Происходящее на ирано-афганской границе надо рассматривать, в том числе, в контексте трансформации Пакистана в ключевое для интересов США государство. Об этом была предыдущая запись.

В этом контексте важно указать, что глава Генштаба Пакистана Асим Мунир, которого Халилзад называет весьма опасным радикалом, 7-го мая встретился с главом МИД Афганистана (Талибана) Амир-Ханом Мутафи, которому указал о необходимости сотрудничества Пакистана и Талибана в деле совместной борьбы с международным и региональным терроризмом. Встреча и заявления эти были не протокольными - Пакистан и Афганистан начали активно работать по всему комплексу отношений между странами, прежде всего, по военно-политической линии.

И здесь надо указать, что как водный конфликт с Ираном, так и вооруженный инцедент на границе произошли пракически сразу после переговоров Мунира с руководством Талибана.

Тут есть также и немного широкий контекст, связанный с Индией и с коридором "Север-Юг", о котором мы напишем отдельно.

В продолжение темы ирано-афганского напряжения...

В марте 2023-го года произошло интересное и для многих неожиданное событие. Правительство Индии объявило о начале предоставлении "бесплатной муки и пшеницы народу Афганистана", решение о чём Дели достиг не с народом, конечно, а с правительством талибов, победа которого еще 2 года назад восприняла в качестве ключевой угрозы.

После прихода талибов к власти все контакты между странами, стремительно развивающиеся при правительстве Гани, были заморожены, а Афганистан в региональной стратегии Индии превратился из потенциальных ворот в Центральную Азию в потенциальную угрозу.

И теперь - мука и пшеница. Но не все так просто. Индия объявила, что гуманитарная помощь в Афганистан будет доставляться через иранский порт Чабахар на Персидском заливе. Напомню, Чабахар - ключевой порт МТК "Север-Юг", который строится в том числе за счёт индийских инвестиций. Еще 2 года назад Индия планирована не просто развивать Чабахар, а построить оттуда железную дорогу до иранского города Захедан - на границе с Афганистаном. А оттуда уже - железную дорогу в Афганистан и в Центральную Азию. Прежде всего, с выходом на ключевой логистический перекресток региона - на Узбекистан. Это вторая - ключевая ветвь МТК "Север-Юг".

В марте, фактически, с началом отгрузки муки и пшеницы в Чабахаре Индия сделала первый шаг в реанимации проекта. В апреле Дели и Тегеран после перерыва вернулись к обсуждению строительства ж/д ветви из Чабахара в Захедан. Ну и в мае произошел "водный конфликт" между Ираном и Афганистаном, который всю эту реанимацию снова заморозит. Надо быть очень наивным, чтобы считать приграничный конфликт "техническим" или "водным". И надо быть еще более наивным, чтобы не видеть тот широкий набор инструментов, который будет применен для недопущения реализации проекта МТК "Север-Юг".

Анализируя основные публикации и заявления иранской стороны, можно сказать, что основной мессидж, с которым на ПМЭФ-2023 приехала и уехала иранская делегация во главе с министром дорог и регионального развития Мехрдадом Базрпашом звучит так: для Ирана принципиально важно создание совместных авиа- и сухопутно-грузовых компаний с РФ. Они именно в этом видят основной ключ движения вперёд по МТК "Север-Юг".

Вывожу это в отдельный пост, так как не уверен, что иранскую сторону услышали так, как она хотела, чтобы её услышали.

Для меня идея иранской стороны понятна: СП - гарант соблюдения паритетности недискриминационного доступа к транспортным инфраструктурам друг друга.

Между тем, интересные развития в Ираке.

Премьер-министр Иракского Курдистана Масрур Барзани заявил в субботу, что разные фракции в Багдаде (имеет в виду весь спектр шиитов и суннитов) объединились с целью лишить Иракский Курдистан автономии и финансовых потоков.

Очевидно, что "объединение всех фракций" в Багдаде - также часть ирано-саудовского reapproachment, в котором Ирак - ключевая тема.

Но самое интересное в другом: Барзани утверждает, что "курды и туркоманы Киркука - основа безопасности и экономического развития всего Ирака". В заявлении Барзани туркоманы, безопасность которых гарантируется Анкарой, впервые появляются рядом с курдами как равноправный и равнозначный субъект. Раньше про туркоманов лидеры Иракского Курдистана не говорили, тем более, в таких положительных тонах.

У Барзани всегда были, как минимум, неплохие отношения с Турцией. А в условиях ирано-саудовского консенсуса по Ираку (унитаризм - основа консенсуса) эти отношения могут перерасти на стратегический уровень.

А сам Ирак, очевидно, ожидает переход от конфессионального кризиса (борьба между шиитами и суннитами) к кризису этно-политическому. В последнем на одной стороне будут арабы (как сунниты, так и шииты), на другой - этнические меньшинства.

Назначение Мохаммада Али Никбахта министром сельского хозяйства, в некотором смысле, шаг отчаяния.

Власти пытаются компенсировать засуху, которая с каждым годом становится всё более жестоким, назначением на пост министра жёсткого управленца.

Засуха не подвластна управленцу.

Интересно освещение событий в России в иранских СМИ.
10% материала о самых событиях, 90% остального текста состоит из попыток объяснить, что такое ЧВК. При этом авторы сами запутываются по ходу своего же объяснения и очевидно, что сами не очень всё понимают.

Согласно сообщению пресс-службы президента Ирана, иранский лидер основной акцент во время телефонного разговора с президентом России сделал на взрывоопасной ситуации на Кавказе.

Касательно позиции по последним событиям в России короткая фраза: "Иран поддерживает национальный суверенитет России".

Афганистан проинвестирует 50 млн. долларов США в строительство собственных причалов в иранском порте Бендер-Энзели на каспийском побережье.

Соглашение с Тегераном достигнуто вчера.

Таким образом Афганистан станет не формальным, а фактическим участником МТК "Север-Юг".

В близких к иранскому правительству интернет-ресурсах активно обсуждают подготовку Ираном вторжения в Афганистан в случае, если "водный вопрос" снова обострится.

Дилемма, кажется, ясная: либо надо войти в Афганистан, либо отправлять войска на подавление восстания в иранской провинции Систан и Белуджистан, которая "может погибнуть от засухи".

Экология и изменение климата - новый двигатель военно-политического процесса.

Атака на мечеть именно в Ширазе не случайна.
Шираз - самый "персидский" из крупных городов в Иране. Как по составу населения, так и по идеологической наполненности жизни города.

Ни в каком другом городе нет того персидского духа, который есть в Ширазе. Даже в Исфахане, который многонационален и имеет самые разные облики.
Это атака именно на "Персию".
И эту карту будут разыгрывать всё чаще и чаще.

Надо указать на важнейшую черту иранского имперского дискурса. Она - эта черта - присуща как националистам, так и исламским интеллектуалам.

Источником имперского дискурса, как это ни странно, является не великое прошлое, а прошлое жалкое и убогое. Постоянные ссылки на времена Каджаров и Пехлеви (как минимум, на последние 200 лет), при которых страна была национально безликой полуколонией, создают базис обоснования роста мощи Ирана на современном этапе.

Тем самым, иранский имперский дискурс апеллирует прошлым исключительно в контексте его содержательного отрицания в качестве чего-то, что должно быть восстановлено. Наоборот. Прошлое используется в качестве аргументации нового пути и нового содержания.

Можно, конечно же, спросить: а почему они не ссылаются на Ахеменидов или Сефевидов? Ответ прост: это очень далёкое прошлое, которое зафиксировано на бумаге, но не в конкретной человеческой памяти.

Иран достиг с правительством Ирака соглашения, что последнее берёт на себя обязятельство разоружить курдские формирования вдоль границы между ИРИ и Иракским Курдистаном.

Тегеран дал Багдаду легитимный повод начать военную кампанию в сторону (формально, не против) практически независимого Иракского Курдистана. Понятно, минуя города и вдоль границы, но надо понимать, что в этой зоне иракских вооруженных сил не было аж с 2003-го.

А сам Тегеран, де-факто, получил право на вмешательство, если Багдад провалит обязательство.

Турция требует у Багдада очистить иракский Киркут от курдских террористов. В Киркуке ситуацию контролируют проиранские подразделения иракской армии.

Иран, в свою очередь, требует у Багдада очистить иракский Эрбил от курдских террористов. В Эрбиле ситуацию контролирует региональное правительство Иракского Курдистана, ориентированное на Анкару.

Иран стягивает войска к границе.
Я не считаю, что Тегеран воспользуется правом защитить себя на фоне не выполнения правительством Ирака своих обязательств.

Очевидно, что Тегеран начал активно шантажировать власти Иракского Курдистана, чтобы те пустили к себе регулярную армию Ирака.

Всё-таки, иракская армия лучше для иракских курдов, нежели иранская. На такое восприятие ситуации курдами активно расчитывают в Тегеране. На поддержку этого восприятия и направлена переброска иранской армии к границе Иракского Курдистана.

Иран ни в какую войну из-за ситуации в Карабахе вступать не будет.

Красная линия Ираном объявлена неоднократно. Что - чёткое и недвусмысленное объявление допустимого и не допустимого -, надо сказать, не очень характерно для иранской дипломатии. Но вопрос слишком важный, а соседи, может быть, двусмысленность могут истолковать не правильно.

Эта линия: Сюникская область Армении, которую в Турции и Азербайджане называют "зангезурским коридором".

Почему это важно для Ирана?
Потому что после создания единого сухопутного пояса из Турции до Каспия Иран, как уверены в Тегеране, станет следующей мишенью.

Глобальная антииранская коалиция нанесет удар с Севера (с пояса) и с Юга - с территории Иракского Курдистана. Именно поэтому Тегеран сегодня так плотно занят курдами в Ираке и угрожает вторжением, если те не передадут контроль над ирано-иракской границей Багдаду.

Шансы того, что Тегеран вторгнется в Иракский Курдистан, сегодня выше шансов иранского вторжения на Южный Кавказ. Это понимают и в Анкаре, поэтому и отменили сентябрьский визит президента Эрдогана в Багдад.

Оба удара по Ирану - с Севера и Юга - должны, как уверены в Тегеране, привести к восстаниям двух крупнейших после этносов в Иране: азербайджанцев и курдов.

Теоретически, конечно же, удар возможен и с Востока - со стороны Афганистана и Пакистана, но Север и Юг - угрозы практические.

И еще: чисто эмоционально Ирану безразлично, кому будет принадлежать Нагорный Карабах и кто там будет жить: армяне, азербайджанцы или кто-либо другой. Эта территория обладает минимальным стратегическим значением для Ирана.

Судя по сообщениям с мест, в Ираке идёт массовое разоружение антииранских курдских формирований.

Управлением процесса занимается временный штаб, созданный в Эрбиле, в который входят представители спецслужб Ирака, Ирана, регионального правительства Барзани, представители клана Талабани. В Штабе нет представителей Турции, так как дело - внутрииракское.

Дедлайн, предъявленный Тегераном, Ирак не нарушил: 19-е сентября 2023-го года процесс должен был стартовать, иначе ИРИ грозился начать операция своими силами, введя вооруженные силы на территорию Ираксого Курдистана.

И да, если вы ищете символизма, то он есть: 19-го сентября началась и быстро завершилась другая спецоперация - в Нагорном Карабахе.

Иран и Турция готовятся к будущей большой битве, расчищая пространство и лишая друг друга свободных зон для будущего маневрирования.

Иран никак не вмешается в эту историю.
Хизбалла - тоже. Заявления лидеров Хизбалла не содержат даже намёка на вмешательство.
Иран занят Иракским Курдистаном.
Ему нужно убрать эту занозу перед решающей битвой, которая ещё предстоит.
В принципе, как и Израилю надо уничтожить Сектор.

Надо учитывать несколько обстоятельств, которые важны с точки зрения анализа возможности вовлечения Ирана и Хизбаллы в войну:

1. Хамас - не иранский прокси. До начала гражданской войны в Сирии именно Дамаск был основным спонсором Хамас, который никогда не смешивал иранскую и хамасовскую карты. Иран был про Ливан, а Хамас - про Палестину.

2. С началом гражданской войны Хамас предал Асада, что и следовало ожидать: в войне суннитов с алавитами было бы странно, если Хамас встал бы на сторону Асада. Тем более, когда по итонам войны ты имел все шансы самому захватить власть в Дамаске.

3. Отношения Сирии и Хамас нормализовались только в 2022-м, благодаря совместным усилиям, как говорят, Ирана и Катара, которые решили убрать один из факторов, портящих процесс нормализации ирано-катарских отношений. Обратите внимение, что именно "нормализовались", а не восстановились в прежнем объеме.

4. Надо понимать, что во время гражданской войны в Сирии бойцы Хизбаллы и Хамас порой оказывались по разные стороны и убивали друг друга. Никакой "корпоративной ответственности" у Хизбаллы перед Хамас нет. И, наоборот.

А теперь вопрос: при каких обстоятельствах Хизбалла может вступить в войну?

1. Она может вступить, если будет уверенность, что она, как минимум, не проиграет. Такой уверенности нет. Организация обескровлена войной в Сирии, внутри Ливана её позиции слабее, чем 2006-м, во время Второй ливанской войны. Вместе с тем, уровень подготовки теперь у Хизбаллы тоже выше, чем в 2006-м.

2. Она может вступить, если в составе Хизбаллы в войну вступят регулярные силы Ирана. Есть ли такая вероятность? Только и только в одном случае: если Иран обладает достоверной информацией о скорой атаке Израиля и Ко на сам Иран. Есть ли такая информация? Я не знаю и не могу знать.

3. Она может вступить, не втупив. Речь именно о приграничных ударах по радарам и постам с получением израильской ограниченной ответки.

4. Вступит, если, конечно, Израиль начнёт проигрывать в самой Газе. Это, конечно же, крайне маловероятно.

Итак, подытожим: самая высокая вероятность вступления, если Иран присоединится своими подразделениями.

Я лично склоняюсь к п.3. Ограниченные удары по Израилю и ограниченные ответы Израиля.

Я продолжаю считать, что Хизбалла не вступит в войну.

Если, конечно, сам Израиль не решит её в войну втянуть. Но это возможно только при очень благоприятном для Израиля исходе на Юге, что уже весьма сомнительно.

Интересное наблюдение: иранская сторона все больше и больше говорит о ситуации в Секторе в прошедшем времени. Звучит как - уже случилось, закончилось, завершилось и т.д. Очевидное желание поздравить и перевернуть страницу.

Та быстрота, с которой Хизбалла заявила о своей непричастности в атаке на Север Израиля, еще раз подтверждает мою оценку: Хизбалла не хочет и не будет вмешиваться в войну. Втянут ли её и если да, то кто именно - другие вопросы.

Многие международные оценки и удивления от действий Ирана, его включения или не включения в конфликт, пассивности и/или активности исходят из уверенности: "Мы бы сделали так".

Вы бы сделали так, но, простите, это не вы, а Иран существует 3000 лет! Может они лучше вас знают, что и когда надо делать или не делать ? :)