sᴇʟғᴘʟᴀᴄᴇ 𖦹 ᴘsʏᴄʜo ɪssᴜᴇs// Селфплейс психические проблемы

Аутизм и селфхарм у взрослых,статья с life sings

Я получил диагноз «аутизм» только в 30 лет. Но ещё в гораздо более юном возрасте были явные признаки, что что-то не так.

Все это замечали, включая моих родителей, но они видели лишь часть проблемы. А то, чего они не видели и что я очень хорошо скрывал первые несколько лет, — это как сильно я страдал эмоционально. Мне никогда ничего толком не было понятно.

И дело было не в чужих эмоциях и не в том, что я их не понимал, — как ни странно, я их видел: лица менялись, люди плакали, когда расстраивались, улыбались, когда были счастливы, ну, все эти азы, которые узнаёшь к четырём годам. Но чего я действительно никогда не понимал, так это того, что чувствую я сам. Не было простого способа разобраться: я не мог посмотреть на себя и увидеть свою реакцию, а даже если бы мог, она не всегда была «правильной» для того, что я испытывал. Моё лицо, скорее всего, было таким же пустым, как и мой мозг, пытающийся понять происходящее.

Где-то в 12 лет я случайно обнаружил самоповреждение. Я также всё больше злился на людей за их поступки, которых я не понимал, за то, что меня не слушали или ожидали, что я пойму вещи, которые никто никогда мне не объяснял. Но я также знал, что причинять боль другим из-за злости — плохо. Я никогда не хотел делать больно другим. Зато я мог сделать больно себе — и заставить мои чувства исчезнуть.

Всё началось с того, что я был расстроен и раздражён, и во мне было столько эмоций, что я даже не знал, как их опознать, не говоря уже о том, чтобы справиться с ними. Поэтому я заставлял эмоции прекратиться. Во многих смыслах это был очень простой и логичный поступок. Это означало, что большая проблема перестала быть проблемой. Исчезли то, что я сейчас понимаю как срывы (когда я накапливал всё внутри и в конце концов срывался в слёзы, сам не зная почему).

Я бы никогда не сказал, что «выздоровел», но когда промежутки между самоповреждениями теперь достигают двух лет, я точно могу сказать, что мне стало намного лучше. Огромную роль в том, чтобы отойти от самоповреждения, сыграло начало понимания того, кто я есть на самом деле. Стать собой — таким, каким я никогда раньше не был, — стало для меня ключом к тому, чтобы больше не полагаться на самоповреждение так, как раньше. У меня долгое время не было собственной идентичности: я был просто тихим ребёнком, который хорошо себя вёл, иногда говорил что-то странное или пару раз в год потихоньку срывался в углу.

Теперь, зная, почему вещи, которые другим давались легко, были сложны для меня, и понимая, что это не моя вина, оглядываясь назад, я испытываю досаду: возможно, мне не понадобился бы такой экстремальный способ справляться со всем, если бы люди были чуть более понимающими. Если бы мне поставили диагноз раньше, у меня могли бы быть другие способы справиться с эмоциями, которые я не мог вынести. Но их не было, и поэтому, будучи всего лишь 12-летним ребёнком, я делал всё, что мог, чтобы просто продолжать жить. Это никогда не казалось мне выбором. У меня не было других вариантов, я не знал ничего лучшего; самоповреждение было единственным, что мне помогало, и я этим пользовался.

Мне пришлось многому учиться об эмоциях, которые для многих людей естественны. Требуется много усилий, чтобы просто понять, что я чувствую, не говоря уже о том, почему и что с этим делать. Я становлюсь в этом лучше — помогает практика, но также и наличие людей, которые активно пытаются тебя научить. Без этого я, возможно, до сих пор застрял бы с теми же проблемами и никогда бы не сдвинулся с места.

#тейк | @PsychoPromblem | Send take now✧⁠*⁠。