Ольга Арефьева

Как-то не удержалась и не прошла мимо, когда кто-то был неправ в интернете. Ввязалась в диалог под рекламой вокальной школы. Там в угаре пиара девушки-преподаватели утверждали, что пение лечит от депрессии, а вот и адресок уроков пения.
Как бы так сказать повежливее. Это передергивание, и даже не слегка. Но девушки в комментах бились как львы, защищая свое право продавать уроки именно таким образом. В ходу были аргументы на уровне «ачотакова» и «идите мимо, если не нравится».
До них так и не дошло, что тут не так, но может вам я смогу объяснить.
Депрессия – тяжелая и опасная болезнь. При тяжелой и опасной болезни нужно обращаться к специалистам именно по ней.
Пение никак не подменяет медицины. И поем мы не за этим.
А то как здорово было бы: музыканты не болеют и не тоскуют, не кончают с собой и не попадают в клиники душевных болезней. А врачи лечат тяжелых пациентов веселыми песнями вместо вкусных таблеток.
Кстати, вопрос: какая песня целительнее – веселая или грустная?
Что лучше приложить к синяку, когда ударился о мир? Анестезия, переключение внимания, пляски и подвижные игры, невзирая на ушиб всей души? Или плакать, обниматься, баюкать больное место, держать ладони на синяке, уговаривать боль, пока она не станет тише?
Как духовная и физическая практики не заменяют друг друга, так и музыка не подменяет лечения, особенно когда оно действительно нужно. Тут задействованы и психика, и соматика, и биохимия, и неведомая энергия духа, которую никто не видел, но все чувствуют. И если что-то в механизме серьезно поломалось, нужна помощь специалиста. Как не надо сломанную ногу лечить плясками, так и не надо предлагать уроки пения в качестве панацеи от депрессии.
Но работа, которая происходит при переживании искусства, дает нам возможность лучше обрабатывать эмоциональные потоки, помогает проходить через сильные чувства, не отрицая их, а признавая и проживая.
Не «Разве плохо? Утер слезу – и в пляс!» Не загонять за заборчик с табличкой «Сюда даже не смотреть, радиация». А найти в себе силы переработать боль и стать более взрослыми, не отрицая реальность, не срываясь на слабых и не устраивая апокалипсис случайным людям вокруг. Да, с сединой и шрамами, но пожившими, повзрослевшими и исцеленными.
Работать складом токсичных отходов и зоопарком внутренних демонов тяжко, опасно и бестолково. В разборе завалов внутренней боли музыка действительно – огромная поддержка. Она помогает принять настоящее, признать его, переработать и отпустить. В процессе мы получаем возможность двигаться дальше, делать следующий шаг и получать следующую информацию, которая не заставит себя ждать – жизнь неостановима. Мы тратим энергию на эту работу, но и получаем в итоге гораздо больше, чем потратили. Отдаем усилия за незаменимый и неоценимый опыт.
Это относится к любым эмоциям – негативным и позитивным, грубым и тонким. Песни существуют на все случаи жизни. И громкий ор с дикими плясками, и тонкие переливы нюансов, и поток ярости отчаяния, и искристая радость. Все они нужны. Эмоции, информация мира, переживания входят в нас и выходят. Мы перерабатываем и структурируем мир, пропуская его сквозь себя, и музыка очень сильно помогает нам в этой работе.
Когда мы представляем из себя сквозной канал, а не замкнутую ёмкость, в темных чуланах копится меньше мусора. Если же мы тупик, мешок, то или мир пойдет мимо нас, или нас разорвет давление внешнего потока.
Итого, пропуская поток сквозь себя, а не удерживая его, мы становимся более устойчивыми, гибкими и оказываемся ближе к динамическому равновесию со внешней средой.
Мир промывает нас, протекая насквозь. Музыка учит принимать и отдавать одновременно.
Сложные печальные песни и простые веселые пляски – ну это как мертвая и живая вода. Мертвой водой в сказке брызгают разрубленного на части героя, и тело срастается. А живой водой его пробуждают и ставят на ноги.
Поэтому нужно и то, и другое.
Пение и музыка дают каналы для проживания довольно сложных эмоций, которые часто невозможно выразить словами.

❤55❤‍🔥14👍8🔥3

1.39K viewsedited 10:59