Повторяющаяся травма во взрослой жизни разъедает структуру уже сформированной личности, но повторяющаяся травма в детстве формирует и деформирует личность. Ребенок, запертый в ловушке абьюзивной среды, сталкивается с чудовищно сложными задачами адаптации. Он должен найти способ сохранить чувства доверия к людям, которым доверять нельзя, безопасности в ситуации, которая небезопасна, контроля в ситуации, которая ужасающе непредсказуема, и силы в ситуации беспомощности. Неспособный позаботиться о себе и защитить себя, он должен компенсировать отсутствие заботы и защиты со стороны взрослых единственным средством, имеющимся в его распоряжении, — незрелой системой психологических защит.
Патологическая среда насилия в детстве вынуждает развивать экстраординарные способности, как созидательные, так и разрушительные.
Она способствует развитию аномальных состояний сознания, в. которых обычные отношения тела и разума, реальности и воображения, знания и памяти больше не существуют. Эти измененные состояния сознания допускают появление поразительного числа симптомов, как соматических, так и психологических. Эти симптомы одновременно скрывают и обнаруживают свои корни; они говорят на зашифрованном языке тайн, слишком ужасных, чтобы выражать их словами.
Джудит Герман

Стыд часто останавливает человека на пути к самореализации
Стыд - это дорога к нашей аутентичности.
Бертрам Мюллер

Стыд – это то, что касается идентичности и переживается, как то, что со мной что то не так.
Или есть какие то критерии, которым я себя оцениваю или сравниваю или была когда то в реальности оценена, и теперь это уже становится моим внутренним восприятием, внутренним критикующим голосом.
Ну, к примеру, для кого то чтобы быть видимым нужно быть выдающимся, иначе нельзя.
Ребенок несет маме рисунок, а маме он не интересен.
Один раз, два, три что то подобное происходит и ребенок понимает, что он не интересен миру.
Тогда нельзя быть тем, кто есть, нельзя предьявиться, это становится стыдным.
Происходит сворачивание, стыд останавливает от приближения.
Нужно показывать только то, что соотносится с этими критериями или нельзя предьявиться вообще.
Стыд очень часто проективен. И это означает, что в большинстве случаев, мы проецируем свой стыд на других, как будто это они каким то образом стыдят, на самом деле очень часто дело вообще не в других.
Дело в том, что какие то слова или поступки других могут попадать в этого уже существующего внутреннего критика.
Если удается это заметить, то можно тогда уже искать способы реальной самоподдержки или поддержки от других в этом.
Не построенной на защитах или обороне.
Если же человек продолжает проецировать свой стыд на других, то к этому еще и примешивается страх негативной оценки, и тогда попросту блокируется собственное движение, интенции.
Думаю, что в этом случае очень затруднен выбор, потому что переполненность стыдом, если он токсичен и проективен, сильно прерывает любое возбуждение, чтобы оно могло стать набравшей достаточной энергии потребностью.
Здоровое чувство стыда – может сигнализировать о том, что мы как то внутренне себя предаем, какие то важные для нас ценности.
И говорит о том, что хочется действовать в согласии с собой и какой то внутренней этикой.

Проблема работы со стыдом состоит в том, что он очень часто закладывается в раннем возрасте, и часто еще в довербальный период когда не было слов, имели значение мимика и интонации.
Или ребенок уже мог говорить, но у него было слишком мало ресурсов, чтобы обозначить свои чувства связанные со стыдом.
Поэтому, это может быть очень глубоко прошито, и кропотливо обнаруживаемо.
И это то, что требует много поддержки.
Стыд - по сути является эмоцией, которая  переживается, когда существует разрыв или прерывание поддержки со стороны среды
Обратная сторона стыда – нечувствительность к нему, и тогда я думаю, что Personality-личность,  остается таким непроницаемым.
Есть какой то образ себя он достроен до тех критериев, которым изнутри должен соответствовать человек, до какого то идеала, только это предьявляется миру.
В нарциссическом расщеплении - в контакт вносится только какая то часть себя, другая прячется, избегается, личность не может быть собой целостной в контакте.
То, что называют нарциссической депрессией - это именно эта невозможность полно присутствовать в контакте и встретиться или достичь другого.
То есть, к примеру,  можно быть только всегда со всем справляющимся, тогда та часть себя, которая не справляется, ошибается или нуждается в поддержке остается, как бы изолированной. И тогда вот такой лучшей версией себя только в контакт с миром можно, а дальше как у Станиславского, мир отвечает не верю.
Человек ощущает отвержение, собственно то чего боялся, с тем часто и сталкивается
Когда нет контакта со стыдом также сложно встретиться с реальностью, с реальным собой.
С неидеальным, не надстройкой.
Стыд – это дорога к собственной уязвимости, не идеальности и обнаружения своей базовой красоты или способности, которая присуща только этому человеку.
А это не что то, что может быть открыто путем сопоставления или подгонки, скорее то, что может быть открыто только через реальное взаимодействие с миром, если своя неидеальность принята.

у меня есть время и желание для нескольких супервизантов по бюджетной цене, заинтересованных прошу писать в 📩@MagiccMaya

Я ЗАСЛУЖИВАЮ НАКАЗАНИЯ

Не многие выразят это вот так. Когнитивная ловушка Беспощадности редко признается прямо. Она проявляется в контексте: "наверное я сам виноват в этом", "наверное, я чем-то заслужил такое отношение" -- в стойком когнитивном искажении о том, что это ок - быть наказанным за ошибки.

Очевидно, что право на ошибку имеет каждый - мы можем совершить нелепый поступок, выпалить обидные слова - мы в конце концов просто люди. И понимание это позволяет существовать прощению, пониманию, что зачастую ошибка уже наказала.

Однако встречаются люди, для кого промахи и ошибки других – как красная тряпка. Так проявляет себя Когнитивная Ловушка Беспощадности - во внутреннем стремлении именно наказывать за ошибки. Обычно это двусторонний меч - люди, которые убеждены, что требуется наказание, невидимо беспощадны к себе, как и к другим.

Оптика Ловушки Беспощадности как бы отсекает любые обстоятельства, чувства и эмоции, с которыми человек переживает свои ошибки – важным является лишь сам факт ошибки – несоответствие стандартам, нормам и правилам.
Попытка разобраться и понять в этой оптике называется "оправдание", и считается преступлением против наказания, которое обязано быть.
Это не просто рациональное соображение - Ловушка Беспощадности вызывает внутри настоящий праведный гнев, сильные эмоции, которые далее морально оправдываются. Ошибся - получи! Смеешь возражать - получи еще больше! И это внутренний диалог, и внешний.

Подобное жестокое, беспощадное отношение к себе часто является результатом жесткого стиля воспитания в детстве, когда близкие взрослые активно прибегали к наказаниям за шалости и промахи ребенка. Когда мы растем в окружении, которое транслирует эту черно-белую картину мира (многие жесткие религиозные или идеологические культуры). В результате человек вырастает с убеждением, что люди заслуживают сурового наказания за ошибки – и это единственный правильный и справедливый подход - «меня били, и я человеком вырос». Если не наказать, сядет на шею.

Ребенок, растущей в такой системе координат вырастает с большим количеством стыда - ведь запрет на оправдание, полутона, обстоятельства и нюансы отметает возможность каких-либо объяснений, кроме вины. Такой ребенок растет с частым переживанием стыда, которое во взрослой жизни выливается в нестерпимый стыд и страх ошибки. И выросший ребенок поступает так же, как поступали с ним: унижает и наказывает себя и других.

Ловушка Беспощадности как бы затемняет и игнорирует более широкую картину, виноват всегда ты: не досмотрел, не так сказал, не старался и т.п. Виктимблейминг - одно из ярких искажений, которые производит эта Ловушка: вместо сочувствия и сострадания жертва вызывает злость и желание сделать побольнее - даже если жертва - это ты сам.

Это реализуется и в повседневной жизни, и в отношениях: Ловушка Беспощадности толкает наказывать себя за набранный вес лишением себя новой одежды, за усталость - работой без выходных, за уязвимость - разрывом отношений, за внешний вид – отказом от встреч.

Попавший в это Ловушку человек не дает другим и себе права на ошибку, не готов быть великодушным и прощать, не делает скидку на несовершенство человеческой натуры. Он категоричен, готов к немедленному осуждению, не делает различий между мелкими и крупными промахами – все они равнозначно заслуживают наказания. Потому что главное – в несоответствии нормам и ожиданиям, твоим или других людей.

Часто оказавшийся в этой Ловушке человек переполнен праведным гневом и чувством правоты: он не задумывается о том, что ранит близких несправедливостью и жесткостью. Пытаясь, как в детстве, избежать ошибки, он применяет те же жестокие способы, при этом настаивая на своей правоте - может вести себя жестоко, грубо, проявляет гнев, обвиняет себя и других.

Ловушка Беспощадности напоминает о той боли и страхе, которые пережил ребенок, и он пытается наказать себя сам, искренне веря, что он заслуживает, и с ним только так и нужно.

Эта ловушка не дает возможности реализовать важную внутреннюю потребность - в спонтанности, свободе жить и пробовать.

Мы становимся жесткими, закрепощенными, "неузявимыми", требовательными - и несвободными.
Olga Nechaeva

Размышляла на днях об идее справедливости. У многих людей есть вера в то, что мир должен быть справедлив и они на это опираются в жизни. В схема-терапии потребность в справедливости даже относится к ряду базовых. Но это не совсем объясняет, что стоит за ней.

Для меня в идее справедливости есть два основных момента. Первый — это предсказуемость и гарантии, а второй — это безопасность. Если я верю в то, что мир должен быть справедлив, тогда я знаю, что если мне будет плохо, мне помогут. Тогда зло будет наказано. Это говорит, что когда я буду находиться в небезопасности или под угрозой, я могу довериться миру, что он меня защитит. Идея справедливости защищает от своей слабости, уязвимости, незащищенности.

Идея справедливости особенно сильна у тех, кто не верит в свою силу и возможность самому справиться с жизнью. Потому что тогда функцию защиты берет на себя мир. Это делегирование защиты большей фигуре — жизни, вселенной, Богу. Когда у меня нет ресурсов, как мне жить, как переживать свое бессилие и невозможность что-то изменить? Значит, в этом мире должно быть что-то, что даст мне то, что нужно. Справедливость – это упование на то, что находится вне рамках моей зоны контроля, как на то, что мне поможет.

Можно сказать, что несправедливо бить слабых. Но кто говорит об этой несправедливости? Слабый. Тот, кто бьет, не говорит об этом и не считает, что это несправедливо. Но этот же человек, который бил слабого, может оказаться в другой ситуации, где у него что-то отберут. И тогда уже он будет говорить что это нечестно, не по-пацански, неправильно. То есть идея справедливости очень контекстуальна. И она зависит от уязвимостей конкретного человека.

Менее красивые девушки могут считать, что несправедливо, что более красивым девушкам достаются лучшие партнёры. И опять же, это идет из дефицита. Но если бы такой девушке вдруг достался бы хороший партнёр, возможно, она бы смотрела на идею справедливости по-другому. И считала, что это правильно. Люди, обделённые талантами, считают несправедливым, что у них этого нет. Потому что это зона уязвимости, где они без талантов не могут получить для себя какой-то выгоды.

Для тестирования этой идеи можно провести мысленный эксперимент: если бы вы знали, что в любой жизненной ситуации, с которой вы сталкиваетесь, у вас всегда были бы ресурсы, вы всегда выходили бы победителем, вы никогда не были побеждённым или лишенным чего-то важного, насколько вам нужна была бы идея справедливости?

В разговорах о справедливости часто очень много энергии. То есть люди, требующие справедливости, могут быть очень агрессивными, потому что требовать себе гарантий намного легче, чем смотреть в свою уязвимость и переживать свое бессилие или беспомощность. Человек не может быть агрессивен в своей беспомощности. Но он может агрессивно требовать от среды, чтобы она все решила и сделала, как надо.

Вера в справедливый мир дает нам это право — требовать. А раз у нас есть право, то я не должен думать о своей слабости, я могу требовать от других выполнения своих обязательств.

При работе с убеждениями очень важно различать требования и пожелания. Если я требую, что мир должен быть справедливым, тогда я могу с него пытаться взыскать его обязательство. И тогда мир должен что-то для меня сделать.

Когда я формулирую идею справедливости в виде пожелания: я бы хотела, чтобы мир был справедлив, тогда есть шанс обратиться лицом к своей слабости и понять, что я буду пытаться сделать что-то, что мне поможет: усиливать свои слабые стороны, принимать свою позицию, в зависимости от ситуации как-то обходиться с той зоной, в которой я требую справедливости. И при этом у мира есть возможность мне помочь.

Я не говорю, что надо отказываться от идеи справедливости. Я говорю о том, что чем больше в этой идее требования, тем больше внутри боли, страха, обиды и других тяжелых, болезненных эмоций. В случае если никто не реализует эту справедливость извне, человек останется наедине с этой болью, но ещё и уверенностью, что его обделили незаслуженно. Ведь мир был должен.

Я не знаю, должен ли мир быть справедливым.

Но я знаю, что когда я делегирую обязательную справедливость миру, я питаю свою уязвимость. Потому что я смотрю не в первопричину, а в следствие. Как и борьба с тенью, это очень не эффективно.

Сначала я написала, что хочу, чтобы в мире была справедливость. И чтобы люди, которые причиняют боль другим, получали по заслугам. Потом поняла, что это про возмездие, что если мне было больно, то и другому тоже должно быть больно. Но только это, как и борьба с тенью, не изменит первопричину. Это просто умножит боль. И тогда я поняла, что хочу, чтобы в этом мире у людей было достаточно внутренних ресурсов, чтобы идея справедливости не была настолько актуальной.
Mariya Zhygan

"Как вы поступите, если клиентка, с которой вы работаете уже много лет, придет с праздничным подарком в красивой голубой коробке от Tiffany? И когда она вручит вам подарок, и скажет - без намека на манипуляцию - “Я знаю, что вы скажете мне, что не можете принять этот подарок, но мое сердце будет разбито, если вы не возьмете его”.

Большинство психотерапевтов придерживаются определенной политики в отношении подарков. Некоторые принимают подарок, если он не превышает определенной суммы. Некоторые не примут подарок ни при каких обстоятельствах. Некоторые примут подарок, но ясно дадут понять, что он будет выставлен в приемной и его разделят со всеми. До этого момента мне дарили только небольшую свечу и несколько самодельных открыток. В каждом случае казалось уместным любезно принять подарок и продолжить сессию.

Коробка от Tiffany, которую вручила мне моя клиентка Доун, застала меня врасплох. Но я знала две вещи: Я не могла оставить ее себе - что бы в ней ни находилось, и не могла просто отдать ее обратно, не открыв ее. После того как она много лет работала в терапии над разрешением множества детских травм, я не хотела возрождать старые чувства отвергнутости и стыда. Но когда мы сели вместе и я открыла крышку, мои глаза округлились.

Внутри была изысканная золотая брошь в форме сердца, усыпанная бриллиантами - настоящими бриллиантами. У меня возникли две мысли: “у меня есть платье, к которому эта брошь идеально подойдет”, и “как, черт возьми, мне это разруливать?” Стоит подчеркнуть, что если бы она протянула мне печенье с шоколадом или хлеб из цукини, это не было бы проблемой для меня. Но она дарила мне элегантное и дорогое украшение.

“Вы так долго были добры ко мне”, - сказала Доун, наклонившись вперед. “Вы никогда не осуждали меня, всегда поддерживали. Мне кажется, что вы отдали мне частичку своего сердца, и я хочу подарить вам частичку своего”. В детстве Доун подвергалась ужасному эмоциональному и физическому насилию со стороны отца, а ее мать никогда не защищала ее. В возрасте от 20 до 30 лет она чувствовала себя невидимой и никчемной, оказалась в нескольких абьюзивных отношениях, и молчаливо боролась с депрессией и тревогой. Я работала с ней восемь лет, и она добилась больших успехов. Она хорошо справлялась со своей депрессией, чувствовала себя уверенно, жила самостоятельно и была волонтером в местной начальной школе. Ей не нравилась ее работа в научной лаборатории, но она пошла получать образование, надеясь в ближайшем будущем сменить работу.

Я была искренне тронута ее подарком, и так же искренне растеряна. Выбор подарка явно свидетельствовал об огромном внимании и даже любви с ее стороны. “Спасибо, Доун. Я так тронута”, - искренне сказала я. Она выпрямилась на диване и засияла. Глубоко вздохнув, я продолжила: “Но вы знаете, что я не смогу оставить ее себе”.

Тело Доун сразу же обмякло. В ее глазах застыла боль, подтверждая мои опасения, что отказ от подарка будет для нее разрушительным. Я почувствовала, как у меня вспотели ладони. Я действовала по наитию, не имея ни стратегии, ни похожего опыта, от которого можно было бы оттолкнуться. “Доун”, - сказала я, надеясь найти выход, - “не могли бы вы поделиться со мной, почему вы считаете, что я достойна такого прекрасного подарка?”

Она мгновенно и с любовью перечислила длинный список качеств, которыми, по ее мнению, я обладала и которые проявляла с ней; их было так много, что я начала краснеть. Что теперь? Что с этим дальше делать? Я смотрела на клиентку, которую знала так долго, которая проделала со мной такую гигантскую работу над травмой, у которой было такое нежное, хрупкое сердце, и вдруг меня осенило. Я подняла руку, остановив ее на середине фразы, и спросила: “Мы можем записать некоторые из этих качеств?”

Она удивленно посмотрела на меня, но в наших отношениях было достаточно безопасности и доверия, и она согласилась, возможно, решив, что в тот день я нуждалась, чтобы меня немного подбодрили.

Поскольку была середина декабря, я спросила, не собирается ли она на праздничную вечеринку.

“Нет”, - ответила она, и в уголках ее рта появилась улыбка. “Я просто подумала, что это платье будет хорошо смотреться с моей брошью”.

В этот раз я помогла Доун закрепить брошь на платье, и она сияла, как и сама Доун.

Что я поняла: иногда клиенты дарят нам подарки, которые они хотят получить сами, но не считают себя достойными их получить. И иногда, если мы поможем им увидеть в себе те черты, которыми они восхищаются в нас, они восстановят связь с этими качествами в себе. А еще я поняла, что иногда для того, чтобы что-то изменить, нужно мыслить вне рамок - особенно если рамки задает красивая голубая коробка от Tiffany."

Лиза Ференц (2017)

рядом с некоторыми людьми можно быть только очень маленьким или они начинают пытаться самоутвердиться за ваш счет

#психотерапевтическое

Люди часто приходят в терапию за простыми и универсальными решениями. Но проблема в том, что в жизни нет универсальных ситуаций и нет универсальных решений.

Мир сложный. И мы - это сложная система, которая, в идеале, должна анализировать, что сейчас лучше сделать. Она учитывает, что внутри, что снаружи, кто я, где я. Наше поведение должно быть гибким ответом на ситуацию, а не одним решением на все случаи жизни.

Простое решение - это решение, которое не учитывает сложность. Это ригидное поведение, когда в любой ситуации я реагирую как-то определенно без учета контекста.

Поиск простого решения — это желание избежать сложности, неготовность затрачивать усилия и переживать дискомфорт выбора. Оно убирает тревогу, потому что дает иллюзию определенности.

И главная проблема в том, что поиск простых решений обычно заканчивается неврозом, симптомом или зависимостью. Потому что именно они снимают тревогу и дают определенность.

Если вас пугают сложность и многовариантность жизни, то теперь вы знаете, что может вас ждать. Если вы устали от результата поиска простых решений, подружитесь со сложностью. Вначале это будет казаться трудным, но со временем станет легче и качество жизни изменится.
Мария Жиган

Повідомлення "матері-королеви" своїм дітям
"Ти заслуговуєш на все найкраще, я ж - на найкраще".
"Що моє, те моє, а що твоє - теж моє".
"Мені завжди всього мало".
"Я люблю тебе, коли ти мені потрібен".
"Мене дратує, що ти потребуєш мене"
"Я - особливий виняток".
"Правила існують не для мене".
"Я заслуговую на більше".
"Завжди є що-небудь і краще".
Іноді дорослі діти відсторонюються від конфліктних стосунків із "матір'ю-королевою". Емоційний посил "королеви", сенс якого полягає в тому, що вона завжди на першому місці, неминуче плекає образу в її дітях, бо вони почуваються позбавленими батьківської опіки. У маленьких дітей іноді розвивається регресивна поведінка - вони смокчуть палець, лепечуть, скиглять і впадають в істерику, щоб привернути до себе увагу.
У міру того, як діти дорослішають і стають дедалі самостійнішими, конфлікти загострюються, оскільки діти змагаються з матір'ю за місце під сонцем.
Ніхто не в силах вгамувати почуття душевної порожнечі у "королеви".
Її завищені очікування часто дратують дітей, і вони відмовляються від спроб догодити їй. У неї є претензії до всього; подарунки, які не відповідають її домаганням, вона відкидає, або ж ледь приховує власне розчарування. Буває, що дорослих дітей перед її днем народження охоплює жах від необхідності купувати подарунки та накривати стіл. Таким чином, її діти, відчуваючи нагальну потребу в схваленні, визнанні та повазі до себе, ризикують зануритися в безодню безнадії. Іноді вони намагаються зміцнити її прихильність до себе, постійно прагнучи до досконалості, але в підсумку виявляють, що її любов умовна. Коли дитина "королеви" зазнає невдачі, вона позбавляється її любові.
Крістін Енн Лоусон

Мы не идеальны, мы ошибаемся и передумываем, мы противоречим сами себе и скрываем слабости. Мы лжем и трусим, мы говорим и делаем всякое за что потом стыдно, страшно или виновато...
Что труднее пережить - свою неидеальность или чью-то? - каждый раз у меня другой ответ на этот вопрос. А у вас?
Как быть с другим, когда ни он не идеален, ни я? А может быть всё-таки хотя бы он? Как опираться на кого-то, чья слабость и уязвимость в данный момент более чем очевидна? Как?
Я не знаю.
Я знаю лишь то, что мы можем встретиться. Мы можем быть вместе и смотреть что из этого получается.
Иногда получаются чудеса.
Дарья Лапонова

Насаждение правил в сочетании с постоянным страхом смерти или причинения вреда дает парадоксальный результат. С одной стороны, оно убеждает детей в их полной беспомощности и тщетности сопротивления. Многие начинают верить, что абьюзер обладает абсолютной властью или даже сверхчеловеческими способностями, может читать мысли и полностью контролирует их жизнь. С другой стороны, оно мотивирует детей удваивать и учетверять усилия, чтобы обрести контроль над ситуацией единственным способом, который кажется возможным, — «стараться быть хорошими».
В то время как насилие, угрозы и хаотическое применение правил вызывают ужас и развивают привычку к автоматическому повиновению, изоляция, секретность и предательство разрушают те самые отношения, которые должны давать защиту. Теперь уже общеизвестно, что семьи, в которых творится насилие над детьми, живут изолированно от общества. Реже есть понимание, что социальная изоляция случается не сама собой — она часто поддерживается абьюзером в интересах сохранения тайны и контроля над членами семьи. Выжившие в абьюзивных условиях часто говорят о паттерне ревностного надзора за всеми их социальными контактами. Абьюзеры могут запрещать детям участвовать в обычных для их сверстников занятиях или настаивать на своем праве вмешиваться в их деятельность по собственной прихоти. Социальная жизнь детей, подвергающихся насилию, также серьезно ограничивается потребностью поддерживать внешние приличия и сохранять тайну. Таким образом, даже тем детям, которые ухитряются развивать подобие какой-то социальной жизни, она кажется фальшивой.
Ребенок, подвергающийся насилию, изолируется от остальных членов семьи, равно как и от более широкого социального мира. Он изо дня в день понимает, что не только самый могущественный в его маленьком мирке взрослый опасен для него, но и другие взрослые, которые должны заботиться о нем, его не защищают. Причины такого отсутствия заботы в каком-то смысле несущественны для ребенка-жертвы, который воспринимает их в лучшем случае просто как признак безразличия, а в худшем случае-как пособничество в предательстве. С точки зрения ребенка, другому родителю, обезоруженному секретностью, следовало бы знать, что с ним происходит; если бы ему было не наплевать, он бы все выяснит. Родителю, обезоруженному страхом, следовало бы вмешаться; если бы ему было не все равно, он бы боролся. Ребенок чувствует, что его бросили на произвол судьбы, и эта брошенность часто вызывает большее возмущение и обиду, чем само насилие.
Джудит Герман

Есть два вида реакции на заботу: как на должное и как на подарок. Когда на заботу реагируют, как на то, что идет по умолчанию, количество ее со временем резко уменьшается.
Когда на нее реагируют, как на что-то неожидаемое, когда за нее благодарят, когда слышишь, что это ценно, желание продолжать заботиться остается.
Не знаю, очевидно ли это или это общеизвестный факт, а может быть моя личная выборка, но заметила, из опыта терапии с клиентами мужчинами, что те мужчины, у кого непростые отношения с матерью, у кого мать забивала на них, которая эмоционально игнорировала и дистанцировалась, тем женская забота в отношениях тяжело идет. Они ее не понимают, принимают настороженно, робко, как подарок. Когда хочется и колется.
Когда сильная жажда и большой страх получить что-то за это. По типу, я тебе заботу, а ты теперь должен в сто раз больше.
мужчин, воспитанных гиперопекающими мамами, забота со стороны женщины вообще не является чем-то значимым. Это требование, которое просто должно удовлетворяться. И если его нет, то много обид и укоров.
Самый треш начинается, когда либо встречаются два человека с дефицитом заботы, либо два человека с заботой по дефолту. Тогда это или вечный страх и настороженность или конфликты на тему «почему ты мне не даешь то, что должен».
Мария Жиган

НЕДООБСЛЕДОВАННЫЙ

Говорят, "нет здоровых, есть недообследованные". В какой-то мере это правда, в мире нет человека без детства, а значит нет человека без багажа. И понимая вредоносность идеи "достичь идеала психологического здоровья", мне все таки хочется провести и другую границу с фантазией о том, что "здоровый" - это человек с офигевшей самооценкой и короной всевластия на башке.

По сути, вся психотерапия сводится вот к чему: выстраиванию субличности Здорового Взрослого - механизма высшей психической регуляции, который заменяет собой более вредные для нас механизмы: кнута и пряника, самокритики и всяческих защит - от угодничества до буллинга, от перфекционизма до спасательства.

С его появлением заменяется мотивация: мы поступаем не ИЗ (страха, обиды, злости, нетерпения), а РАДИ (себя, своего будущего, своих отношений). И вот эта здоровая и недообследованная субличность - вовсе не в короне на башке, вовсе не неуловимый мститель, не непоколебимый будда и не мудрый йода.

Какой же он, тот самый Здоровый Взрослый?
(Он вас сейчас взбесит, поэтому дочитайте до конца)

1. ОН УМЕЕТ АДАПТИРОВАТЬСЯ.
А это значит, что он открыт к незнакомому и непонятному и непривычному (не судит, а познает), учится, извлекает уроки, делает выводы, меняется, пробует, совершает ошибки, и берет на себя ответственность за этот процесс. Он автор своей биографии.

2. ОН ПРИНИМАЕТ СЕБЯ.
Причем не только разумом, но и чувствами. , "да, вот я такой, и я - ок".

3. ОН АВТОНОМЕН.
Это не мешает близости, умению просить помощи и так далее. Это не отталкивание "мне никто не нужен", это "меня достаточно". Я справляюсь. Я не чья-то функция, часть, приложение. Я есть сам.

4. ОН КРЕАТИВЕН.
Творчество, а значит - исследование и спонтанность - обязательная часть адаптивности и открытости. Способность видеть иные пути, искать необычные решения.

5. ОН ДОВЕРЯЕТ СВОЕЙ ИНТУИЦИИ.
В ней много про доверие себе, а еще про жизненный опыт. Как человек, не склонный к эзотерике, я вижу интуицию - как big data, системный опыт, насмотренность, ушедшее в бессознательное.

6. ОН УМЕЕТ БЫТЬ В ДИАЛОГЕ СО СВОЕЙ ТЕМНОЙ СТОРОНОЙ.
Как ни странно, умение видеть в себе темное позволяет видеть в себе светлое. Умение видеть это в себе дает умение видеть это в других, и видеть других целыми, а не картонными, черно-белыми.

7. ОН ВНИМАТЕЛЕН К СЕБЕ.
То есть ему интересно и он поглядывает, что там и как творится внутри. И это так же означает, что у него хорошие границы, его прожектор внимания направлен "а что я?" а не "а что они?". Он отделяет свои чувства от чужих, и занимается своими.

8. ОН УМЕЕТ ПРОЯВЛЯТЬ СВОИ ЧУВСТВА.
То есть, он знает о важности честности с собой и предъявления себя аутентично, однако он так же понимает, как влияет, и ищет формы, в которых весь мир не обязан обслуживать его триггеры.

9. ОН ОСОЗНАЕТ ПРИЧИНЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ ПОСТУПКОВ. Своих и других. Это тоже про границы во многом, про понимание сложности и человечности всех, насколько мы движимы многим, почему мы поступает так, как поступаем. Это не про "быть хорошим", это про осознанность в выборе, и ответственность за то, что происходит, розданную адекватно.

10. ОН УДОВЛЕТВОРЯЕТ СВОИ И ЧУЖИЕ ПОТРЕБНОСТИ БЕЗ УЩЕРБА ДЛЯ СЕБЯ. Он понимает, в чем на самом деле нуждается, и считает нормальным это получать. Но он так же понимаем (см. п 9), в чем могут нуждаться другие, и старается это тоже давать, не скатываясь в роль спасателя или самопожертвование.

11. ОН СПОСОБЕН БЫТЬ В БАЛАНСЕ
между собственными силами ума, эмоций, воли, поведения, и так же между я/они, я/мир.

12. ОН УМЕЕТ САМОРЕГУЛИРОВАТЬСЯ
то есть обладает адекватными инструментами балансировать (см. п 11) - диалог, воля, поддержка, забота, одиночество, работа с телом и многое многое другое, что заменяет устарелые инструменты торга, страха, стыда и требования.

13. ОН АССЕРТИВЕН.
Это очень-очень важное умение, по которому можно отличить сильного здорового взрослого.

Оно сложное и многогранное, и включает в себя: целеустремленность, настойчивость, чувство границ, чувство собственного достоинства, независимость, ответственность и умение выдерживать конфликты.

В конце этой чертовой дюжины хочется сказать.

Здоровый взрослый - это никогда не ВЫ. Это то, что есть У ВАС.

Кроме него, там, внутри, всегда есть еще целая гоп-компания, сицилийская мафия, ясельная группа на выгуле и партизанский отряд с предателем. Детство было у всех.

Вопрос в том, кто там за главного.

И вот все, что делаем мы, кстати - это про то, что его, этого взрослого, растить, питать и постепенно передавать ему бразды правления внутренним государством.
Olga Nechaeva

семінар «Процес-аналіз–простими словами про складне»
ведуча Котельницька Майя, акредитована терапевтка, супервізорка у навчанні.

Цей семінар буде корисний студентам 1,2 рівня при написанні сертифікаційних кейсів та психотерапевтам, які хочуть знати як докладно та професійно описати свою роботу на сесії та процеси, які відбувались.
Будемо розбирати наступне:
1 Особистісна організація клієнта. Типологія рівнів організації в різних психотерапевтичних напрямах.
2 Перенос, контрперенос і та ін.
3 Способи переривання контакту-як розрізнити і на що звертати увагу.
4 Фігура сесії, терапевтичні стратегії для подальшоі роботи.

▪️Коли? 30 листопада 12:00-13:30
▪️Де? онлайн в зумі
▪️Вартість? 300грн для участі+доступ до запису на 2 місяці
▪️Для запису на семінар звертайтесь у приватні повідомлення або любий месенджер +380957237376