На следующий день Ева вела себя точно также. Молчала, погруженная куда-то в глубь себя, и своим полным отрешением обрывала каждую попытку повторить с ней.

Постоянно подгоняемая подругой впервые в жизни Ксюша прибыла на работу вовремя и все плакалась, что могла бы спокойно поспать ещё целых полчаса.

Образы - кристаллы живые, 
Эмоции, что в душах пылают, 
От первых шагов до прощаний, 
Судьбы переплетения знают.

Я посмотрела на него, и внутри стало тепло, но вместе с тем — страшно. Я не привыкла к утру после. К тому, что кто-то остаётся. Обычно после сближения всё заканчивается, люди исчезают, чувства прячутся под холодный кафель повседневности. А сейчас... он здесь.

Хмыкнув, Сэм садится на кровать, смотря на порез на руке и иногда потирая шею. Время идет, он же следит только за порезом на своей ладони, с удовлетворением замечая, как рана на глазах заживает, хоть и довольно медленно - странная регенерация, обычно не свойственная людям, особенность Самуэля с рождения. Мама только усмехалась на вопросы юного сына когда-то и говорила не задумываться над этим, так что рыцарь в итоге так и не узнал причину появления у него этого удивительного свойства.

Эбриль позволяла ему только тьму и легкие касания. Лантер не имел права видеть принцессу обнаженной, губами мог касаться лишь ее щек, ладоней и ступней. Изредка Эбриль сама целовала его в шею или щеку, изредка его руки могли касаться ее тела через ткань нижних юбок, прямо как сейчас.

Аллед Веул, младший брат Мелззи, был давним верным другом Фелагса. Он чувствительно относился к миру, стараясь при этом не показывать истинные переживания. Аллед обладал тихим нравом, едва способным за себя постоять, как казалось со стороны.

Большинство пиратов редко заботились о своем внешнем виде, позволяя волосам расти, как вздумается. Но Грахго так и не смог избавиться от привычки ходить гладко выбритым. Это отнимало время, иногда мешало, но так и осталось неотъемлимой частью его жизни.

К моему глубочайшему недоумению, помещение никоим образом не походило на увешанный салфеточками и покрывальцами бабушкатник. На нормальную спальню, впрочем, тоже: кроме дряхлого шкафа без одной дверцы и пары матрасов под стеной здесь находились лишь расстроенная на грани слез, обхватившая себя руками Лараэль и сонно лупающая глазами Вил.

Сколько не думай над этим всем, - не поймешь. Надо чтоб разъяснил всё тот, кто своими очами всё видывал, и тот, кто в загадочном прошлом самолично бывал.
Вот только таких на хемле сырой вряд ли много, и даже если такие и есть, то и те ничего не скажут. Ворога страшиться начнут, также, как и Бажен.