился и другой пассажир этого космического корабля. Манекен «Иван Иванович» страшно напугал местных жителей: мало того, что он был резиновый, так еще и издавал звуки – работала радиоаппаратура.

#и100рии

Официально Пермский зоосад был открыт 27 марта 1927 года в конюшне на усадьбе музея, которая тогда была расположена напротив мечети. Ежедневно его посещали более 200 человек, что много даже по сегодняшним меркам.

В 1932-м зоосад вместе с краеведческим музеем переехал в архиерейский дом, хотя был и другой вариант размещения обоих учреждений, более этичный: музею предлагали корпус универмага на углу улиц Советской и Куйбышева (тогда – Красноуфимской), где впоследствии разместилась табачная фабрика, а зоосаду выделялась земля в 32 га, как сказано в документах горсовета, «вполне годной для развертывания зоопарка», но не указано, где. Предположительно, на Егошихе.

Однако тогда было принято решение, которое на долгое время стало одной из самых мучительных и застарелых ран Перми.

История сохранила имя первой медведицы зоопарка – Машка, но не сохранила имен людей, которые выбрали этот вариант его размещения.

1 августа 1933 года зоосад стал самостоятельной хозяйственной единицей.
«Еще много лет спустя, – пишет Елена Спешилова в книге «Старая Пермь» (Пермь, 1999, стр. 59), – по всей его территории стояли надгробья, некоторые прямо внутри клеток с птицами и зверями, как немой укор неблагодарной памяти потомков».

Мария Генкель в статье «Уральские просветители: семья Генкель» («Пермский университет в воспоминаниях современников», Пермь, 1996, стр. 46) пишет:

«...кладбище маленькое... К сожалению, кладбище у кафедрального собора, где издавна хоронили самых именитых людей Перми, в 20-х годах было закрыто (значит уже не хоронили), а в 30-х уничтожено. Вместе с могилой моего отца исчезли могилы (…) профессоров Б. Ф. Вериго, Б. К. Поленова и других выдающихся людей. Сейчас на этом месте расположен зоосад. Могилы всех трех профессоров находятся под клетками парнокопытных».

По информации краеведа Владимира Гладышева, при обустройстве зоосада каменные надгробия архиерейского кладбища разламывали на части и увозили на стройки:

«Сохранились сведения, что памятники с архиерейского кладбища использовались при возведении одного из корпусов областной больницы. Что интересно, надгробия из дорогих пород мрамора советские коммунальщики решили приберечь с тем, чтобы дать им потом «вторую жизнь». Смешно сказать, но благодаря большевистской рачительности сохранился красивый обелиск из черного мрамора с могилы Е. И. Мешковой, матери известного пароходчика и мецената. Этот памятник довольно внушительных размеров был использован вскоре для «увековечения памяти» видного советского хозяйственника, похороненного на Егошихинском кладбище. С другой надписью, разумеется».

Зоопарк разрастался, и в 1937 году ему была передана территория и бывшего архиерейского сада, который комсомольцами был расчищен от бесхозных могил. В этих границах зоопарк находится и сейчас.

Во время Великой Отечественной войны зоосад приютил часть животных из Московского зоопарка.

Еще в советское время, в конце 1960-х ставился вопрос о переносе зоопарка «из-за недостатка места и по этическим соображениям». В Балатовском парке была выделена территория в 30 га и даже начаты кое-какие работы. Однако из-за недостатка средств стройка была остановлена.

Летом 2001 года вопрос был поднят вновь: была проведена экологическая и экономическая экспертиза о переносе зоопарка. В 2007-2008 годах было выбрано место для него и даже разработан проект. И так – несколько раз.

Ясно одно: тот губернатор, который достроит зоопарк и уберет с древнего погоста клетки, точно войдет в историю Перми со знаком плюс.

В настоящее время в Пермском крае реализуются восемь крупных инвестиционных проектов стоимостью свыше 1 млрд рублей каждый:

1. Строительство нового здания для Пермской государственной художественной галереи (г. Пермь);
2. Строительство Пермской краевой клинической инфекционной больницы (г. Пермь);
3. Строительство Краевой музыкальной школы (г. Пермь);
4. Строительство многофункционального спортивного комплекса с универсальными спортивными залами стадиона «Энергия» (г. Пермь);
5. Строительство первой и второй очереди нового зоопарка (г. Пермь);
6. Строительство стационара краевой психиатрической больницы (г. Пермь);
7. Приспособление для современного использования объекта культурного наследия регионального значения «Администрация области и КДЦ» – Большой зрительный зал Пермской краевой филармонии (г. Пермь);
8. Строительство новой поликлиники (г. Чусовой).

Источник – ГКУ ПК «Управление капитального строительства Пермского края»

Занятная ситуация складывается вокруг бизнесов Александра Флегинского.

Одной рукой некогда известный пермский политик и бизнесмен пытается продать краю здание своего недавно закрывшегося многозального кинотеатра «Кристалл», а другой в это же время оспаривает в суде наделение принадлежащего ему же участка земли статусом ООПТ.

Понять уважаемого предпринимателя можно: землю-то под бывшим полигоном ракетного училища он приобретал для коттеджной застройки, которая там уже вовсю идет. А тут вдруг – такое. Особо, оказывается, охраняемая природная территория. Новогайвинский, бля, бор. Со всеми вытекающими последствиями насчет появления на ней коттеджей.

На первый взгляд, очевидно: так Вам, Александр Евгеньевич, «Кристалл» не продать.

Но опытные наблюдатели уже почуяли запах денег и предполагают, что, возможно, речь идет о готовящемся размене: он им – отказ от явно проигрышного для края иска, а они ему – выкуп многофункциональной недвижимости в центре города, ставшей для ее хозяина слишком обременительной в содержании.

И типа будет всем win-win. Осталось только понять, нафига козе баян зачем краю «Кристалл»? Городу-то он точно не нужен.

#и100рии

30 марта 1991 года в Перми впервые резко увеличили плату за проезд в городском общественном транспорте. Билет стал стоить 15 копеек. С 1990 года стоимость проезда на всех видах транспорта города была единой – 5 копеек.

До этого несколько десятилетий, чуть ли не с 1961 года, стоимость проезда оставалась неизменной: на трамвае – 3 копейки, в троллейбусе – 4 копейки, в автобусе – 6 копеек. Штраф за безбилетный проезд – 1 рубль.

Вскоре на предприятиях начались сокращения, увольнения и задержки по выплате заработной платы. Кое-где работникам в бухгалтерии даже выдавали справку о том, что существует долг по заработной плате, и люди предъявляли ее контролерам вместо билета. Говорят, иногда это спасало и от штрафа, и от высадки на ближайшей остановке.

Первые автобусы с кондукторами появились уже в середине 1990-х, потому что народ перестал платить за проезд категорически, а в контролерах остались только физически крепкие мужчины. Эксперимент «молодые люди, вновь вошедшие, полтора рубля оплОтим за проезд» начался с автобуса №9 (Центральный колхозный рынок – Порт Пермь), а потом распространился на весь транспорт.

К концу 2010-х годов сумки кондукторов уже были полны «налички». У них можно было запросто разменять 5-тысячную купюру, тогда как в других местах с этим были сложности.

С 2021 года начался процесс внедрения самостоятельной оплаты за проезд. В 2022 году кондукторы исчезли почти везде. В начале 2023 года заговорили о новом эксперименте с кондукторами: теперь хотят их вернуть под названием «мобильные агенты по сбору платежей».
Ну, дай бог, дай бог…

#и100рии

В марте 1958 года состоялся судьбоносный визит в Пермь Леонида Ильича Брежнева, который тогда был секретарем ЦК КПСС, членом президиума ЦК КПСС и отвечал не только за ракетную технику, но и за всю космическую программу Советского Союза.

Вместе с ним прибыли председатель комиссии президиума Совета министров СССР Дмитрий Устинов и председатель Государственного комитета Совета министров СССР по авиационной технике Петр Дементьев.

Жили они в гостинице обкома КПСС, которая располагалась в неприметном особнячке на улице Большевистской (сейчас это улица Екатерининская, и здесь располагается Центр детского творчества).

Целью визита было формирование особого космического, как бы мы сейчас сказали, кластера.

В Пермь их повсюду сопровождал худой долговязый мужчина – первый секретарь Пермского горкома КПСС Борис Коноплёв. Именно тогда завязались доверительные отношения будущих первых секретарей ЦК КПСС и Пермского обкома КПСС, а Пермь вошла в число 19 городов СССР, которые стали осуществлять космическую программу. В городе и области были построены новые производства, а старые капитально перевооружили.

#и100рии


1 апреля 1992 года над зданием, где располагались органы управления Пермской товарной биржи (ул. 25-го Октября, 1), взмыл аэростат.


На одной из его сторон было написано: «Пермская товарная биржа – это вам не шутки!». Говорят, с другой стороны было: «Бизнес – дело веселое».


В общем, веселились тогда, как могли.


Фото - из фондов Государственного архива Пермского края.

#и100рии


В апреле 1916 года была сделана, пожалуй, одна из самых знаменитых фотографий Бориса Пастернака. Подпись к ней гласит: «На веранде управляющего заводами Бориса Збарского во Всеволодо-Вильве Пермской губернии».


Всё главное у Пастернака на тот момент было ещё впереди: и роман «Доктор Живаго», и Нобелевская премия, и отказ от неё. Но то, что позже выведет Бориса Пастернака в высшую лигу мировой литературы, к этому времени в нём уже созрело.


Известный пермский филолог Владимир Абашев, апологет особого места Прикамья в жизни и творчестве Пастернака, пишет:


«Не у каждого поэта можно с достаточной точностью восстановить «точку сборки» — момент, когда он нашёл себя, свой неповторимый голос. Но для Бориса Леонидовича Пастернака, путь которого к поэзии оказался долгим, такое место удалось определить — это заводской посёлок Всеволодо-Вильва в предгорьях Урала. Здесь поэт провёл, по его словам, «лучшее время жизни», и впечатления, вынесенные оттуда, потом отзовутся и в стихах, и в прозе».

#и100рии

Апрель в Перми – один из самых «грязных» месяцев в году, когда гулять по городу мало приятного.
Молотов (так Пермь называлась с 1940 по 1957 год) никогда не был городом, в котором женщины могли ходить в легких туфельках. Более того, именно с дорогами городу катастрофически не везло. Особенно в Великую Отечественную войну, когда танки и самоходные пушки эвакуированного сюда Ростовского артиллерийского училища перемещались по главным улицам, несмотря на протесты со стороны жителей и властей.
В то время в Молотовое (Перми) было замощено всего 12% от общей площади улиц, проездов, набережных и площадей города. При этом доля асфальтового покрытия составляла всего 3%. Примерно такая же ситуация была с тротуарами – в рабочих поселках на окраинах тротуары сооружались деревянные или шлакозасыпные.
Очевидцы вспоминали, что одним из самых гиблых мест была Камская переправа, пользоваться которой можно было только «в силу крайней нужды, так как работала она не по графику, подступы к ней находились в неудовлетворительном состоянии, берег захламлен, мостики и переходы сделаны из одной доски. Прежде, чем ходить по ним, нужно лет 10 заниматься физкультурой, или систематически работать в цирке».
На окраинах было еще хуже. Сибирский тракт, начиная от площади завода им. Сталина до Липовой горы был разрушен. В особо ужасном состоянии был участок дороги напротив места, где расположился союзный завод №260 (в будущем – имени Октябрьской революции, более известный как велосипедный, а затем – АО «Велта»). Его можно было только форсировать.
Поэтому, когда в 1947 году начали асфальтировать две главных улицы города – Ленина, где располагались основные административные здания, и Куйбышева, которая состояла из магазинов и магазинчиков, – радости горожан не было предела.

Фото – из Государственного архива Пермского края (ФФ.Оп.61п.Д.01949)

#и100рии

Так выглядел центр Перми ровно 60 лет назад.

Апрель 1963 года, улица Куйбышева перед перекрестком с Большевистской (ныне – Екатерининской). Справа – магазин «Детский мир» (торговый центр «Петропавловский»).

#и100рии


В апреле 1946 года Молотовский патефонный завод выпустил первые 100 штук патефонов.


История этого предприятия началась в Великую Отечественную войну: в Молотов (так Пермь называлась с 1940 по 1957 год) был эвакуирован Владимирский граммофонный завод, который получил название «№260» и стал выпускать взрыватели. В 1945 году его передали Министерству сельхозмашиностроения, и завод начал осваивать веялки-сортировки, корнерезки, запчасти к тракторам. Но производственные мощности все равно простаивали. Тогда вспомнили о граммофонах. К этому времени уже были патефоны, и страна остро нуждалась в них, как и во многом другом.


Технологически изготовление патефонов было на порядок выше той продукции, которую завод выпускал в войну: осваивать пришлось изготовление множества новых операций, литьё под давлением, шлифовку деталей, оклейку футляров и т. д. К тому же, «золотой фонд» предприятия – инженеры и кадровые рабочие – предпочли вернуться во Владимир. Не все, конечно, но многие уехали.


В 1947 году выпуск патефонов был доведен до 10 тыс. штук, но их производство было убыточным, а после аварии 1948 года, когда в одном из цехов рухнули фермы перекрытия, предприятие прочно обосновалось в числе отстающих. Рабочие жили в бараках, технология была отсталой, тем не менее, план выполняли.


К 1954 году был выпущен уже 1 млн патефонов. В год завод выпускал их по 300 тыс. штук плюс 600 млн граммофонных игл, но время этого музыкального аппарата уже безвозвратно прошло. Спрос резко упал, и никакие внешние ухищрения вроде особых футляров не помогали.


В 1956 году, спустя 10 лет, производство патефонов было закрыто, а Молотовский патефонный завод был перепрофилирован на выпуск велосипедов.