Один из работников бухгалетрии камнерезной фабрики в селе Вторые Ключики хвастался: «я 62 человека посадил!», - пишет Валентина Теплых в книге “За скупыми строчками приказов. Дело было в 1936-38 годах.
«Поразителен тот факт, - продолжает она, - что этого доносчика в селе знали, были уверены, что он писал жалобы. И все молчали, боялись его. Не он всех боялся, а его боялись. Люди рассказывали, что когда он умер, (это произошло где-то в 1960-е), то заводские рабочие не хотели идти на похороны, и начальник цеха силой приказа вынудил их проводить «уважаемого члена цехового коллектива» в последний путь».
«Поразителен тот факт, - продолжает она, - что этого доносчика в селе знали, были уверены, что он писал жалобы. И все молчали, боялись его. Не он всех боялся, а его боялись. Люди рассказывали, что когда он умер, (это произошло где-то в 1960-е), то заводские рабочие не хотели идти на похороны, и начальник цеха силой приказа вынудил их проводить «уважаемого члена цехового коллектива» в последний путь».
В этой истории есть все, чтобы стать романом: драгоценные камни, мощный Урал, красноармейцы, противостояние Перми и Свердловска, дерзкие похищения и нелепые убийства. И все это – вокруг художника Алексея Денисова-Уральского, выставка работ которого сейчас проходит в Пермской государственной художественной галерее.
Век назад он был официальным певцом Урала. Имя это гремело по обе стороны океана. В США, например, русское искусство олицетворяли имена Репин, Фаберже и Денисов-Уральский. “Куинджи, Шишкин и даже Верещагин – вот что такое господин Денисов-Уральский”, - писали о нем “Пермские губернские ведомости” в начале прошлого века – выставка художника проходила в доме Мешкова. В числе прочего, демонстрировалась и картина “Лесной пожар”. Устроители сделали то, что сейчас мы называем инсталляцией: жарко натопили печи и эффект от картины был ошеломительным.
Спустя очень много лет одна из версий этой картины растрогает американского исследователя Роберта Уильямса. Он увидит ее в пивоварне и заинтересуется историей ее появления на американском континенте. В результате, он напишет книгу "Русское искусство и американские деньги. 1900 - 1940". Книга вышла в 1980 году в издательстве Harvard university press и стала прорывом в своей области. Информация о том, как, кому и за сколько советское государство продавало музейные сокровища, в перестроечное время была перепечатана с разной степенью полноты во многих советских СМИ, наделала много шума и стала ещё одной причиной падения коммунистического режима.
Сама же картина “Лесной пожар” вернулась на родину. Дело было так: как раз потеплели советско-американские отношения и в качестве жеста доброй воли, американцы в лице National Endowment for the Humanities подарили картину “Лесной пожар” СССР. Ну потому что это – национальное достояние, в ней русский дух и с общечеловеческой точки зрения, без нее народ не полный. Произошло это в марте 1979 года. Об этом событии была пара небольших заметок в советских газетах.
При чем тут Пермь? При том, что Анатолий Добрынин, тогда посол СССР, при передаче ее говорил американским журналистам, что еще не решено, где будет ее место – в Третьяковке или Пермской галерее. Зарубежные исследователи даже знают, что ПГХГ писала письмо в министерство культуры, чтобы картину передали именно им – один из вариантов “Лесного пожара” здесь уже есть и вместе они составят отличную экспозицию. Но ответа пермяки не дождались. “Американский” “Лесной пожар” отправили в запасники другой провинциальной художественной галереи страны.
Продолжение следует.
А.К.Денисов-Уральский "Лесной пожар", 1910 г.
Век назад он был официальным певцом Урала. Имя это гремело по обе стороны океана. В США, например, русское искусство олицетворяли имена Репин, Фаберже и Денисов-Уральский. “Куинджи, Шишкин и даже Верещагин – вот что такое господин Денисов-Уральский”, - писали о нем “Пермские губернские ведомости” в начале прошлого века – выставка художника проходила в доме Мешкова. В числе прочего, демонстрировалась и картина “Лесной пожар”. Устроители сделали то, что сейчас мы называем инсталляцией: жарко натопили печи и эффект от картины был ошеломительным.
Спустя очень много лет одна из версий этой картины растрогает американского исследователя Роберта Уильямса. Он увидит ее в пивоварне и заинтересуется историей ее появления на американском континенте. В результате, он напишет книгу "Русское искусство и американские деньги. 1900 - 1940". Книга вышла в 1980 году в издательстве Harvard university press и стала прорывом в своей области. Информация о том, как, кому и за сколько советское государство продавало музейные сокровища, в перестроечное время была перепечатана с разной степенью полноты во многих советских СМИ, наделала много шума и стала ещё одной причиной падения коммунистического режима.
Сама же картина “Лесной пожар” вернулась на родину. Дело было так: как раз потеплели советско-американские отношения и в качестве жеста доброй воли, американцы в лице National Endowment for the Humanities подарили картину “Лесной пожар” СССР. Ну потому что это – национальное достояние, в ней русский дух и с общечеловеческой точки зрения, без нее народ не полный. Произошло это в марте 1979 года. Об этом событии была пара небольших заметок в советских газетах.
При чем тут Пермь? При том, что Анатолий Добрынин, тогда посол СССР, при передаче ее говорил американским журналистам, что еще не решено, где будет ее место – в Третьяковке или Пермской галерее. Зарубежные исследователи даже знают, что ПГХГ писала письмо в министерство культуры, чтобы картину передали именно им – один из вариантов “Лесного пожара” здесь уже есть и вместе они составят отличную экспозицию. Но ответа пермяки не дождались. “Американский” “Лесной пожар” отправили в запасники другой провинциальной художественной галереи страны.
Продолжение следует.
А.К.Денисов-Уральский "Лесной пожар", 1910 г.
Продолжение. Начало истории - 9 сентября 2019 года.
#2 “Пермскую” картину “Лесной пожар” принесли в Пермскую галерею красноармейцы в сентябре 1934 года. Это была разновидность “крестного хода”, только вместо иконы несли картину. Она попала к бойцам Красной Армии еще в гражданскую войну и с тех пор путешествовала со штабом дивизии и вот, имея те же внутренние мотивы, что и американцы, военнослужащие передали картину народу.
Николай Серебренников, тогда возглавлявший галерею, живо интересовался судьбой Денисова-Уральского, писал письма разным адресатам с просьбой помочь в сборе материалов, но биографию художника написали, в конечном итоге, свердловчане – Борис Павловский и Светлана Семенова. Екатеринбуржцы же отметили и его 150-летие Всероссийской научной конференцией. Одна из тем звучала так: “Роль наследия А.К. Денисова-Уральского в формировании имиджа Екатеринбурга и Уральского региона».
При том, что именно в Перми чудом оказалась уникальная коллекция камнерезных изделий Денисова-Уральского.
#2 “Пермскую” картину “Лесной пожар” принесли в Пермскую галерею красноармейцы в сентябре 1934 года. Это была разновидность “крестного хода”, только вместо иконы несли картину. Она попала к бойцам Красной Армии еще в гражданскую войну и с тех пор путешествовала со штабом дивизии и вот, имея те же внутренние мотивы, что и американцы, военнослужащие передали картину народу.
Николай Серебренников, тогда возглавлявший галерею, живо интересовался судьбой Денисова-Уральского, писал письма разным адресатам с просьбой помочь в сборе материалов, но биографию художника написали, в конечном итоге, свердловчане – Борис Павловский и Светлана Семенова. Екатеринбуржцы же отметили и его 150-летие Всероссийской научной конференцией. Одна из тем звучала так: “Роль наследия А.К. Денисова-Уральского в формировании имиджа Екатеринбурга и Уральского региона».
При том, что именно в Перми чудом оказалась уникальная коллекция камнерезных изделий Денисова-Уральского.
#3. Продолжение. Начало 10 сентября 2019 года.
В романе Ивана Ефремова "Лезвие бритвы" есть отсыл к работам Денисова-Уральского. Написанная в 1959-63 годах книга стала не просто событием - открытием. Научно-фантастический приключенческий роман с любовной линией и философскими отступлениями, начинается с пролога.
За словами о том, что случайности не так уж и случайны, а незаметные совпадения и могут быть спусковым крючком или замыкающей кнопкой событий, следует фраза: "5 марта 1916 года в Петрограде, на Морской, открылась выставка известного художника и ювелира, собирателя самоцветных сокровищ Урала Алексея Козьмича Денисова-Уральского". По выставке ходит и зачарованный камнями мальчик Ваня.
Биограф Ивана Ефремова Петр Чудинов (к слову, пермяк, из Очера, ставший выдающимся ученым-палеонтологом) пишет, что автор в нем изобразил сам себя. Больше ни мальчик в матросском костюмчике, ни аллегорические фигуры мировых держав, которые Ефремов довольно подробно описывает, в тексте романа не встречаются. Зачем они были? Что это - замыкающая кнопка или спусковой крючок событий, только происходящих уже не в романе , а на самом деле?
Когда Иван Ефремов писал этот роман, большая часть этих самых фигурок воюющих держав Денисова-Уральского уже мирно хранилась в запасниках ПГХГ. Что-то осталось и в минералогическом музее ПГУ, откуда в свое время и была передана в галерею эта коллекция. Настоящая история того, как эта коллекция попала в Пермь пока не только не написана, но и по-настоящему, не раскрыта до сих пор. Есть только версии.
Светлана Семенова, написавшая самую полную на сегодняшний день биографию Денисова-Уральского, считает, что коллекция, которая сейчас хранится в Перми – часть дара, который Денисов-Уральский завещал Екатеринбургу. У неё есть веские доказательства не только этого, но и того, что Екатеринбург подарка не принял.
Первая глава ее книги “Пламя и камень” так и называется “Дарю Екатеринбургу…” Отверженный”.
Светлана Семенова приводит письма Денисова-Уральского екатеринбуржским большевикам, в которых тот хлопочет об устройстве своего музея в Екатеринбурге, предлагает вариант его названия и здания, где бы можно было его коллекцию разместить. В числе экспонатов, которые он предлагает: сто картин, которые хранятся в его доме в Финляндии, коллекция минералов и та самая аллегорическая группа фигур. “…Из одного того, что у меня здесь есть и что сохранилось до настоящего времени в России, включая туда минералы и изделия, принятые Пермским университетом, вполне можно устроить богатый и интересный в научном отношении и исключительный по своему подбору образцов музей, наглядно знакомящий публику с богатствами Урала, их добычей и видами его”. Приводит автор письмо Денисова-Уральского, хранящееся а архиве Свердловской области. Письмо без даты, но оно могло быть написано в 1922 – 23 годах.
В книге Семеновой есть и письма видного большевика Виктора Быкова, который хлопочет об открытии музея и обращается то к одному адресату, то к другому. Время тогда было такое, что центр управления регионом стремительно менялся и не было никого, кто бы мог принять окончательное решение: да, музей будет или нет, ничего нам не надо.
Светлана Семенова приводит слова уральского краеведа, который помнит резолюцию “В подарках белогвардейского выродка уральский пролетариат не нуждается”, но автора ее не помнит. В общем, вопрос был замотан и кончился сам собой со смертью Денисова-Уральского в 1926 году.
Омут времени сомкнулся над тем временем, до нас дошли лишь фрагменты. Главный для нас вопрос: как коллекция Денисова-Уральского оказалась в Пермском университете?
Продолжение следует
На фото: А.К.Денисов-Уральский "Франция-победительница". Из фондов ПГХГ.
В романе Ивана Ефремова "Лезвие бритвы" есть отсыл к работам Денисова-Уральского. Написанная в 1959-63 годах книга стала не просто событием - открытием. Научно-фантастический приключенческий роман с любовной линией и философскими отступлениями, начинается с пролога.
За словами о том, что случайности не так уж и случайны, а незаметные совпадения и могут быть спусковым крючком или замыкающей кнопкой событий, следует фраза: "5 марта 1916 года в Петрограде, на Морской, открылась выставка известного художника и ювелира, собирателя самоцветных сокровищ Урала Алексея Козьмича Денисова-Уральского". По выставке ходит и зачарованный камнями мальчик Ваня.
Биограф Ивана Ефремова Петр Чудинов (к слову, пермяк, из Очера, ставший выдающимся ученым-палеонтологом) пишет, что автор в нем изобразил сам себя. Больше ни мальчик в матросском костюмчике, ни аллегорические фигуры мировых держав, которые Ефремов довольно подробно описывает, в тексте романа не встречаются. Зачем они были? Что это - замыкающая кнопка или спусковой крючок событий, только происходящих уже не в романе , а на самом деле?
Когда Иван Ефремов писал этот роман, большая часть этих самых фигурок воюющих держав Денисова-Уральского уже мирно хранилась в запасниках ПГХГ. Что-то осталось и в минералогическом музее ПГУ, откуда в свое время и была передана в галерею эта коллекция. Настоящая история того, как эта коллекция попала в Пермь пока не только не написана, но и по-настоящему, не раскрыта до сих пор. Есть только версии.
Светлана Семенова, написавшая самую полную на сегодняшний день биографию Денисова-Уральского, считает, что коллекция, которая сейчас хранится в Перми – часть дара, который Денисов-Уральский завещал Екатеринбургу. У неё есть веские доказательства не только этого, но и того, что Екатеринбург подарка не принял.
Первая глава ее книги “Пламя и камень” так и называется “Дарю Екатеринбургу…” Отверженный”.
Светлана Семенова приводит письма Денисова-Уральского екатеринбуржским большевикам, в которых тот хлопочет об устройстве своего музея в Екатеринбурге, предлагает вариант его названия и здания, где бы можно было его коллекцию разместить. В числе экспонатов, которые он предлагает: сто картин, которые хранятся в его доме в Финляндии, коллекция минералов и та самая аллегорическая группа фигур. “…Из одного того, что у меня здесь есть и что сохранилось до настоящего времени в России, включая туда минералы и изделия, принятые Пермским университетом, вполне можно устроить богатый и интересный в научном отношении и исключительный по своему подбору образцов музей, наглядно знакомящий публику с богатствами Урала, их добычей и видами его”. Приводит автор письмо Денисова-Уральского, хранящееся а архиве Свердловской области. Письмо без даты, но оно могло быть написано в 1922 – 23 годах.
В книге Семеновой есть и письма видного большевика Виктора Быкова, который хлопочет об открытии музея и обращается то к одному адресату, то к другому. Время тогда было такое, что центр управления регионом стремительно менялся и не было никого, кто бы мог принять окончательное решение: да, музей будет или нет, ничего нам не надо.
Светлана Семенова приводит слова уральского краеведа, который помнит резолюцию “В подарках белогвардейского выродка уральский пролетариат не нуждается”, но автора ее не помнит. В общем, вопрос был замотан и кончился сам собой со смертью Денисова-Уральского в 1926 году.
Омут времени сомкнулся над тем временем, до нас дошли лишь фрагменты. Главный для нас вопрос: как коллекция Денисова-Уральского оказалась в Пермском университете?
Продолжение следует
На фото: А.К.Денисов-Уральский "Франция-победительница". Из фондов ПГХГ.