Путь сквозь карстовый туф оказался сущим адом. Каждый шаг вяз в пористой, сырой породе, ноги засасывало по щиколотку. Теплый, насыщенный сероводородом пар вырывался из черных провалов, застилая видимость.

Когда, наконец, мы выбрались из зоны туфа на относительно твердую каменную гряду, нас встретил не только более прохладный воздух, но и грохот. Глухой, непрерывный рев, от которого дрожал камень под ногами.

-Источник воды, - коротко бросил Куоритч, сверившись с картой. - Скорее всего, водопад. Возможен безопасный периметр. Проверяем.

Мы двинулись на звук, продираясь сквозь заросли гигантских папоротников и лиан, опутавших скалы даже на этой высоте. Влажность здесь была стопроцентной: вода висела в воздухе, оседала на броне, стекала по камням.

И вот, расдвинув очередную стенку кожистых листьев, мы увидели его.

Озеро. Оно лежало в естественной каменной чаше, выбитой за тысячелетия падающей водой. Вода была не голубой, а изумрудно-зеленой, мутной от взвеси и микроскопических водорослей. А над ним, с отвесной стены высотой в сотню метров, обрушивался водопад. Это была не легкая струя, а мощный, яростный поток, бивший в озеро с такой силой, что у его подножия кипела вечная, бурая пена, а в воздухе стояло облако холодной водяной пыли. Грохот был оглушительным, заполняющим все сознание.

Лайл замер, уставившись на воду, на его лице было настоящее, неприкрытое отчаяние.

-Он... он холодный? Просто... посмотреть.

Прагер, стоявший рядом, фыркнул, но в его глазах читалась та же жажда.

-После этой душегубки даже ледяная баня покажется раем. Только смотри, не уплыви. Судя по цвету, там живут такие твари, которым наши разрядники - как щекотка.

Куоритч оценивающе осмотрел берег: относительно плоская каменная плита, уходящая в воду, хороший обзор.

-Десять минут. Группами. Двое на страховке, двое у воды. Чжан, просканируй водоем на крупные биосигналы.
Джа уже суетился, направляя датчики на воду.
-Состав приближен к дистиллированному с минеральными примесями... Кислотность нейтральная... Пригодна для контакта с броней... Интересно, какая экосистема...

Я не стала ждать своей очереди. Сделав несколько шагов по скользкой плите к самому краю, туда, где брызги долетали мельчайшей, ледяной пылью, я опустилась на корточки. Сняла перчатку.

Воздух обжег кожу не жаром, а холодной влагой. Я медленно опустила руку в воду озера.

Шок. Ледяной, пронизывающий, до костей. Совершенно неожиданный в этой душной жаре. Вода была не просто прохладной - она была горной, рожденной на еще больших высотах, где царил холод. Она смывала с кожи липкую пленку пота, грязи и тропической пыльцы. Чувство было настолько физически ярким, таким очищающим, что я на секунду зажмурилась. В эти секунды я не была реком, застрявшим в чужом теле. Я была просто существом, чувствующим контраст жара и холода, грязи и чистоты.

Открыв глаза, я увидела свое отражение в темно-зеленой воде. Искаженное рябью, синее, с золотистыми глазами, чуждое. Но в этих глазах, в момент, когда с пальцев стекали капли чистейшей воды, было что-то, кроме животной усталости. Было облегчение.

Рядом плеснулась вода. Это был Манск. Он не стал снимать броню, лишь окунул в озеро руки и голову, с силой растирая лицо, смывая с него грязь и пот. Он не издал ни звука, но по тому, как расправились его плечи, было видно - это действовало лучше любого стимулятора.

Чжан, стоя на страховке, смотрел на нас. Не как врач. Как человек, видящий простую, базовую потребность и её удовлетворение. Он кивнул мне, когда я встретила его взгляд. В этом кивке было понимание.

Лайл и Прагер уже вовсю хозяйничали у воды, осторожно зачерпывая её и протирая шеи и руки, ругаясь и смеясь одновременно - первый за все время походный смех, грубый и короткий, но настоящий.

Даже Жница подошла к воде. Она не стала прикасаться к ней. Она просто села на камень лицом к водопаду, закрыла глаза и позволила ледяной пыли оседать на её кожу и одежду, медленно впитывая влагу и прохладу.

Куоритч стоял на самом высоком камне, сканируя окрестности. Но даже его осанка, казалось, слегка расслабилась под рокот падающей воды.

Мы не купались. Мы не пили эту воду. Мы просто ополоснулись. Смыли с себя липкую пелену изнурительного перехода. На десять минут этот ледяной оазис в тропическом аду стал нашим убежищем. И в грохочущей, влажной прохладе водопада, мое нутро, этот "осколок", не успокоился. Он на мгновение замолчал. Подавленный простым, почти первобытным ощущением: здесь есть чистота. И к ней можно прикоснуться.

Они общаются на языке, который никто не слышит. Лайл - через красноречивое напряжение челюсти, почти невидимый кивок, сужение глаз за маской. Уолкер - через положение плеч, через то, как она чуть медленнее или быстрее перезаряжает винтовку, через паузу перед выполнением приказа. Они понимают друг друга без слов, потому что их язык - это язык выживших, язык тех, кто слишком много видел, чтобы тратить воздух на пустые разговоры. На фоне грубоватого патриархального фона RDA их молчаливое взаимопонимание - еще и тихий протест.

Между ними не было никакой "романтики в окопах". Была долгая, медленная кристаллизация уважения, пробивающаяся сквозь стену предубеждений. Лайл сперва принял Уолкер за "выскочку", которой нужно что-то доказать. Но быстро увидел за этим не эмоции, а холодную, острейшую профессиональную хватку. Уолкер же разглядела за бравадой и цинизмом Лайла не просто тупоголового наемника, а расчетливого тактика, который видит ее навыки, а не гендер. Их доверие выковалось там, где от него зависели жизни.

После особенно тяжелой вылазки они находят момент. Не в бараках, где слишком много глаз и ушей. Где-нибудь на дальнем техостровке, в их личном местечке, Лайл достает две заветные банки "настоящего земного пива", которые хранит как сокровище. Молча протягивает одну Уолкер. Банки открываются с тихим звуком "пшш" . Они не чокаются. Просто пьют, плечом к плечу, глядя на чуждый, враждебный и прекрасный мир. Эти несколько минут молчаливого совместного бытия - их личный момент.

Лайл научился гасить в себе инстинктивное "прикрой девчонку". Потому что Уолкер в бою - не "девчонка", а самый надежный фланг. Если она ранена, он прикрывает ее не с рыцарским криком, а с удвоенной яростью, но без истерики - просто делая свою работу втрое эффективнее. Если ранен он, Уолкер не суетится. Ее действия четки и безжалостны: подавить угрозу, стабилизировать и оказать первую помощь. Ее спокойный, ровный голос в коммуникаторе для него в такие моменты яснее любого болеутоляющего. Их забота - это действие, а не слово и не жест снисхождения.

Они никогда не обсуждают "после" . Потому что в их мире "после" может и не быть. Но в редкие, почти украденные моменты, когда Уолкер застает Лайла за черчением в блокноте странных цветов, похожих на пандорианские, а Лайл видит, как она с почти невероятной нежностью чинит свой проигрыватель, чтобы слушать старый джазовый альбом, - они понимают. Понимают, что где-то глубоко под килограммами брони и слоем цинизма в каждом живет крошечная, упрямая надежда. Надежда на то, что когда-нибудь будет тишина без войны. И, возможно, им будет кому разделить ее. И это "кому" уже найдено.

https://t.iss.one/neteyamite
https://t.iss.one/T0MMYSULLY
https://t.iss.one/AONUNGDIARIX
https://t.iss.one/varangd1
https://t.iss.one/NORMAN_spellman
https://t.iss.one/trudydiary
https://t.iss.one/tsa3x
https://t.iss.one/Varang_diary
https://t.iss.one/GRACEdiary
https://t.iss.one/NORMAN_spellman
https://t.iss.one/MariWalker
https://t.iss.one/JXVXDIARY
https://t.iss.one/neytiri_d1ary
https://t.iss.one/TukTuk_diary
https://t.iss.one/SYLWANIN01
https://t.iss.one/LOAKdiary
https://t.iss.one/onlyloak
https://t.iss.one/trudyp1lot
https://t.iss.one/KIRISTHOUGHTS
https://t.iss.one/tsutsssutsu
+ мои коннекты 🤚

🤩овсем скоро 14 февраля.

💜 Пример :