Экстренное сообщение. Осторожно! Впереди – 14 сентября. Это – опасная дата для реальной Перми. Судите сами.

14 (26) сентября 1842 года в Перми произошел самый разрушительный пожар за всю историю города. Он уничтожил центр города почти полностью. После него облик Перми значительно изменился.

14 сентября 2008 года при хорошей видимости разбился самолет Boeing 737-500, выполнявший рейс Москва-Пермь. Все 88 человек, которые находились на борту, погибли.

Случайность? Возможно. Но вот что писала газета «Звезда» в 1991 году: «Выходные дни 14-15 сентября можно назвать черной страницей в летописи аварийности Прикамья. Даже видавшие виды старые работники ГАИ не припомнят такого всплеска дорожно-транспортных происшествий – за пятницу, субботу и воскресенье погибли 8 и ранены 69 человек! Причем, происшествия эти не укладываются в схему – они не похожи друг на друга. Понятно было бы, если бы внезапный гололёд превратил дорогу в катушку, или густой туман укрыл бы дороги сплошной пеленой… А то дни, как дни, обычные, осенние. Обычные, если бы не погибло в них столько наших с вами земляков».

Берегите себя. Предупредите близких.

На фото: пожар, середина 1990-х годов. Фото: Николай Фадеев.

#4 #загадки

Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.

По официальной версии, коллекция Денисова-Уральского поступила в университет в 1918 году. Известно даже, как: груз в 52 места был послан в Пермь через контору Мешкова в Петрограде. Причем, профессор Преображенский в письме к Денисову-Уральскому сообщает, что “только минералогическая коллекция получена более или менее в порядке, а разные изделия и аллегорическая группа фигур из горных пород и драгоценных камней либо поломаны, либо вовсе нет, а из 7 витрин уцелело только 3”. (цит. По книге С.Семеновой “Огонь и пламя”, с.25). Это – не прямая речь Преображенского, а пересказ Денисова-Уральского в письме к Быкову. В числе прочего художник пишет “профессор Преображенский мне ответил, что груз действительно принят, благодарит почему-то за щедрый дар (?)…”

Да, это тот самый профессор Преображенский, который открыл в Прикамье и нефть и калийное месторождение. До сих пор история появления коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете является загадкой. Кто паковал вещи в Петрограде и послал их в Пермь? Когда это было? Почему так было сделано? Ничего не ясно.

К несчастью, коллекция все время уменьшлась.
Акт от 6 мая 1930 года зафиксировал следующие утраты в минералогическом музее Пермского университета по сравнению с 1928 годом: утрачена одна сова, пластинки из горного хрусталя, ручка из орлеца, рамка из ляписной лазури и т.д.

Ларцы серебряные с камнями сданы в Госбанк. Они оценены по рекордной цене – 510 руб. К слову, “модели на злобу дня русско-германской войны” 7 штук оценены в 140 рублей – это те самые аллегорические фигуры, составляющие золотой фонд ПГХГ. В этом акте они помечены, как сданные в художественный музей, а в документах галереи они проходят как поступившие из пединститута. Еще в Госбанк были сданы серебряные брелки и блюдо, оцененное в 70 рублей. Как правило, оттуда работы уже не возвращались: шли на переплавку или продажу в пользу индустриализации.

Продолжение следует.

#5
Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.

Новое дыхание минералогический музей Пермского университета получил в 1937 году. Коллекцию показывали международному конгрессу геологов. Для этих целей были сделаны новые витрины, которые можно увидеть и сейчас – все советское время они были основными. Тогда же были выделены деньги на расширение и благоустройство музея.

Вплоть до 1960-х годов минералогический музей был “как все”. И дальше, в общем, тоже: заведовать им брали лаборантов – жещин, которые ничего не понимали ни в геологии, ни в минералах. Но самое главное, там был проходной двор. Все стало меняться, когда лаборантом приняли Зою Созыкину. Она нашла пыльные инвентарные книги и стала их продолжать, занялась изучением лотков, которые никогда не открывали, но самое главное, выжила из музея преподавателей, которые там принимали экзамены и беседовали со студентами. “Придешь, - возмущалась Зоя Созыкина, - а дверь музея открыта и там никого нет!” То есть – заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Почти так все и получилось в 1976 году.

Здание, где находился музей, плохо охранялось. Легко открывались окна. Сигнализации, конечно, не было. Вор воспользовался этим: зашел в здание вечером и спрятался в подвале. Как раз меняли трубы: ему нужно было только расширить отверстие возле них. Так он проник в музей. Невольной наводчицей стала Светлана Семенова, которая в журнале “Уральский следопыт” опубликовала статью о коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете. Статья так впечатлила его, что он несколько раз сходил на экскурсию в этот музей, а потом пошел на преступление.

Светлана Семенова:

- Он взял голову кайзера Вильгельма, золотой самородок, что-то ещё. Охранной сигнализации не было, в пермском университете не понимали, чем владеют. Закопал клад в Балатовском лесу. Его быстро вычислили. Он ходил на все экскурсии и директор музея его запомнила. За вором следили и быстро нашли все, что он украл. Он где-то в лесу закопал свою «добычу» и ходил туда ею любоваться. Уже тогда экспертиза оценивала это как большую потерю для государства, ему грозил большой срок. Когда я в 1980-е приезжала в Пермь, с проверкой издательской деятельности ПГУ, то в качестве «презента» Похмелкин устроил мне возможность ознакомиться с материалами этого дела. Оно меня очень интересовало. Вором был молодой человек из приличной семьи, женат, 22 лет. Ему хотелось всего сразу. Он не был хапугой. Парень этот был мне заочно симпатичен, а вот следователь наоборот. Преступник работал оператором хлебозавода №2. Когда следователь вел допрос, то сказал отойти ему к сейфу, имея в виду тот, что у двери, а он подошел к окну и выпрыгнул. Умер уже в больнице. Похоронили как преступника, где-то, ночью. Родители просили выдать им тело, не выдали.

Зоя Созыкина и Татьяна Рыбальченко в один голос говорят, что когда молодой человек подошел к окну, то следователь подумал, что он хочет сбежать и выстрелил в него. Этим и объясняется тот факт, что родителям не выдали его тело.

Редакция ИД «Компаньон» писала запрос в прокуратуру и архив УВД, но оттуда ответили, что это дело уже уничтожено. Нет его и в музее УВД, хотя, согласитесь, история – нетривиальная. Впрочем, были с коллекцией Денисова-Уральского истории и похуже.

На фото: коллекция минералогического музея ПГНИУ

Продолжение следует

#6. Продолжение. Начало 10 сентября.

Выставке работ А.К.Денисова-Уральского в ПГХГ посвящается

8-14 октября 1991 года в Софии (Болгария) проходила геммологическая выставка. ПГУ пообещал предоставить экспонаты: 52 изделия Денисова-Уральского. Предполагалось, что сопровождать коллекцию поедет директор минерологического музея, но поехала профессор Фаина Алексеевна Курбацкая. 9 октября у нее саквояж, в котором хранилось 39 экспонатов коллекции украли.

Потом она рассказывала, что на вокзале российскую делегацию окружила толпа молодежи, была суматоха и кто-то из них в это время выбросил чемоданчик, в котором находилась коллекция, в окно.

Есть человек, который слышал от нее другую версию: Курбацкая ехала с Виктором Константиновичем Гараниным, директором минералогического музея имени Ферсмана, в поезде. Они вышли на станции подышать воздухом. Поезд ушел и им пришлось его догонять. Когда зашли в свое купе, ее вещи были на месте, но чемоданчика уже не было.

Действительно, дело было заведено транспортной полицией г. Софии 10 октября 1991 года, но это все, что известно о той темной истории.

В списке утраченного: фигурка толстячка на яшмовом яйце, ручка для зонта из нефрита, крест из горного хрусталя, ковш из родонита, яйцо нефритовое, яйцо родонитовое, печатка в виде вазы из кварцита и т.д. К ужасу всех выяснилось, что нет ни фотографий потерянного, ни описи, не говоря о страховке.

К счастью, не все 52 предмета пропало, что-то осталось в другой сумке.

С этой историей это связано или нет, но почти пятнадцать лет - все 1990-е и начало 2000-х годов, минералогический музей был закрыт для широкой публики.

Продолжение следует

#7 Окончание. Начало 10 сентября.

Самый большой скандал с коллекцией Денисова-Уральского пермского университета произошел в 2005 году, когда Россия готовила экспозиционный стенд на выставке в Брюсселе. Обратились и в наш университет с просьбой предоставить экспонаты. Сначала пермяки вроде согласились, но когда приехал искусствовед из музея Московского Кремля Татьяна Мунтян, осмотреть экспонаты, “избушка” оказалась “на клюшке”.

Елена Чайковская, тогда директор минералогического музея, уехала на юг и взяла с собой ключи. “Я ничего не могу поделать”, - развел руками ректор.

В письме к Валентину Скурлову, эксперту аукционного дома “Сотбис” Татьяна Мунтян рассказывает об этой истории так: “Я приезжала посмотреть на экспонаты, но дать нам их отказались, хотя это была серьезная выставка под эгидой правительства и лично президента Путина. Все участники - и из Перми, из Иркутска, из Екатеринбурга сами возили вещи в Брюссель. Таковы музейные правила - есть материально-ответственное хранение. Не дал свои экспонаты только минералогический музей пермского универститета во главе с этой тетей Чайковской (тоже мне - даже ректор с ней не мог справиться!) Коллекция была бы спасена, если была бы опубликована в наших каталогах - и тогда трудно было бы скрыть недостачи и подделки. (…) Как меня все это возмущает! Растаскивают, теряют вещи, имеющие такую ценность для нашего народа и культуры. (…) Не умеют хранить - все у них переломанное, пыльное было, неописанное или неправильно описанное. Большой попугай был с головой, наполовину дополненной пластилином. Когда мы у них просили вещи, то обещали поддержку наших профи-реставраторов, Но для них лучше пусть вещи будут стоять изуродованные, чем дать в Москву. Мне же эта (…) Чайковская шипела, что мы все хотим забрать у уральского народа, но он поднимется и сметет нас”.

Неизвестно, выразили ли Елене Чайковской по приезду с юга благодарность за “спасение” работ Денисова-Уральского, но известно, что столичная искусствоведческая общественность порывались писать письмо в министерство культуры страны, чтобы отобрать коллекцию у пермяков и перенести ее в более цивилизованное место.

Но все осталось на своих местах.

Но сколько веревочке ни виться, при передаче дел, спустя почти двадцать лет, все вскрылось. Представьте ужас нового директора минералогического музея, который в 2009 году вступив в должность, вдруг, проводя инвентаризацию, находит предметы, которые, как объяснили предшествнники, утеряны в Болгарии! Оказывается, часть утерянных экспонатов заменили фальшивками. Заказали их, что характерно камнерезам из Красного Ясыла – те достигли такого мастерства, что им легко было сделать копию работ Денисова-Уральского или Фаберже. Но, к примеру, ковш из родонита, получился, конечно же, другим.

И что теперь делать? Первым делом сходите на выставку работ Денисова-Уральского в ПГХГ, она еще идет. Работы этого выдающегося мастера не часто достают из запасников, а они стоят того, чтобы их увидеть.

Сегодня в Перми открывается международный фестиваль документального кино «Флаэртиана».

Первый фестиваль прошел в 1995 году в санатории «Усть-Качка», который, вместе с компанией «Лукойл» и был главным спонсором. Атмосфера была соответствующей месту – комфортной и очень доброжелательной. Тем более, что первоначально задумывался не столько фестиваль, сколько конференция, на которой можно было бы обсудить животрепещущие проблемы, которые тогда стояли перед кинематографистами.

Затем фестиваль переместился в Пермь и сменил множество площадок, но атмосфера осталась неизменной, как и главные вдохновители - Дзига Вертов (1894 – 1956) и Роберт Флаэрти (1884 – 1951), а также лидер и организатор – пермский кинорежиссер Павел Печенкин. Сегодня «Флаэртиана» - один из авторитетнейших кинофестивалей в нашей стране. К слову, он чуть ли не единственный из всех не берет с документалистов деньги за работу комиссии, которая отбирает фильмы в конкурсную программу. Это – рудимент того честного и прекрасного времени, когда документальное кино еще не было разновидностью коммерции, а проходило в категории «искусство».

1959 год. Запуск в серию турбовинтовых двигателей для вертолетов МИ-6

В этом году на пермском моторостроительном комплексе вошли в серийное производство сразу два двигателя, прославивших советскую авиацию на весь мир: Д-20П – турбореактивный двухконтурный двигатель для пассажирских самолетов ТУ-124 и Д-25В турбовинтовой для вертолетов Ми-6.

Оба двигателя были созданы в Пермском ОКБ конструктором Павлом Соловьевым (1917 - 1996) и стали новым словом в мировом двигателестроении.
«Изготавливающий эти двигатели завод имени Я.М.Свердлова вернул себе место одного из лидеров моторостроения пассажирской и транспортной авиации, включая вертолеты», - скромно пишут авторы книги «Пермский моторостроительный», изданной в 1978 году, опустив драматическую историю перехода предприятия от поршневой к реактивной авиации.

По сути, после войны завод оказался в арьергарде, но эти двигатели изменили всё, в том числе и расстановку сил в мире. К примеру, кодовое наименование вертолета “Ми-6“ в классификации НАТО - hook, что в переводе обозначает хук. Так в боксе называют боковой, нокаутирующий удар сбоку. Журнал «The Еconomist» в те годы писал: «Американская промышленность не может противопоставить что-либо советскому Ми-6 (…) или Ми-10». Зарубежная пресса не скупилась на эпитеты: о вертолете Ми-6 они писали на первых полосах, употребляя в заголовках эпитеты «гигант», «исполин» и «король» и т.д. При этом, Ми-6 создавался как "новое средство переброски войсковых соединений (...) почти всех видов дивизионной артиллерийской техники" Советской Армии, а стало универсальным транспортным средством.

В частности, их использовали для поиска и спасения экипажей космических аппаратов, для борьбы с лесными пожарами, для транспортировки разборных буровых установок и другого оборудования нефтеразведки, что, кстати, решающим образом способствовало освоению удаленных районов Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Но эти двигатели стали всего лишь пропуском в Большую авиацию. настоящие большие победы были, все же, впереди. Так, по-настоящему легендарным советским вертолетом стал Ми-8, вертолетный редуктор для которого и двигатели стали серийно производить в Перми с 1965 года. Их охотно покупали шейхи, премьер-министры и миллионеры. Специально для них салоны делали по спецзаказу – с позолотой, обивкой бархатом, кожей и красным деревом. Но это – экзотика, в основном же, Ми-8 шел в стандартной комплектации, зато во многие страны мира.

Рассказывают, что на деньги, полученные от экспорта вертолетных редукторов, построен весь Комсомольский проспект. Это неправда, но стоит отметить, что в экономике региона того времени машиностроение играло ключевую роль.

Во второй половине 1934 года нарком Серго Орджоникидзе совершил большую поездку по Уралу. Первой точкой его путешествия была Пермь. Затем он проследовал в Березники, Соликамск, Чусовой, Нижний Тагил, Свердловск, Карабаш, Челябинск, Златоуст и Магнитку.

Во всех этих городах шло строительство крупных заводов или коренная реконструкция старых. Нарком ехал с инспекционной поездкой, но не только. Есть легенда, что его сопровождал железнодоржный состав с автомобилями ГАЗ-А, которыми он награждал передовиков производства. Но, возможно, сами автомобили приходили позднее. К примеру, на Пермский моторный завод автомобили от наркома для передовиков производства поступили в начале 1935 года. Известно, что ГАЗ-А получили работники мотовилихинских заводов и Чусовского металлургического завода.

В те годы получить в подарок легковой автомобиль было все равно, что сейчас - личный вертолет. Впоследствии многих счастливых автовладельцев репрессировали, а сам нарком в 1937 году застрелился.

85 лет назад Пермь стала районным центром Свердловской области

Это решение ВЦИК, которое проводилось в рамках разукрупнения Уральской области, Иван Кабаков (1891-1937), первый секретарь ВКП (б) Уральской области, назовет «актом величайшей большевистской мудрости». Через три года его расстреляют, а еще через год наступит новая административная реформа, в результате которой появится Пермская область в границах, которые сейчас занимает Пермский край.

Тогда же, в 1934 году Пермь испытывала самое сильное административное понижение за всю свою историю.

Город, созданный в 1781 году по указу императрицы Екатерины II, с самого начала создавался как центр огромной Пермской губернии. Таким он и оставался вплоть до революции. Первый удар был нанесен в 1923 году, когда руководство гигантской Уральской областью перенесли в Екатеринбург, а Пермь стала лишь одним из многих городов, который напрямую подчинялся облисполкому. В ходе непрекращающейся административной реформы одно время Пермь возглавляла одноименный округ, но это было совсем не то, на что город рассчитывал. И вот – райцентр Свердловской области. Причины такого шага в официальных документах не называются, но известно, что свердловские большевики назвали наш город не иначе, как «старая саботажница Пермь».

К слову, это был единственный райцентр в СССР, в котором имелся университет.

Негативные последствия этих административных ходов заключались в том, что Пермь в те годы фактически была лишена финансирования: в городе очень мало зданий постройки 1930-х годов. Все ресурсы того времени были брошены на строительство в новом центре Уральской области.

На фото: 1 мая 1934 года в Перми. Тополевый переулок

В 1974 году в Гаване прошел первый чемпионат мира по боксу. Триумфаторами стали кубинцы, выигравшие большинство наград, но и боксеры СССР получили две золотые медали. Одну из них завоевал пермяк Василий Соломин и, как пишут некоторые источники, вручил её лично Фидель Кастро.

Журналист спросил Василия Соломина после этой победы: легко ли привыкнуть к мысли, что лучший боксер мира живет в Перми, в общем-то, не «боксерском городе»? «Немножко удивительно, конечно, но то, что он живет в Советском Союзе, — это нормально», — ответил чемпион.

Прямо перед отъездом на соревнования он умудрился вляпаться в историю, подравшись в пермском ресторане “Центральный” да так, что ночь провел в отделении милиции. Мог бы и больше, но его выпустили, сказав людям, которые его пришли вызволять: если не станет чемпионом мира, мы его посадим.

Василий Соломин вырос в Перми, в бараке на улице Красноармейской. Сейчас это центр города, а тогда были натуральные трущобы. В 16-метровой комнате, кроме матери и младшего брата, жил еще и отец-алкоголик – лучшие условия для формирования выдающегося боксера.

Журналист Сергей Онорин приводит слова первого тренера Василия Соломина Юрия Подшивалова:

– Я работал тренером в пермском спортобществе «Трудовые резервы». Уже закончился первый набор в секцию бокса, а тут на тренировку пришла ватага пацанов, среди которых был 14-летний Соломин. Он мне сразу запомнился, очень скромно одет. Ребята стали проситься в секцию, а особенно настойчив был Василий. Я сказал парням – пусть они сначала докурят свои сигареты, а потом приходят ко мне в спортзал. Соломин тут же достал пачку сигарет и выбросил в урну. Ладно, говорю, переодевайся в спортивную форму, посмотрим, что ты из себя представляешь. Он снимает пальтишко, а под ним брюки и голый торс. На дворе, кстати, стоял холодный ноябрь.

Уже через полгода Соломин выиграл первенство России среди юношей: все четыре боя выиграл нокаутом. Дальше – больше. В 19 лет он умудрился попасть на Олимпийские игры в Мюнхен. Но там злосчастье в первый раз дало себя знать. Террористы захватили заложников и Олимпиада была на грани срыва: делегациям официально объявили о том, что соревнований не будет.

Рассказывают, что главный тренер сборной СССР по боксу Степанов дал команду своим подопечным паковать чемоданы домой, а вечером пригласил всех на банкет в гостиницу, где проживали наши спортсмены. Говорит: ешьте, пейте что угодно, ни в чем себе не отказывайте. Был накрыт шведский стол. Придя на банкет, Соломин увидел на столе ананасы. Вначале он подумал, что это какие-то яблоки, но ему объяснили что это за фрукт, Василий попробовал – и ананасы ему очень понравились, как и другие блюда, многие из которых он пробовал впервые в жизни.

Каково же было удивление советской делегации, когда ей официально сообщили, что на следующее утро Олимпийские игры возобновляются. А Соломину уже в 8 часов утра предстояло взвешивание и бой с очередным соперником. Весы показывали на 6 кг больше заявленной весовой категории. Полночи он сгонял вес в бане, а один тяжелоатлет дал Василию слабительную таблетку. Боксер достиг нужного веса, но бой проиграл, после чего выбыл из дальнейшей борьбы.

Впрочем, на следующей Олимпиаде в Монреале в 1976 году Василий Соломин завоевал бронзовую медаль, а дальше все грустно.

В середине 1980-х Соломина, к тому времени практически оглохшего после перенесенных травм, обвинили в разбойном нападении и дали десять лет строгого режима с конфискацией имущества. Спустя несколько лет, в начале 1990-х он был реабилитирован и освобожден.

Под новый 1998 год Василий Соломин приехал в Пермь, чтобы с тренером отметить свой день рождения, но умер от скоротечной пневмонии. Здесь его и похоронили, несмотря на то, что он уже давно жил в Москве, потому что он наш, пермский герой. Более того, Василия Соломина считают квинтэссенцией пермяка: высоко вознесся, больно упал, но поднялся и остался человеком.

100 лет назад, в сентябре 1919 года был создан первый концлагерь в Перми. Располагался он на территории батальонного двора, где теперь находится гипермаркет «Семья».

Содержались там люди, которые, по мнению ЧК были контрреволюционерами и потому на время Гражданской войны должны быть изолированы от общества.

Шесть дней в неделю, кроме воскресенья, заключенные работали в местных советских учреждениях.

В концлагере находились деревянные казармы, оставшиеся от батальонного двора, а также кухня, портняжная мастерская, склады, конюшня и т.д. Кормили заключенных только хлебом и капустой.

Количество заключенных этого концлагеря составляло в феврале 1920 года почти 300 человек.

В середине 1920 года концлагерь перевели в другое помещение.

Концлагерь на карте Перми 1925 года выделен красным.

(По материалам книги Сергея Шевырина сергей шевырин «Топография террора» (Пермь, 2012).

В 1924 году, 95 лет назад, в Перми открылась Евстафьевская ярмарка. Проходила на Сенной площади (сейчас - Октябрьская площадь). В павильонах, которые называли балаганами, торговали разными товарами, но «интерес покупателя сосредоточился главным образом на крестьянском привозе», - написано в брошюре «Пермские ярмарки» (Пермь, 1925).

Кроме пермских крестьян на ярамарку приехали кустари из Нижнего Новгорода с игрушками и каруселью, кунгурская артель с кожаной обувью, торговцы пряниками из Казани, шалями из Оренбурга, Павловский косный завод привез литовки и т.д.

Евстафьевская ярмарка проходила неделю и была второй после Петровской, которая на этом же месте прошла в июле 1924 года. Ярмарки проводились в рамках новой экономической политики, для того, чтобы «крепить смычку» с крестьянами, которые тогда составляли 80% населения.

Фото из брошюры «Пермские ярмарки», Пермь, 1925 год.

Октябрьская площадь. 1957 год.

Фото: Анатолий Зернин

Полностью поддерживаем мнение автора канала "Без поддержки министерства культуры".

​"Новый компаньон" рассказал, что фасад пивзавода на Сибирской начнут разбирать уже в этом месяце.
Обещают, что новое здание, которое построят вместо него, в точности этот самый фасад скопирует. Автор проекта - архитектор Геннадий Воженников. К нему у меня, кстати, есть определённый кредит доверия, я вот даже с ним поболтал на прошлой неделе за конструктивизм, вышла довольно интересная беседа, из которой ясно, что ему не наплевать на историю зданий, с которыми он работает.

Но дело, конечно, не в этом.
Никакого пиетета к такому сохранению "исторического облика", при котором здание сносится под ноль и восстанавливается, нет и быть не может, потому что это не имеет никакого отношения к сохранению исторической памяти и заботе о наследии. Чтобы вы понимали, за что так фанатично рубится Денис Галицкий.

Несколько лет назад к нам в ЦГК с лекцией приезжал Сергей Кавтарадзе, искусствоед, историк архитектуры и лауреат премии "Просветитель", которую он получил за замечательную книгу "Анатомия архитектуры". мы тогда с ним говорили как раз об этом - правда, на примере снесённого и отстроенного крыла Речного вокзала. Поскольку за давностью лет я забыл точные цитаты и не решился воспроизводить, я попросил Сергея высказаться ещё раз, на этот раз уже конкретно про ситуацию с пивзаводом. И он блестяще сказал, процитирую целиком:

"Мне трудно судить, возможна ли такая ситуация, когда подлинный фасад в принципе не может быть сохранен. Я, по крайней мере, никак не припомню ситуацию, чтобы настоящие реставраторы древнего зодчества отказались работать с уцелевшими остатками какого-либо шедевра и потребовали его снести. Тут, скорее, стоит спросить специалистов, бывают ли у них безвыходные ситуации.
Что же касается ценности подлинника… Я тут сравнительно недавно придумал объяснение специально для «новых русских».
Полагаю, что у всякого, кто настаивает на проекте со сносом настоящего фасада, на руке находятся весьма недешевые часы уважаемой швейцарской фирмы. Скорее всего, это Ролекс, хотя, быть может, Вашерон Константин, Патек Филипп, на худой конец, Зенит или IWC. Это не самая удобная штука, они механические и их нужно подзаводить. Еще они адски дороги. Вместе с тем, где-нибудь в подземном переходе в Москве или по Интернету можно легко купить точно такие же, так же выглядящие и с той же надписью. Обойдутся они тысячи так в три рублей, а ходить будут даже точнее, поскольку на батарейке.
Тем не менее, ни один из этих господ не разместит их у себя на руке. Почему? Потому что упомянутые мною фирмы созданы в 18, в худшем случае в 19 веке, потому что за ними история вообще и история бренда. Потому что они – подлинные.
Это и есть простое объяснение ценности подлинника, часы ли это, картина или здание.
Нужно понимать очень простую вещь. Снос настоящего фасада – оправданный или нет – это утрата городом части исторического наследия, части его культуры. Новоделом это заменить невозможно. Настоящие кирпичи столетней давности – вещественное доказательство того, что эта столетняя давность у города, у его улиц есть. В случае сноса будет утрачено то, что восстановить невозможно. Имитацию же легко устроить везде, хоть в Перми, хоть в Неваде, хоть в китайском Диснейленде"

Не знаю, что ещё добавить.
У нас отбирают очередной исторический объект, предлагая в качестве адекватной замены хер знает что.
Не ведитесь, не дайте себя обмануть.
Никакого уважения к истории и облику города в этом нет и никогда не было.

«Вот пропасть-то, елки-палки!» - рассказывают, что именно это выражение всегда употреблял профессор Павел Преображенский, рассказывая о событиях 1925-29 годов.

А произошли события, которые можно назвать судьбоносными для экономики края: в ночь с 5 на 6 октября 1925 года в районе Соликамска – было открыто Верхнекамское месторождение калийных солей, на тот момент крупнейшее в мире.

Через четыре года, пытаясь найти границы этого огромного месторождения, профессор Преображенский в районе Верхне-Чусовских городков нашел нефть.

Теперь калийные удобрения и нефть являются двумя из трех китов, на которых держится экономика Пермского края.

На фото: профессор Павел Преображенский, 1925 год. ГАПК.

Пермь – Молотов – Пермь

В октябре 1957 года городу вернули имя Пермь. А Молотов исчез с карты страны, так и из политического пространства. Переименование, как и в 1940 году, произвели стремительно: все, где было старое название, тут же заменили.

Через неделю переименовали и некоторые улицы города: Громова – в Маршрутную, Ворошилова – в Трамплинную, Кагановича – во 2-ю Краснофлотскую, Буденного – в Вишневую.

Пермяки встретили это переименование с воодушевлением. Но была и другая точка зрения. Писатель Анатолий Королев пишет: «Когда в 1957 году мой звонкий город молодости Молотов, город молотобойцев, мускулов, моторов, мотоциклов, город молодцов, мой любимый город победы над немцами вдруг переименовали в какую-то старую изношенную посконную и рыхлую Пермь, я пережил шок».

Фото: Юрий Силин.