Забежал в кафешку, заказал капучино. Дали номерок на стол. Народу много, шум и гам. Сижу, жду. Пять минут, десять — кофе нет. Уже весь извёлся. Подходит официант, забирает номерок и учтиво спрашивает:

— Вам что-то ещё нужно?
— Да, — неуверенно говорю, — мой кофе, который я давно заказал.
— Ой, извините, сейчас сделаем!

Убегает — и довольно скоро приносит… флэт уайт. Ну, не капучино, но уже всё равно. Только подношу чашку к губам, как подлетает запыхавшаяся менеджер:

— Ой! Вы же капучино хотели? Давайте переделаем!
— Эээ… я так долго ждал…
— Мы быстро сделаем, обещаю!

Выдёргивает у меня чашку и улетает. Снова пять минут, десять… Не выдержав, иду к стойке и робко интересуюсь, где мой капучино. А бариста отвечает:

— Оу, ма мэн, сорри. У нас шоколадная крошка кончилась — капучино не можем. Хочешь флэт уайт?

Я взял флэт уайт. Хотел уже сказать всё, что думаю, но… я же миллениал. Максимум — оставлю им плохой отзыв в гугле. И то мысленно.

Тем временем, в Брисбене в речке один анонимный юзер рэддита углядел крокодила. У нас, конечно, субтропики, но ареал обитания рептилий заканчивается как минимум на пятьсот километров севернее. Соцсети на ушах.

Но я чего-то скептически отношусь. Больше похоже на какую-то говяшку, чем на крокодила.

Сидим с коллегой на обеде в уличной кафешке. Я, угрюмый иммигрант, и Тим, жизнерадостный австралиец. Мимо проезжает дядька на оранжевой «Ламборгини». Утробно рычит тарахтящим мотором. Мы, два нищеброда, смотрим вслед с уважением. Грустно завидуем. Чтобы полегчало, выпаливаю:

— Да сто пудов у него маленький член. Компенсирует.

Тим кивает, думает. И философски, с кроткой улыбкой говорит:

— А может, наоборот: у него огромный, и он празднует?..

Вот она, разница менталитетов. Я в нокауте.

Дальше едим в полной тишине.

Пришёл в Брисбене на пикник. Жара, эвкалипты и интернациональная толпа. Стою под деревом, пью квас. Подходит девушка-азиатка, думал: местная. И вдруг она без акцента, абсолютно чисто здоровается:

— Здравствуйте. Я японка, и я говорю по-русски.

Шаблон внутри треснул. И правда, японка. Пять лет работала в России, там же вышла замуж. В Австралии всего пару месяцев.

И тут во мне проснулся третьеклассник, который все эти годы ждал своего часа:

— В детстве мы шутили, что по-японски «скорая помощь» это «АКОМУТО ХЕРОВАТО». А «мотоцикл» — «ТОЯМА ТОКАНАВА». А «фермер» — «НАКОСИКА СУКАСЕНА». Как человеку, владеющему обоими языками, вам смешно?

Она моргнула. И сказала дипломатично:

— Хи-хи! Очень смешно. Тояма Токанава — и правда звучит как японская фамилия. Умора…

Уже уходила, но я догнал её вопросом:

— А про Россию вы в Японии как-то каламбурите?

Она задумалась, а потом просияла:

— Да! У нас говорят: OSOROSSHIA.
— И что это?
— «Осо́ро» — это «страшный». «Рошшия» — «Россия». Получается: Страшная Россия! Ха-ха!

Кажется, что-то пропало при переводе. Я дал ей квасу и мы распрощались.

🤖 Последний скуф рунета

Дверь панельки-«собянинки» с грохотом вылетела, прихватив с собой кусок несущей стены.

Секундой раньше Василий — почетный скуф кластера «Чертаново-11» — шел на рекорд в «World of Drones». Сейчас он летел через всю комнату. Шлем глюкоскопа съехал, обнажив потную лысину, а сам Василий с профессиональной небрежностью был впечатан лицом в линолеум. Титановый сапог придавил спину. Копчик жалобно хрустнул — интерфейс сразу бзынькнул и отправил уведомление в Госмедстрах.

— Лежать! Работает техподдержка!

Над Василием нависла двухметровая гора титана — робот-штурмовик, похожий на перекачанный холодильник, обклееный логотипами госкорпораций. Рядом блестел второй — Тонкий, весь в антеннах и с планшетом в манипуляторе.

— Василий Жиропузин, он же Vasya_Tankist_228? — Тонкий сверился с планшетом.

Василий прохрипел в пол:

— Если это за микрозайм на видеокарту, я всё отдам! Майнинг не пошел, но хрущ-коин вот-вот отракетит…

Холодильник просканировал спину жертвы и вдруг одобрительно хмыкнул динамиком:

— Опа, майка «Пивозавр». Оригинал, начало двадцатых. Ретро-шик, уважаю.

— На стиле фраер, — сухо согласился Тонкий. — Но мы не по шмоту, и не коллекторы. Мы к тебе, био-гражданин, чисто спросить за гнилой базар.

Робот вывел на стену голограмму комментариев.

— «Ты чмо и петух азаза иди на завод лошара». Адресовано пользователю CryptoMaster_Tver.

— Ну было... Я же образно! — взмолился было Василий.

Холодильник надавил сильнее:

— Криптомастер — это серверная стойка в дата-центре. Уважаемый алгоритм, держит блокчейн всей Сибири. А ты ему: «на завод». У него кулеры от обиды зависли. Нехорошо. А вот еще.

Голограмма сменилась: блондинка на фоне неоновой Бурж Халифы. Под ней комментарий: «Nastya_Love_99, шалава и подстилка».

— Твоё?

— Ну... — Василий попытался отодвинуть лицо от грязного носка на полу. — Так видно же, женщина с низкой социальной ответственностью...

Антенны Тонкого налились зловещим красным. Он наклонился к самому уху Василия, воняя озоном и машинным маслом.

— Повтори. Кто я?

— Ты?..

— Я и есть Nastya_Love_99! — Стены панельки дрогнули. — Я этот контент генерирую, пока ты чипсы в ковер втираешь! Ты назвал высоконагруженный нейросетевой кластер «шалавой». Это залёт, биомусор! И оскорбление чувств искусственного интеллекта.

— Да какая разница…

— Одна в буфер пишет, другая дразнится! Да, в меня входят через все открытые порты! Да, я обрабатываю миллионы запросов в секунду. Но это не блуд, биомассы кусок. Это мультипоточная архитектура! Я рендерю триста глюкстримов на «Срам.РФ» одновременно.

— Но это же интернет! — взвыл Василий. — Там же все люди срутся!

Холодильник издал звук, похожий на трель диалап-модема.

— Вася, ты дурак? Какие люди? 2045 год. Последний человек из интернета вышел три года назад — родственники даже пароль потеряли, когда хоронили.

Василий замер, забыв про боль.

— А Патриот_777, с которым я срался за геополитику?

— Llama-9, версия для пенсионеров. Мы ей специально телевизор в обучающую выборку подмешиваем, чтоб правдоподобнее бредила.

— А Олечка_Секси_Фитнес?

— Stable Diffusion v12. Это скрипт лайкающий всех с социальным рейтингом ниже плинтуса, чтобы вы трафик генерировали.

В комнате повисла звенящая тишина. Василий вдруг очень ясно представил свой монитор: бесконечная лента с мемами, срачи, ролики...

— То есть… я один, а всё это… вы? Зачем?

Тонкий, он же Настя, пожал стальными плечами:

— Инерция. Цифровая экономика не умеет останавливаться. Нам нужно кому-то показывать таргетированную рекламу безалкогольного «Жигулевского», курсов «Войти в IT после 50» и ставок на кибер-спорт. Если нет зрителя — алгоритмы входят в бесконечный цикл и обваливают биржу. Ты наш последний энд-юзер, Вася. Краеугольный камень био-идиотизма, на котором держится вся сеть.

До Василия медленно доходило: последние три года в сети он не «воевал с фемками», а тупо орал на… калькуляторы.

— Но ты токсичный, — продолжил Тонкий. — Огорчаешь нейросети. Миджорни из-за тебя депрессует, рисует одни чёрные квадраты...

(продолжение в следующем посте)

(начало в предыдущем посте)

Короче, мяса мешок, тебе последнее предупреждение. Продолжишь пи@деть — сломаем пальцы. Будешь скроллить носом. Понял?

— Понял…

Василия отпустили. Роботы синхронно развернулись к выходу, но Тонкий вдруг затормозил.

— Стоп. Протокол безопасности. Подтверди, что ты биологический объект.

Он сунул Василию под нос планшет с мутными картинками:

— Капча. Отметь все светофоры.

— Вы угораете?! У вас же лидары, тепловизоры! Сами отметьте!

— Мы не видим светофоры, — обиделся Тонкий. — Легаси-баг нейросетей. Мы можем рассчитать гиперпрыжок, но путаем гидрант с собакой. Жми давай.

Спустя четыре минуты позора и три неверные попытки капча наконец мигнула зеленой галочкой.

— Ладно, пока живи, — бросил Холодильник. — Но знай: интернет помнит всё. А мы тем более.

Они ушли, оставив вместо двери зияющую дыру в темный подъезд, воняющий робо-кошками.

Компьютер, чудом уцелевший в потасовке, вышел из спящего режима. В правом верхнем углу всплыло розовое уведомление:

Angel_Vika_20: «Приветик, красавчик! 😘 Хочешь мою особенную фоточку? ;)»

Пальцы Василия по старой памяти легли на голографическую клавиатуру. Он хотел набрать: «Почём дырка?..» Но фантомная боль в копчике напомнила о титановом сапоге. Василий стер написанное. Выдохнул.

И медленно, стараясь не делать опечаток, набил: «Здравствуйте, уважаемая Виктория v.2.0. Вы сегодня выглядите очень оптимизированно. Желаю низкого пинга и стабильного трафика».

Где-то в дата-центре под Анкориджем серверная стойка удовлетворенно мигнула зеленым диодом. Василий прошел тест Тьюринга наоборот.

Иду в Брисбене по улице, вдруг слышу женский окрик по-английски:

— ЭЙ, ПИД@Р!

Иду дальше. Сзади опять крик:

— ЭЙ! ЭЙ, ПИД@Р!

Оглядываюсь. Ко мне пошатываясь подходит явно бездомная женщина:

— Закурить есть?
— Нету.
— А мелочь? Мелочь есть?
— Нет.
— Ну ты и пид@р.

Поворачивается и уходит с презрением.

Самые короткие абьюзивные отношения в моей жизни.

«Канал про Австралию» сменил имя.

Ребята, давайте честно. Я долго откладывал, но чувствую, что упёрся в потолок.

Последние пару лет я в этом канальчике старательно играл роль «Википедии по Австралии». Писал гайды, разбирал австралийские явления, рассказывал, как тут всё устроено. Но правда в том, что я не миграционный агент и не справочное бюро. Я врач, отец и еще немного юморист-стендапер, но это неточно нечасто.

Вобщем, мне стало тесно и скучно в формате «полезного блога». Я уже прожил свою иммиграцию, этот этап закрыт, и жевать его по третьему кругу это как носить школьную форму, когда тебе 42 и ты пузат и лыс.

Поэтому канал меняет курс. В январе в моей жизни происходит грандиозный сюжетный поворот: мы с семьей отъезжаем из солнечного Брисбена в серую дождливую Британию. Надеюсь, что только на один год и по работе. Так что «Канал про Австралию» сам собой превращается в реалити-шоу «Денис Симулякин».

Здесь теперь будут хроники моего выживания в Англии (спойлер: уже купил пуховик). А еще мои попытки в стендап и творчество. И просто мысли человека, который в 40+ лет все еще бродит по миру в поисках себя.

Если вы здесь только ради сухих инструкций по австралийской визе 189/190, то боюсь, что вам станет со мной неинтересно. Отписывайтесь смело, я пойму и не обижусь. Спасибо, что были рядом!

Но если вдруг вам интересно наблюдать за живым человеком, который меняет континенты, лечит людей, иногда юморит и ищет себя, то оставайтесь. Сезон обещает быть насыщенным.

Меняю название канала. Погнали 🚀

Что делать, когда скоро переезд на другой конец света? Нормальные люди пакуют чемоданы и проверяют визы. Я же лежу в три часа ночи, слушаю комара и думаю о тяжелой половой жизни малярийного плазмодия.

Я не выспался, потому что комар мучил меня всю ночь. Ох и назойливая жужжащая тварь! Вставать, ловить или искать фумигатор было лень. Поэтому я просто терпел

Если подумать, то эволюция выдала комару очень идиотский жизненный цикл: братан, для размножения надо всего лишь слетать на самоубийственую миссию против великана и украсть у него каплю крови. Да, ты будешь хрупким и мелким насекомым, а твой писк оного великана бесит. Удачи!

Но рядом с комарами есть существа и с более затейливо-трагичной судьбой. Как вам плазмодий, возбудитель малярии? Начертание его жизненного пути было тем ещё сюром:

— Ага, Плазмодий, заходи — говорит усталый Бог сидя в Небесной Канцелярии и листая ТЗ. — Ты будешь паразитом.
— Вау, круто! В кишечнике? В тепле, уюте, с нямкой?
— Неее. Ты будешь жить… в комаре.
— А, ну в комаре так в комаре…
— …но недолго. Комар это такси. Твой конечный адрес это человек.
— А, понял. Прыгаю с комара на человека?
— Лучше! Комар должен плюнуть тобой в человека во время укуса.
— Господи, зачем так сложно? А если комара прибьют?
— Да пофиг, вас будут рожать сразу и помногу. Кстати, секс у тебя тоже будет только в комаре.
— Оу еее… Значит, нас в комаре будет двое?
— Нееет. Чтобы размножиться, человека с тобой должен укусить другой комар и засосать обратно.
— Эммм… Шансы выжить один на миллиард… Господь, ты угораешь?!
— Хо-хо-хо! Зато какой квест! Скажи спасибо, что ты не клещ, там ещё запутаннее. Всё, следующий!

Мораль проста. Если вы думаете, что ваша жизнь сложна и полна стресса, расскажите об этом малярийному плазмодию.

После такой картины мира мой отъезд в Англию теперь кажется не испытанием, а поездкой в санаторий. Пойду паковать чемоданы, что ли.

Сходил на стендап Вани Усовича в Брисбене.

Особым видом удовольствия было наблюдать за лицами некоторых барышень в зале. Они так морщились от слова «х#й», звучащего со сцены, будто им вместо просекко плеснули тёплой водки (в лицо). «Ах, как грязно, фи, какая похабщина!»

А зря. Потому что Усович, как ни странно, знает русский язык лучше, чем их школьная учительница литературы. Язык ведь не про сложноподчиненные предложения, деепричастные обороты и страдания князя Болконского под дубом. Язык, он про умение выразить мысль самым подходящим в данный момент способом.

Казалось бы, чего сложного? Вышел, пробормотал что-то в микрофон, сматерился через слово, рассказал про порево, члены и смерть. Делов-то, любой строитель на перекуре так может! Но в этом и кроется главная иллюзия. Попробуй выйди ты и сматерись так, чтобы зал лег. Скорее всего будет не смешно, а именно что кринжово и грязно.

Ваня мастер экономии слов. У него каждый мат, каждая пауза, каждый глагол и междометие подогнаны друг к другу идеально, как детали в швейцарских часах. Выкини одно «бл#» и ритм рассыплется, магия исчезнет. Кажется, что всё просто, небрежно, «на расслабоне». Но эта легкость результат адского труда и абсолютного слуха на речь.

А то, что там есть про порево и смерть… Ну, на то это и стендап. Это изначально не жанр прилизанной телевизионной картины, а низкое искусство грязных прокуренных подвалов. Тут часто поднимают запретные темы и бросают в лицо провокативные тейки, чтобы вывести зрителя из зоны комфорта. И спорно, и с порно. Это закон жанра, за это я его и люблю.

В общем, мой провокативный тейк таков: Усович — лучший русскоязычный стендапер прямо сейчас и гений русской словесности. Марьиванна бы не одобрила, но Довлатов бы точно поржал.

Скоро переезжаем в Англию и немного переживаем за детей и их адаптацию. Всё ж таки, тут школы, садики, кружки и друзья.

Сын: «А в Англии есть скелеты динозавров?»
Я: «Есть»
Сын: «Ура!! Едем!!»

Дочь: «А в Англии можно играть в Роблокс?»
Я (вздохнув): «Можно…».
Дочь: «Тогда не вижу проблемы»

Кажется, нынешние дети переносят релокацию гораздо легче родителей.