Сегодня нужно вспомнить и "собачьего Гагарина" — собаку Кудрявку, которую все знают как Лайку. 3 ноября 1957 года ее запустили в космос без возможности вернуться. По расчетам она должна была прожить на орбите 7 суток, но из-за того, что аппарате не было системы терморегулирования, собака погибла от перегрева всего через четыре витка. Комиссия Совмина СССР потребовала провести испытания с похожими условиями на Земле и в ходе их проведения погибли еще две собаки.

Реакция на гибель Лайки в мире была очень негативной. "Самая лохматая, самая одинокая, самая несчастная в мире собака", — так написала тогда газета New York Times. В Кремль приходили письма с предложением послать в космос вместо собаки Никиту Хрущева. В ответ в СССР выпустили сигареты "Лайка" с портретом собаки. В 2008-м во дворе Института военной медицины поставили памятнике собаке-смертнице.

ВС РФ нанесли ракетный удар по Сумам, более 21 человека погибли

"Чувствую, что он (Путин. - Ред.) хочет мира", - заявил спецпосланник президента США Стивен Уиткофф

С полетом Гагарина связан один курьезный случай: первым о полете человека в космос сообщил... московский корреспондент газеты британских коммунистов Daily Worker Деннис Огден. Причем, он сделал это еще до того, как Гагарин стартовал с Байконура — номер газеты, отпечатанный 11 апреля, вышел утром с броским заголовком о первом человеке в космосе тогда, когда Гагарин еще даже не взлетел.

Огден сообщил о том, что советский космонавт совершил три витка вокруг Земли и благополучно вернулся, но был помещен в больницу в тяжелом состоянии. Корреспондент не назвал космонавта по имени, написав только, что он является сыном известного советского авиационного конструктора. В газете была помещена фотография какого-то человека в шлеме и схема космического корабля.

Вот, что об этом в своей книге писал известный советский журналист и диссидент Леонид Владимиров:

"...Об успехе мартовских запусков было широко объявлено в советских газетах. Это привело в возбуждение аккредитованных в Москве иностранных журналистов — они понимали, что Советский Союз постарается запустить человека на орбиту раньше американцев, и ждали, что это произойдет со дня на день. Корреспонденты приставали по телефону ко всем известным им ученым — вплоть до тогдашнего президента Академии наук А. Н. Несмеянова, по профессии химика, не имевшего никакого отношения к космическим полетам и часто ничего не знавшего о предстоящем запуске. Но, видимо, кто-то из советских специалистов, то ли шутки ради, то ли «по поручению», дал какому-то иностранцу «информацию». Журналист бросился к телефону — и последствия оказались печальными.

Утром 12 апреля 1961 года, по дороге в редакцию, я купил в московском уличном киоске единственную доступную советским гражданам иностранную газету на английском языке — лондонскую «Дейли уоркер» (ныне «Морнинг стар»). На первой странице в глаза бросался огромный заголовок, сообщавший о том, что в Советском Союзе запущен в космос человек.

Вокруг меня сейчас же собралась толпа, потребовали переводить. Я с большим трудом стал пересказывать длинное сообщение корреспондента «Дейли уоркер» Денниса Огдена из Москвы.

Г-н Огден писал, что космический корабль с человеком на борту сделал три оборота вокруг Земли и совершил посадку на советской территории; что космонавтом был «сын известного советского авиаконструктора»; что он вернулся из космоса тяжело больным, и лучшие кремлевские врачи собраны у его изголовья.

«Вранье?», «Не может быть!» — кричали вокруг. В советских газетах за этот день не было никакого сообщения. Я пожал плечами и спустился в метро, предпочитая не ввязываться в разговор на столь опасную тему, как оперативность и достоверность информации в СССР и странах Запада.

Размышляя над сообщением, я все же приходил к выводу, что оно было неправдой. И первое, что меня насторожило, было упоминание «сына известного советского авиаконструктора». Речь могла идти только об одном человеке — Владимире Ильюшине, сыне Сергея Ильюшина, создателя советских самолетов «ИЛ». Владимир Ильюшин, молодой летчик-испытатель самой высокой квалификации, мог быть космонавтом. Он очень невысок ростом, легок и в то же время физически крепок. Но все дело в том, что Ильюшина я знал лично, бывал у него в доме. Насколько мне известно, он космонавтом не был. А кроме того, я припомнил, что Владимир Ильюшин и корреспондент «Дейли уоркер» Деннис Огден живут рядом, в одном и том же квартале на Ленинградском проспекте. Огден мог знать В. Ильюшина. Он мог позвонить ему для проверки попавшей ему в руки «сенсации». И выяснить, что Ильюшин болен и находится в госпитале. А в госпитале он и вправду был: врезался в столб на своем автомобиле и сломал ногу.

(...) Неверным выглядело в сообщении «Дейли уоркер» и другое — количество витков. От друзей, работавших с Королевым, я знал, что предполагается точная копия мартовских «собачьих» запусков — то есть один виток и посадка в районе старого ракетного полигона Капустин Яр. Как могло быть три витка?

Приехав в редакцию, я показал газету товарищам, и мы дружно решили, что сообщение Денниса Огдена — чепуха. А через десять минут после разговора