Речные трамваи появились на Каме в навигацию 1935 года.

Они значительно улучшили транспортную ситуацию в Перми: коммунального моста еще не было и все, что находилось на правом берегу Камы летом было труднодоступно.

Первые речные трамваи пошли по маршруту Пермь – Заозерье, Пермь – Краснокамск. Большой популярностью пользовался маршрут
Верхняя Курья - Пермь – Нижняя Курья.

Кизел сто лет назад

80 лет назад в Перми было введено советское крепостное право, впрочем, как и во всей стране.

В 1940 году вышел судьбоносный сталинский указ "О переходе на 8-часовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений". В будущем историки назовут этот период как “введение принудительного труда для всех категорий трудящихся”.
К этому времени экономические рычаги уже не работали. Все равно, купить на заработанные деньги было нечего и существовали огромные проблемы с жильем. Отсюда – огромная текучесть кадров. Люди искали, где лучше.

Прикамье, в этом смысле, было «как все». Когда в 1938 году по заданию обкома ВКП (б) выявляли причины большой текучести кадров на предприятиях, то оказалось, что корень проблемы в «...пренебрежительном отношении к культурно-бытовым условиям рабочих». Руководство Соликамского калийно-магниевого комбината так оценивало причины текучести кадров: «Низкий заработок, недостаток жилищной площади, 40% жилплощади - бараки.... уже приходящие в негодность».

В городе Красновишерске, где находился новый мощный целлюлозо-бумажный комбинат, снабжение было таким: «...на душу населения приходится в квартал: мяса - 200 гр., масло - 115 гр., консервы - 1 банка на 5 человек, рыба - 500 гр».

Люди стремились из таких мест уехать, но новый указ сделал их «крепостными» своих предприятий.
Текучесть кадров на предприятиях Молотовской области после Указов 1940 г. уменьшилась в десятки раз. Если на Соликамском калийно-магниевом комбинате в первом полугодии 1940 г. в среднем в месяц увольнялось 215 человек, то в июле этого года – уже только 22. Такой эффект был достигнут суровыми мерами – в июле были переданы в суд материалы на 82 человека, 49 из которых были осуждены. Их вина была в том, что они не хотели работать на комбинате. Примерно то же происходило на других предприятиях.

Удивительные были времена еще совсем недавно. Читаем в трудах пермского бактериологического института (1922 год): “для клинической проверки оспенной вакцины приходилось (…) пользоваться приютом подкидышей бывшего губернского земства, куда приходилось обращаться при выпуске каждой новой серии вакцины, проверяя активность последней на детях-подкидышах”.

Фото из альбома «Пермь. Дети из прошлого» сайта numismat.su

"Не пишите обо мне больше ничего и никогда", - сказал один художник. Это давно было, ещё в 90-е. Ему мой текст категорически не понравился.

Штош. Вычеркиваю.

Жалею лишь о том, что с темы тогда ушла. В то время был жив великий пермский художник Репин и я могла бы с ним познакомиться.
Но жизнь моя в другую сторону повернула.

Было дело, послали меня, финансового аналитика на собрание акционеров Саяно-Шушенской ГЭС. Готовили, как к заброске в тыл врага: пароль, отзыв, точки и время выхода на связь (сотовых-то ещё не было), конверт, который надо было передать, если такие инструкции будут. С собой у меня был только портфель с деньгами, вещи нельзя было брать. "А если у меня, к примеру, колготки в дороге прорвутся?" - "Выбрасываешь и покупаешь новые. Вот пачка денег на такие расходы". Несколько пачек было на гостиницу - пластиковых карт ещё не было, букинга тоже. На цыган и мальчиков тоже отдельный фонд был. Серьезно!

И вот поехала я в дальнее путешествие, через Москву, естественно. Самолёт прилетает утром, а рейс в Красноярск только поздно ночью. Что делать девушке в столице с большим портфелем денег? Я пошла в Третьяковскую галерею и весь день до закрытия там провела. А что? Чисто, тепло, безопасно и культурно.

Приключения мои заняли около двух недель: туда было непросто добраться, а выбраться ещё сложнее. Мне запомнился из поездки гобелен на сцене актового зала ГЭС - в этой технике сложно что-нибудь элегантное сделать, но в данном случае получилось. Эмоции директора ГЭС, к которому, согласно инструкции, я подошла и представилась, тоже были незабываемы: словно он привидение увидел. А женщина, которой он поручил провести для меня экскурсию по станции, в середине пути остановилась и сказала, глядя мне в глаза: "Так это вы нас купили, капиталисты проклятые". Я стою и молчу, с лицом у меня все в порядке, давно умею "в покер играть". Постояли и она дальше меня повела.

На обратном пути застряла в Абакане. Самолёт через несколько дней, из гостиницы не позвонить по межгороду, а на переговорном пункте нет связи. В общем, когда через трое суток я дозвонилась до Перми, услышала много неожиданных слов в свой адрес. Какие все нервные, ещё подумала. Что орать-то так? Оказывается, уже экспедицию собрали, чтобы меня искать.

В Перми оказалось, что в конверте, который я возила по Сибири, были подписанные бумаги на пакет в 11% Саяно-Шушенской ГЭС на предъявителя, которые по тем ценам стоили около миллиона долларов. Каждый день, пока я ехала, акции росли, поэтому их решили попридержать. А собирались продать!
"Могли бы и предупредить". - "Тогда бы ты вела себя неестественно". "А охрану нельзя было дать?" - "Это бы вызвало подозрения". Ну и нечестно так, считаю. Не поехала бы я в это небезопасное путешествие с неизвестным исходом, если б знала.

Я, кстати, про Быкова тогда в Красноярске в первый раз услышала. Меня там встретил один из партнеров пермской компании и в рамках дружелюбного жеста, повез показать Енисей. Стою, красотами любуюсь, а он мне фоном рассказывает, кого, где и как у них убили. Ещё думаю: зачем это мне?
Тем не менее, через три месяца я купила свою первую квартиру. Вряд ли бы это произошло, если бы я про живопись осталась писать.

От судьбы не уйдешь, все равно я оказалась там, где сейчас, пишу, наконец, про художников. Но все повторяется.
"Это что за статья о творчестве художника?" - кричал на меня по телефону один человек, говоря о себе в третьем лице. А сын его, тоже художник, даже на меня Тане Пермяковой пожаловался: "Что она там понаписала!" "Я ведь на встрече тоже была, - ответила Татьяна, - он именно так и этими словами и рассказывал!" "Мы отказываемся от статьи!"

Штош. Вычеркиваю.

Но с темы уже не сойду: мне про камнерезов, скульпторов и художников писать больше нравится, чем что либо другое.

К слову, на следующей неделе собираюсь к Вадиму Зубкову в галерею "Уникум": у него письма Репина есть, родственники передали. Хотели выбросить, но решили у Вадима спросить: надо? "Да!" - ответил он. Вот и мне надо почитать! Заодно великолепную выставку графики ещё раз посмотрю и керамику Натальи Корчемкиной.

Приходите и в галерею "Марис арт". Расскажу о новой книге, которую сейчас пишу, приквел которой вы сейчас прочитали. Она называется "Огни на Каме" и будет, разумеется, о художниках. Поговорим о том, где могут находиться два ящика с сокровищами Денисова-Уральского, о том, что как минимум одна смерть в Башне Смерти произошла и к художественным ценностям города она имеет прямое отношение, и про Репина - тоже, обязательно! У меня с него все настоящее и началось.

Итак, ночь музеев, 21 мая, 16 часов, галерея Марис арт, Пермь, Комсомольский пр.8. Там же сейчас проходит выставка, где есть работы Александра Ивановича Репина.

На фото: Александр Репин "Май на Каме".