Один из работников бухгалетрии камнерезной фабрики в селе Вторые Ключики хвастался: «я 62 человека посадил!», - пишет Валентина Теплых в книге “За скупыми строчками приказов. Дело было в 1936-38 годах.
«Поразителен тот факт, - продолжает она, - что этого доносчика в селе знали, были уверены, что он писал жалобы. И все молчали, боялись его. Не он всех боялся, а его боялись. Люди рассказывали, что когда он умер, (это произошло где-то в 1960-е), то заводские рабочие не хотели идти на похороны, и начальник цеха силой приказа вынудил их проводить «уважаемого члена цехового коллектива» в последний путь».
«Поразителен тот факт, - продолжает она, - что этого доносчика в селе знали, были уверены, что он писал жалобы. И все молчали, боялись его. Не он всех боялся, а его боялись. Люди рассказывали, что когда он умер, (это произошло где-то в 1960-е), то заводские рабочие не хотели идти на похороны, и начальник цеха силой приказа вынудил их проводить «уважаемого члена цехового коллектива» в последний путь».
В этой истории есть все, чтобы стать романом: драгоценные камни, мощный Урал, красноармейцы, противостояние Перми и Свердловска, дерзкие похищения и нелепые убийства. И все это – вокруг художника Алексея Денисова-Уральского, выставка работ которого сейчас проходит в Пермской государственной художественной галерее.
Век назад он был официальным певцом Урала. Имя это гремело по обе стороны океана. В США, например, русское искусство олицетворяли имена Репин, Фаберже и Денисов-Уральский. “Куинджи, Шишкин и даже Верещагин – вот что такое господин Денисов-Уральский”, - писали о нем “Пермские губернские ведомости” в начале прошлого века – выставка художника проходила в доме Мешкова. В числе прочего, демонстрировалась и картина “Лесной пожар”. Устроители сделали то, что сейчас мы называем инсталляцией: жарко натопили печи и эффект от картины был ошеломительным.
Спустя очень много лет одна из версий этой картины растрогает американского исследователя Роберта Уильямса. Он увидит ее в пивоварне и заинтересуется историей ее появления на американском континенте. В результате, он напишет книгу "Русское искусство и американские деньги. 1900 - 1940". Книга вышла в 1980 году в издательстве Harvard university press и стала прорывом в своей области. Информация о том, как, кому и за сколько советское государство продавало музейные сокровища, в перестроечное время была перепечатана с разной степенью полноты во многих советских СМИ, наделала много шума и стала ещё одной причиной падения коммунистического режима.
Сама же картина “Лесной пожар” вернулась на родину. Дело было так: как раз потеплели советско-американские отношения и в качестве жеста доброй воли, американцы в лице National Endowment for the Humanities подарили картину “Лесной пожар” СССР. Ну потому что это – национальное достояние, в ней русский дух и с общечеловеческой точки зрения, без нее народ не полный. Произошло это в марте 1979 года. Об этом событии была пара небольших заметок в советских газетах.
При чем тут Пермь? При том, что Анатолий Добрынин, тогда посол СССР, при передаче ее говорил американским журналистам, что еще не решено, где будет ее место – в Третьяковке или Пермской галерее. Зарубежные исследователи даже знают, что ПГХГ писала письмо в министерство культуры, чтобы картину передали именно им – один из вариантов “Лесного пожара” здесь уже есть и вместе они составят отличную экспозицию. Но ответа пермяки не дождались. “Американский” “Лесной пожар” отправили в запасники другой провинциальной художественной галереи страны.
Продолжение следует.
А.К.Денисов-Уральский "Лесной пожар", 1910 г.
Век назад он был официальным певцом Урала. Имя это гремело по обе стороны океана. В США, например, русское искусство олицетворяли имена Репин, Фаберже и Денисов-Уральский. “Куинджи, Шишкин и даже Верещагин – вот что такое господин Денисов-Уральский”, - писали о нем “Пермские губернские ведомости” в начале прошлого века – выставка художника проходила в доме Мешкова. В числе прочего, демонстрировалась и картина “Лесной пожар”. Устроители сделали то, что сейчас мы называем инсталляцией: жарко натопили печи и эффект от картины был ошеломительным.
Спустя очень много лет одна из версий этой картины растрогает американского исследователя Роберта Уильямса. Он увидит ее в пивоварне и заинтересуется историей ее появления на американском континенте. В результате, он напишет книгу "Русское искусство и американские деньги. 1900 - 1940". Книга вышла в 1980 году в издательстве Harvard university press и стала прорывом в своей области. Информация о том, как, кому и за сколько советское государство продавало музейные сокровища, в перестроечное время была перепечатана с разной степенью полноты во многих советских СМИ, наделала много шума и стала ещё одной причиной падения коммунистического режима.
Сама же картина “Лесной пожар” вернулась на родину. Дело было так: как раз потеплели советско-американские отношения и в качестве жеста доброй воли, американцы в лице National Endowment for the Humanities подарили картину “Лесной пожар” СССР. Ну потому что это – национальное достояние, в ней русский дух и с общечеловеческой точки зрения, без нее народ не полный. Произошло это в марте 1979 года. Об этом событии была пара небольших заметок в советских газетах.
При чем тут Пермь? При том, что Анатолий Добрынин, тогда посол СССР, при передаче ее говорил американским журналистам, что еще не решено, где будет ее место – в Третьяковке или Пермской галерее. Зарубежные исследователи даже знают, что ПГХГ писала письмо в министерство культуры, чтобы картину передали именно им – один из вариантов “Лесного пожара” здесь уже есть и вместе они составят отличную экспозицию. Но ответа пермяки не дождались. “Американский” “Лесной пожар” отправили в запасники другой провинциальной художественной галереи страны.
Продолжение следует.
А.К.Денисов-Уральский "Лесной пожар", 1910 г.
Продолжение. Начало истории - 9 сентября 2019 года.
#2 “Пермскую” картину “Лесной пожар” принесли в Пермскую галерею красноармейцы в сентябре 1934 года. Это была разновидность “крестного хода”, только вместо иконы несли картину. Она попала к бойцам Красной Армии еще в гражданскую войну и с тех пор путешествовала со штабом дивизии и вот, имея те же внутренние мотивы, что и американцы, военнослужащие передали картину народу.
Николай Серебренников, тогда возглавлявший галерею, живо интересовался судьбой Денисова-Уральского, писал письма разным адресатам с просьбой помочь в сборе материалов, но биографию художника написали, в конечном итоге, свердловчане – Борис Павловский и Светлана Семенова. Екатеринбуржцы же отметили и его 150-летие Всероссийской научной конференцией. Одна из тем звучала так: “Роль наследия А.К. Денисова-Уральского в формировании имиджа Екатеринбурга и Уральского региона».
При том, что именно в Перми чудом оказалась уникальная коллекция камнерезных изделий Денисова-Уральского.
#2 “Пермскую” картину “Лесной пожар” принесли в Пермскую галерею красноармейцы в сентябре 1934 года. Это была разновидность “крестного хода”, только вместо иконы несли картину. Она попала к бойцам Красной Армии еще в гражданскую войну и с тех пор путешествовала со штабом дивизии и вот, имея те же внутренние мотивы, что и американцы, военнослужащие передали картину народу.
Николай Серебренников, тогда возглавлявший галерею, живо интересовался судьбой Денисова-Уральского, писал письма разным адресатам с просьбой помочь в сборе материалов, но биографию художника написали, в конечном итоге, свердловчане – Борис Павловский и Светлана Семенова. Екатеринбуржцы же отметили и его 150-летие Всероссийской научной конференцией. Одна из тем звучала так: “Роль наследия А.К. Денисова-Уральского в формировании имиджа Екатеринбурга и Уральского региона».
При том, что именно в Перми чудом оказалась уникальная коллекция камнерезных изделий Денисова-Уральского.
#3. Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
В романе Ивана Ефремова "Лезвие бритвы" есть отсыл к работам Денисова-Уральского. Написанная в 1959-63 годах книга стала не просто событием - открытием. Научно-фантастический приключенческий роман с любовной линией и философскими отступлениями, начинается с пролога.
За словами о том, что случайности не так уж и случайны, а незаметные совпадения и могут быть спусковым крючком или замыкающей кнопкой событий, следует фраза: "5 марта 1916 года в Петрограде, на Морской, открылась выставка известного художника и ювелира, собирателя самоцветных сокровищ Урала Алексея Козьмича Денисова-Уральского". По выставке ходит и зачарованный камнями мальчик Ваня.
Биограф Ивана Ефремова Петр Чудинов (к слову, пермяк, из Очера, ставший выдающимся ученым-палеонтологом) пишет, что автор в нем изобразил сам себя. Больше ни мальчик в матросском костюмчике, ни аллегорические фигуры мировых держав, которые Ефремов довольно подробно описывает, в тексте романа не встречаются. Зачем они были? Что это - замыкающая кнопка или спусковой крючок событий, только происходящих уже не в романе , а на самом деле?
Когда Иван Ефремов писал этот роман, большая часть этих самых фигурок воюющих держав Денисова-Уральского уже мирно хранилась в запасниках ПГХГ. Что-то осталось и в минералогическом музее ПГУ, откуда в свое время и была передана в галерею эта коллекция. Настоящая история того, как эта коллекция попала в Пермь пока не только не написана, но и по-настоящему, не раскрыта до сих пор. Есть только версии.
Светлана Семенова, написавшая самую полную на сегодняшний день биографию Денисова-Уральского, считает, что коллекция, которая сейчас хранится в Перми – часть дара, который Денисов-Уральский завещал Екатеринбургу. У неё есть веские доказательства не только этого, но и того, что Екатеринбург подарка не принял.
Первая глава ее книги “Пламя и камень” так и называется “Дарю Екатеринбургу…” Отверженный”.
Светлана Семенова приводит письма Денисова-Уральского екатеринбуржским большевикам, в которых тот хлопочет об устройстве своего музея в Екатеринбурге, предлагает вариант его названия и здания, где бы можно было его коллекцию разместить. В числе экспонатов, которые он предлагает: сто картин, которые хранятся в его доме в Финляндии, коллекция минералов и та самая аллегорическая группа фигур. “…Из одного того, что у меня здесь есть и что сохранилось до настоящего времени в России, включая туда минералы и изделия, принятые Пермским университетом, вполне можно устроить богатый и интересный в научном отношении и исключительный по своему подбору образцов музей, наглядно знакомящий публику с богатствами Урала, их добычей и видами его”. Приводит автор письмо Денисова-Уральского, хранящееся а архиве Свердловской области. Письмо без даты, но оно могло быть написано в 1922 – 23 годах.
В книге Семеновой есть и письма видного большевика Виктора Быкова, который хлопочет об открытии музея и обращается то к одному адресату, то к другому. Время тогда было такое, что центр управления регионом стремительно менялся и не было никого, кто бы мог принять окончательное решение: да, музей будет или нет, ничего нам не надо.
Светлана Семенова приводит слова уральского краеведа, который помнит резолюцию “В подарках белогвардейского выродка уральский пролетариат не нуждается”, но автора ее не помнит. В общем, вопрос был замотан и кончился сам собой со смертью Денисова-Уральского в 1926 году.
Омут времени сомкнулся над тем временем, до нас дошли лишь фрагменты. Главный для нас вопрос: как коллекция Денисова-Уральского оказалась в Пермском университете?
Продолжение следует
На фото: А.К.Денисов-Уральский "Франция-победительница". Из фондов ПГХГ.
В романе Ивана Ефремова "Лезвие бритвы" есть отсыл к работам Денисова-Уральского. Написанная в 1959-63 годах книга стала не просто событием - открытием. Научно-фантастический приключенческий роман с любовной линией и философскими отступлениями, начинается с пролога.
За словами о том, что случайности не так уж и случайны, а незаметные совпадения и могут быть спусковым крючком или замыкающей кнопкой событий, следует фраза: "5 марта 1916 года в Петрограде, на Морской, открылась выставка известного художника и ювелира, собирателя самоцветных сокровищ Урала Алексея Козьмича Денисова-Уральского". По выставке ходит и зачарованный камнями мальчик Ваня.
Биограф Ивана Ефремова Петр Чудинов (к слову, пермяк, из Очера, ставший выдающимся ученым-палеонтологом) пишет, что автор в нем изобразил сам себя. Больше ни мальчик в матросском костюмчике, ни аллегорические фигуры мировых держав, которые Ефремов довольно подробно описывает, в тексте романа не встречаются. Зачем они были? Что это - замыкающая кнопка или спусковой крючок событий, только происходящих уже не в романе , а на самом деле?
Когда Иван Ефремов писал этот роман, большая часть этих самых фигурок воюющих держав Денисова-Уральского уже мирно хранилась в запасниках ПГХГ. Что-то осталось и в минералогическом музее ПГУ, откуда в свое время и была передана в галерею эта коллекция. Настоящая история того, как эта коллекция попала в Пермь пока не только не написана, но и по-настоящему, не раскрыта до сих пор. Есть только версии.
Светлана Семенова, написавшая самую полную на сегодняшний день биографию Денисова-Уральского, считает, что коллекция, которая сейчас хранится в Перми – часть дара, который Денисов-Уральский завещал Екатеринбургу. У неё есть веские доказательства не только этого, но и того, что Екатеринбург подарка не принял.
Первая глава ее книги “Пламя и камень” так и называется “Дарю Екатеринбургу…” Отверженный”.
Светлана Семенова приводит письма Денисова-Уральского екатеринбуржским большевикам, в которых тот хлопочет об устройстве своего музея в Екатеринбурге, предлагает вариант его названия и здания, где бы можно было его коллекцию разместить. В числе экспонатов, которые он предлагает: сто картин, которые хранятся в его доме в Финляндии, коллекция минералов и та самая аллегорическая группа фигур. “…Из одного того, что у меня здесь есть и что сохранилось до настоящего времени в России, включая туда минералы и изделия, принятые Пермским университетом, вполне можно устроить богатый и интересный в научном отношении и исключительный по своему подбору образцов музей, наглядно знакомящий публику с богатствами Урала, их добычей и видами его”. Приводит автор письмо Денисова-Уральского, хранящееся а архиве Свердловской области. Письмо без даты, но оно могло быть написано в 1922 – 23 годах.
В книге Семеновой есть и письма видного большевика Виктора Быкова, который хлопочет об открытии музея и обращается то к одному адресату, то к другому. Время тогда было такое, что центр управления регионом стремительно менялся и не было никого, кто бы мог принять окончательное решение: да, музей будет или нет, ничего нам не надо.
Светлана Семенова приводит слова уральского краеведа, который помнит резолюцию “В подарках белогвардейского выродка уральский пролетариат не нуждается”, но автора ее не помнит. В общем, вопрос был замотан и кончился сам собой со смертью Денисова-Уральского в 1926 году.
Омут времени сомкнулся над тем временем, до нас дошли лишь фрагменты. Главный для нас вопрос: как коллекция Денисова-Уральского оказалась в Пермском университете?
Продолжение следует
На фото: А.К.Денисов-Уральский "Франция-победительница". Из фондов ПГХГ.
Экстренное сообщение. Осторожно! Впереди – 14 сентября. Это – опасная дата для реальной Перми. Судите сами.
14 (26) сентября 1842 года в Перми произошел самый разрушительный пожар за всю историю города. Он уничтожил центр города почти полностью. После него облик Перми значительно изменился.
14 сентября 2008 года при хорошей видимости разбился самолет Boeing 737-500, выполнявший рейс Москва-Пермь. Все 88 человек, которые находились на борту, погибли.
Случайность? Возможно. Но вот что писала газета «Звезда» в 1991 году: «Выходные дни 14-15 сентября можно назвать черной страницей в летописи аварийности Прикамья. Даже видавшие виды старые работники ГАИ не припомнят такого всплеска дорожно-транспортных происшествий – за пятницу, субботу и воскресенье погибли 8 и ранены 69 человек! Причем, происшествия эти не укладываются в схему – они не похожи друг на друга. Понятно было бы, если бы внезапный гололёд превратил дорогу в катушку, или густой туман укрыл бы дороги сплошной пеленой… А то дни, как дни, обычные, осенние. Обычные, если бы не погибло в них столько наших с вами земляков».
Берегите себя. Предупредите близких.
На фото: пожар, середина 1990-х годов. Фото: Николай Фадеев.
14 (26) сентября 1842 года в Перми произошел самый разрушительный пожар за всю историю города. Он уничтожил центр города почти полностью. После него облик Перми значительно изменился.
14 сентября 2008 года при хорошей видимости разбился самолет Boeing 737-500, выполнявший рейс Москва-Пермь. Все 88 человек, которые находились на борту, погибли.
Случайность? Возможно. Но вот что писала газета «Звезда» в 1991 году: «Выходные дни 14-15 сентября можно назвать черной страницей в летописи аварийности Прикамья. Даже видавшие виды старые работники ГАИ не припомнят такого всплеска дорожно-транспортных происшествий – за пятницу, субботу и воскресенье погибли 8 и ранены 69 человек! Причем, происшествия эти не укладываются в схему – они не похожи друг на друга. Понятно было бы, если бы внезапный гололёд превратил дорогу в катушку, или густой туман укрыл бы дороги сплошной пеленой… А то дни, как дни, обычные, осенние. Обычные, если бы не погибло в них столько наших с вами земляков».
Берегите себя. Предупредите близких.
На фото: пожар, середина 1990-х годов. Фото: Николай Фадеев.
#4 #загадки
Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
По официальной версии, коллекция Денисова-Уральского поступила в университет в 1918 году. Известно даже, как: груз в 52 места был послан в Пермь через контору Мешкова в Петрограде. Причем, профессор Преображенский в письме к Денисову-Уральскому сообщает, что “только минералогическая коллекция получена более или менее в порядке, а разные изделия и аллегорическая группа фигур из горных пород и драгоценных камней либо поломаны, либо вовсе нет, а из 7 витрин уцелело только 3”. (цит. По книге С.Семеновой “Огонь и пламя”, с.25). Это – не прямая речь Преображенского, а пересказ Денисова-Уральского в письме к Быкову. В числе прочего художник пишет “профессор Преображенский мне ответил, что груз действительно принят, благодарит почему-то за щедрый дар (?)…”
Да, это тот самый профессор Преображенский, который открыл в Прикамье и нефть и калийное месторождение. До сих пор история появления коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете является загадкой. Кто паковал вещи в Петрограде и послал их в Пермь? Когда это было? Почему так было сделано? Ничего не ясно.
К несчастью, коллекция все время уменьшлась.
Акт от 6 мая 1930 года зафиксировал следующие утраты в минералогическом музее Пермского университета по сравнению с 1928 годом: утрачена одна сова, пластинки из горного хрусталя, ручка из орлеца, рамка из ляписной лазури и т.д.
Ларцы серебряные с камнями сданы в Госбанк. Они оценены по рекордной цене – 510 руб. К слову, “модели на злобу дня русско-германской войны” 7 штук оценены в 140 рублей – это те самые аллегорические фигуры, составляющие золотой фонд ПГХГ. В этом акте они помечены, как сданные в художественный музей, а в документах галереи они проходят как поступившие из пединститута. Еще в Госбанк были сданы серебряные брелки и блюдо, оцененное в 70 рублей. Как правило, оттуда работы уже не возвращались: шли на переплавку или продажу в пользу индустриализации.
Продолжение следует.
Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
По официальной версии, коллекция Денисова-Уральского поступила в университет в 1918 году. Известно даже, как: груз в 52 места был послан в Пермь через контору Мешкова в Петрограде. Причем, профессор Преображенский в письме к Денисову-Уральскому сообщает, что “только минералогическая коллекция получена более или менее в порядке, а разные изделия и аллегорическая группа фигур из горных пород и драгоценных камней либо поломаны, либо вовсе нет, а из 7 витрин уцелело только 3”. (цит. По книге С.Семеновой “Огонь и пламя”, с.25). Это – не прямая речь Преображенского, а пересказ Денисова-Уральского в письме к Быкову. В числе прочего художник пишет “профессор Преображенский мне ответил, что груз действительно принят, благодарит почему-то за щедрый дар (?)…”
Да, это тот самый профессор Преображенский, который открыл в Прикамье и нефть и калийное месторождение. До сих пор история появления коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете является загадкой. Кто паковал вещи в Петрограде и послал их в Пермь? Когда это было? Почему так было сделано? Ничего не ясно.
К несчастью, коллекция все время уменьшлась.
Акт от 6 мая 1930 года зафиксировал следующие утраты в минералогическом музее Пермского университета по сравнению с 1928 годом: утрачена одна сова, пластинки из горного хрусталя, ручка из орлеца, рамка из ляписной лазури и т.д.
Ларцы серебряные с камнями сданы в Госбанк. Они оценены по рекордной цене – 510 руб. К слову, “модели на злобу дня русско-германской войны” 7 штук оценены в 140 рублей – это те самые аллегорические фигуры, составляющие золотой фонд ПГХГ. В этом акте они помечены, как сданные в художественный музей, а в документах галереи они проходят как поступившие из пединститута. Еще в Госбанк были сданы серебряные брелки и блюдо, оцененное в 70 рублей. Как правило, оттуда работы уже не возвращались: шли на переплавку или продажу в пользу индустриализации.
Продолжение следует.
#5
Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
Новое дыхание минералогический музей Пермского университета получил в 1937 году. Коллекцию показывали международному конгрессу геологов. Для этих целей были сделаны новые витрины, которые можно увидеть и сейчас – все советское время они были основными. Тогда же были выделены деньги на расширение и благоустройство музея.
Вплоть до 1960-х годов минералогический музей был “как все”. И дальше, в общем, тоже: заведовать им брали лаборантов – жещин, которые ничего не понимали ни в геологии, ни в минералах. Но самое главное, там был проходной двор. Все стало меняться, когда лаборантом приняли Зою Созыкину. Она нашла пыльные инвентарные книги и стала их продолжать, занялась изучением лотков, которые никогда не открывали, но самое главное, выжила из музея преподавателей, которые там принимали экзамены и беседовали со студентами. “Придешь, - возмущалась Зоя Созыкина, - а дверь музея открыта и там никого нет!” То есть – заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Почти так все и получилось в 1976 году.
Здание, где находился музей, плохо охранялось. Легко открывались окна. Сигнализации, конечно, не было. Вор воспользовался этим: зашел в здание вечером и спрятался в подвале. Как раз меняли трубы: ему нужно было только расширить отверстие возле них. Так он проник в музей. Невольной наводчицей стала Светлана Семенова, которая в журнале “Уральский следопыт” опубликовала статью о коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете. Статья так впечатлила его, что он несколько раз сходил на экскурсию в этот музей, а потом пошел на преступление.
Светлана Семенова:
- Он взял голову кайзера Вильгельма, золотой самородок, что-то ещё. Охранной сигнализации не было, в пермском университете не понимали, чем владеют. Закопал клад в Балатовском лесу. Его быстро вычислили. Он ходил на все экскурсии и директор музея его запомнила. За вором следили и быстро нашли все, что он украл. Он где-то в лесу закопал свою «добычу» и ходил туда ею любоваться. Уже тогда экспертиза оценивала это как большую потерю для государства, ему грозил большой срок. Когда я в 1980-е приезжала в Пермь, с проверкой издательской деятельности ПГУ, то в качестве «презента» Похмелкин устроил мне возможность ознакомиться с материалами этого дела. Оно меня очень интересовало. Вором был молодой человек из приличной семьи, женат, 22 лет. Ему хотелось всего сразу. Он не был хапугой. Парень этот был мне заочно симпатичен, а вот следователь наоборот. Преступник работал оператором хлебозавода №2. Когда следователь вел допрос, то сказал отойти ему к сейфу, имея в виду тот, что у двери, а он подошел к окну и выпрыгнул. Умер уже в больнице. Похоронили как преступника, где-то, ночью. Родители просили выдать им тело, не выдали.
Зоя Созыкина и Татьяна Рыбальченко в один голос говорят, что когда молодой человек подошел к окну, то следователь подумал, что он хочет сбежать и выстрелил в него. Этим и объясняется тот факт, что родителям не выдали его тело.
Редакция ИД «Компаньон» писала запрос в прокуратуру и архив УВД, но оттуда ответили, что это дело уже уничтожено. Нет его и в музее УВД, хотя, согласитесь, история – нетривиальная. Впрочем, были с коллекцией Денисова-Уральского истории и похуже.
На фото: коллекция минералогического музея ПГНИУ
Продолжение следует
Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
Новое дыхание минералогический музей Пермского университета получил в 1937 году. Коллекцию показывали международному конгрессу геологов. Для этих целей были сделаны новые витрины, которые можно увидеть и сейчас – все советское время они были основными. Тогда же были выделены деньги на расширение и благоустройство музея.
Вплоть до 1960-х годов минералогический музей был “как все”. И дальше, в общем, тоже: заведовать им брали лаборантов – жещин, которые ничего не понимали ни в геологии, ни в минералах. Но самое главное, там был проходной двор. Все стало меняться, когда лаборантом приняли Зою Созыкину. Она нашла пыльные инвентарные книги и стала их продолжать, занялась изучением лотков, которые никогда не открывали, но самое главное, выжила из музея преподавателей, которые там принимали экзамены и беседовали со студентами. “Придешь, - возмущалась Зоя Созыкина, - а дверь музея открыта и там никого нет!” То есть – заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Почти так все и получилось в 1976 году.
Здание, где находился музей, плохо охранялось. Легко открывались окна. Сигнализации, конечно, не было. Вор воспользовался этим: зашел в здание вечером и спрятался в подвале. Как раз меняли трубы: ему нужно было только расширить отверстие возле них. Так он проник в музей. Невольной наводчицей стала Светлана Семенова, которая в журнале “Уральский следопыт” опубликовала статью о коллекции Денисова-Уральского в Пермском университете. Статья так впечатлила его, что он несколько раз сходил на экскурсию в этот музей, а потом пошел на преступление.
Светлана Семенова:
- Он взял голову кайзера Вильгельма, золотой самородок, что-то ещё. Охранной сигнализации не было, в пермском университете не понимали, чем владеют. Закопал клад в Балатовском лесу. Его быстро вычислили. Он ходил на все экскурсии и директор музея его запомнила. За вором следили и быстро нашли все, что он украл. Он где-то в лесу закопал свою «добычу» и ходил туда ею любоваться. Уже тогда экспертиза оценивала это как большую потерю для государства, ему грозил большой срок. Когда я в 1980-е приезжала в Пермь, с проверкой издательской деятельности ПГУ, то в качестве «презента» Похмелкин устроил мне возможность ознакомиться с материалами этого дела. Оно меня очень интересовало. Вором был молодой человек из приличной семьи, женат, 22 лет. Ему хотелось всего сразу. Он не был хапугой. Парень этот был мне заочно симпатичен, а вот следователь наоборот. Преступник работал оператором хлебозавода №2. Когда следователь вел допрос, то сказал отойти ему к сейфу, имея в виду тот, что у двери, а он подошел к окну и выпрыгнул. Умер уже в больнице. Похоронили как преступника, где-то, ночью. Родители просили выдать им тело, не выдали.
Зоя Созыкина и Татьяна Рыбальченко в один голос говорят, что когда молодой человек подошел к окну, то следователь подумал, что он хочет сбежать и выстрелил в него. Этим и объясняется тот факт, что родителям не выдали его тело.
Редакция ИД «Компаньон» писала запрос в прокуратуру и архив УВД, но оттуда ответили, что это дело уже уничтожено. Нет его и в музее УВД, хотя, согласитесь, история – нетривиальная. Впрочем, были с коллекцией Денисова-Уральского истории и похуже.
На фото: коллекция минералогического музея ПГНИУ
Продолжение следует
#6. Продолжение. Начало 10 сентября.
Выставке работ А.К.Денисова-Уральского в ПГХГ посвящается
8-14 октября 1991 года в Софии (Болгария) проходила геммологическая выставка. ПГУ пообещал предоставить экспонаты: 52 изделия Денисова-Уральского. Предполагалось, что сопровождать коллекцию поедет директор минерологического музея, но поехала профессор Фаина Алексеевна Курбацкая. 9 октября у нее саквояж, в котором хранилось 39 экспонатов коллекции украли.
Потом она рассказывала, что на вокзале российскую делегацию окружила толпа молодежи, была суматоха и кто-то из них в это время выбросил чемоданчик, в котором находилась коллекция, в окно.
Есть человек, который слышал от нее другую версию: Курбацкая ехала с Виктором Константиновичем Гараниным, директором минералогического музея имени Ферсмана, в поезде. Они вышли на станции подышать воздухом. Поезд ушел и им пришлось его догонять. Когда зашли в свое купе, ее вещи были на месте, но чемоданчика уже не было.
Действительно, дело было заведено транспортной полицией г. Софии 10 октября 1991 года, но это все, что известно о той темной истории.
В списке утраченного: фигурка толстячка на яшмовом яйце, ручка для зонта из нефрита, крест из горного хрусталя, ковш из родонита, яйцо нефритовое, яйцо родонитовое, печатка в виде вазы из кварцита и т.д. К ужасу всех выяснилось, что нет ни фотографий потерянного, ни описи, не говоря о страховке.
К счастью, не все 52 предмета пропало, что-то осталось в другой сумке.
С этой историей это связано или нет, но почти пятнадцать лет - все 1990-е и начало 2000-х годов, минералогический музей был закрыт для широкой публики.
Продолжение следует
Выставке работ А.К.Денисова-Уральского в ПГХГ посвящается
8-14 октября 1991 года в Софии (Болгария) проходила геммологическая выставка. ПГУ пообещал предоставить экспонаты: 52 изделия Денисова-Уральского. Предполагалось, что сопровождать коллекцию поедет директор минерологического музея, но поехала профессор Фаина Алексеевна Курбацкая. 9 октября у нее саквояж, в котором хранилось 39 экспонатов коллекции украли.
Потом она рассказывала, что на вокзале российскую делегацию окружила толпа молодежи, была суматоха и кто-то из них в это время выбросил чемоданчик, в котором находилась коллекция, в окно.
Есть человек, который слышал от нее другую версию: Курбацкая ехала с Виктором Константиновичем Гараниным, директором минералогического музея имени Ферсмана, в поезде. Они вышли на станции подышать воздухом. Поезд ушел и им пришлось его догонять. Когда зашли в свое купе, ее вещи были на месте, но чемоданчика уже не было.
Действительно, дело было заведено транспортной полицией г. Софии 10 октября 1991 года, но это все, что известно о той темной истории.
В списке утраченного: фигурка толстячка на яшмовом яйце, ручка для зонта из нефрита, крест из горного хрусталя, ковш из родонита, яйцо нефритовое, яйцо родонитовое, печатка в виде вазы из кварцита и т.д. К ужасу всех выяснилось, что нет ни фотографий потерянного, ни описи, не говоря о страховке.
К счастью, не все 52 предмета пропало, что-то осталось в другой сумке.
С этой историей это связано или нет, но почти пятнадцать лет - все 1990-е и начало 2000-х годов, минералогический музей был закрыт для широкой публики.
Продолжение следует
#7 Окончание. Начало 10 сентября.
Самый большой скандал с коллекцией Денисова-Уральского пермского университета произошел в 2005 году, когда Россия готовила экспозиционный стенд на выставке в Брюсселе. Обратились и в наш университет с просьбой предоставить экспонаты. Сначала пермяки вроде согласились, но когда приехал искусствовед из музея Московского Кремля Татьяна Мунтян, осмотреть экспонаты, “избушка” оказалась “на клюшке”.
Елена Чайковская, тогда директор минералогического музея, уехала на юг и взяла с собой ключи. “Я ничего не могу поделать”, - развел руками ректор.
В письме к Валентину Скурлову, эксперту аукционного дома “Сотбис” Татьяна Мунтян рассказывает об этой истории так: “Я приезжала посмотреть на экспонаты, но дать нам их отказались, хотя это была серьезная выставка под эгидой правительства и лично президента Путина. Все участники - и из Перми, из Иркутска, из Екатеринбурга сами возили вещи в Брюссель. Таковы музейные правила - есть материально-ответственное хранение. Не дал свои экспонаты только минералогический музей пермского универститета во главе с этой тетей Чайковской (тоже мне - даже ректор с ней не мог справиться!) Коллекция была бы спасена, если была бы опубликована в наших каталогах - и тогда трудно было бы скрыть недостачи и подделки. (…) Как меня все это возмущает! Растаскивают, теряют вещи, имеющие такую ценность для нашего народа и культуры. (…) Не умеют хранить - все у них переломанное, пыльное было, неописанное или неправильно описанное. Большой попугай был с головой, наполовину дополненной пластилином. Когда мы у них просили вещи, то обещали поддержку наших профи-реставраторов, Но для них лучше пусть вещи будут стоять изуродованные, чем дать в Москву. Мне же эта (…) Чайковская шипела, что мы все хотим забрать у уральского народа, но он поднимется и сметет нас”.
Неизвестно, выразили ли Елене Чайковской по приезду с юга благодарность за “спасение” работ Денисова-Уральского, но известно, что столичная искусствоведческая общественность порывались писать письмо в министерство культуры страны, чтобы отобрать коллекцию у пермяков и перенести ее в более цивилизованное место.
Но все осталось на своих местах.
Но сколько веревочке ни виться, при передаче дел, спустя почти двадцать лет, все вскрылось. Представьте ужас нового директора минералогического музея, который в 2009 году вступив в должность, вдруг, проводя инвентаризацию, находит предметы, которые, как объяснили предшествнники, утеряны в Болгарии! Оказывается, часть утерянных экспонатов заменили фальшивками. Заказали их, что характерно камнерезам из Красного Ясыла – те достигли такого мастерства, что им легко было сделать копию работ Денисова-Уральского или Фаберже. Но, к примеру, ковш из родонита, получился, конечно же, другим.
И что теперь делать? Первым делом сходите на выставку работ Денисова-Уральского в ПГХГ, она еще идет. Работы этого выдающегося мастера не часто достают из запасников, а они стоят того, чтобы их увидеть.
Самый большой скандал с коллекцией Денисова-Уральского пермского университета произошел в 2005 году, когда Россия готовила экспозиционный стенд на выставке в Брюсселе. Обратились и в наш университет с просьбой предоставить экспонаты. Сначала пермяки вроде согласились, но когда приехал искусствовед из музея Московского Кремля Татьяна Мунтян, осмотреть экспонаты, “избушка” оказалась “на клюшке”.
Елена Чайковская, тогда директор минералогического музея, уехала на юг и взяла с собой ключи. “Я ничего не могу поделать”, - развел руками ректор.
В письме к Валентину Скурлову, эксперту аукционного дома “Сотбис” Татьяна Мунтян рассказывает об этой истории так: “Я приезжала посмотреть на экспонаты, но дать нам их отказались, хотя это была серьезная выставка под эгидой правительства и лично президента Путина. Все участники - и из Перми, из Иркутска, из Екатеринбурга сами возили вещи в Брюссель. Таковы музейные правила - есть материально-ответственное хранение. Не дал свои экспонаты только минералогический музей пермского универститета во главе с этой тетей Чайковской (тоже мне - даже ректор с ней не мог справиться!) Коллекция была бы спасена, если была бы опубликована в наших каталогах - и тогда трудно было бы скрыть недостачи и подделки. (…) Как меня все это возмущает! Растаскивают, теряют вещи, имеющие такую ценность для нашего народа и культуры. (…) Не умеют хранить - все у них переломанное, пыльное было, неописанное или неправильно описанное. Большой попугай был с головой, наполовину дополненной пластилином. Когда мы у них просили вещи, то обещали поддержку наших профи-реставраторов, Но для них лучше пусть вещи будут стоять изуродованные, чем дать в Москву. Мне же эта (…) Чайковская шипела, что мы все хотим забрать у уральского народа, но он поднимется и сметет нас”.
Неизвестно, выразили ли Елене Чайковской по приезду с юга благодарность за “спасение” работ Денисова-Уральского, но известно, что столичная искусствоведческая общественность порывались писать письмо в министерство культуры страны, чтобы отобрать коллекцию у пермяков и перенести ее в более цивилизованное место.
Но все осталось на своих местах.
Но сколько веревочке ни виться, при передаче дел, спустя почти двадцать лет, все вскрылось. Представьте ужас нового директора минералогического музея, который в 2009 году вступив в должность, вдруг, проводя инвентаризацию, находит предметы, которые, как объяснили предшествнники, утеряны в Болгарии! Оказывается, часть утерянных экспонатов заменили фальшивками. Заказали их, что характерно камнерезам из Красного Ясыла – те достигли такого мастерства, что им легко было сделать копию работ Денисова-Уральского или Фаберже. Но, к примеру, ковш из родонита, получился, конечно же, другим.
И что теперь делать? Первым делом сходите на выставку работ Денисова-Уральского в ПГХГ, она еще идет. Работы этого выдающегося мастера не часто достают из запасников, а они стоят того, чтобы их увидеть.