Это, конечно, знаковое событие. Посол Саудовской Аравии в России сегодня посетил посольство Ирана в Москве. И не просто так, а посетил приём в честь армии Ирана, которая более 40 лет считалась врагом Королевства.

И знаково то, что для посещения саудиты выбрали именно московское посольство, а не, скажем, посольство в Анкаре или в Исламабаде. В них сегодня также прошли аналогичные приёмы.

В общей сложности Саудовская Аравия вывезла/эвакуировала из Судана на свою территорию 138 граждан Ирана.

Последних в Королевстве встретили с транспорантами "Вы у себя дома"!

Тегеран официально поблагодарил Королевство за помощь и "братскую поддержку".

Новые времена...

Согласно прогнозу государственного иранского информационного агентства "Mehr", Эрдоган проиграет выборы, но останется главой партии Справедливости и Развития.

Это интересный прогноз исключительно с точки зрения ожиданий Ирана. Надо указать, что иранские прогнозы по выборам в самом Иране сбывались только 1 раз: в 2005-м ИА Keyhan неожиданно для всех поставило на Махмуда Ахмадинежада, который и выиграл выборы.

Накануне выборов иранские СМИ вдруг вспомнили, что предки Кемаля Киличдароглу - родом из иранского Хорасана. А прямой предок рода Кылычдароглу Сейед Махмуд Хирани был уважаемым среди всех шиитов региона ревнителем веры.

Нельзя не признать: именно благодаря 20-летнему правлению Эрдогана от сегодняшних (и будущих) выборов в Турции зависит будущее не только Турции, но и всей Передней и Центральной Азии.

Уход Али Шамхани с поста секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана - знаковое событие.

Именно он отвечал за переговоры с Саудовской Аравией, за российско-иранские отношения, был одним из идеологов концепции "региональной силы" в Иране. Её суть - любая глобальная активность страны должна быть направлена на решение задач, которые сконцентрированы исключительно в регионе. Глобальное позиционирование и влияние сами по себе не несут для страны никакой ценности.

Сменивший его Али Акбар Ахмадиан, несмотря на разные должности и позиции за жизнь, прежде всего, начальник Объединенного штаба КСИР.

Человек, который занимается войной, а не миром.

С медийной точки зрения, конечно же, самая интересная часть биографии нового секретаря Совбеза Ирана Ахмадиана заключается в том, что когда-то он был успешным стоматологом. Но оставил стоматологию и присоединился к КСИР, в котором сделал головокружительную карьеру. Но и получил несколько ранений.

Министерство культуры Ирана внесло в меджлис законопроект о полном запрете продажи металлоискателей в стране.

В прошлом году было конфисковано 4274 металлоискателя, которые использовались для обнаружения кладов и гробниц с целью их разграбления.

В стране за год заблокировано более 2300 сайтов, на которых продают сокровища, заполученные в результате незаконных раскопок.

За год арестовано более 700 человек.

Тем временем, в США тематика Пакистана и Ирана разделилась на 2 крыла.

Залмай Халилзад, бывший спецпосланник США по Афганистану и один из самых высокопрофессиональных дипломатов по Южной Азии, утверждает, что глава Генштаба Пакистана генерал Асим Мунир становится главным актором в стране. Халилзад обвиняет Мунира в неадекватности, видит в нём радикала и считает, что у такого человека в принципе не должно быть доступа к ядерному оружию.

Другое крыло представлено Робин Линн Рафел. Она - бывший дипломат, выдающийся учёный и бывший ведущий аналитик ЦРУ. Рафел считает по-другому: после примирения Ирана и Саудовской Аравии США все ставки в регионе должны отныне делать на Исламабад.

Если внимательно слушать заявления Рафел, в том числе сделанные на слушаниях в Конгрессе, может сложиться впечатление, что чем радикальнее власть в Пакистане, тем лучше. Ну и ядерная бомба в руках радикалов это не проблема для США, максимум - для Индии и Ирана.

Происходящее на ирано-афганской границе надо рассматривать, в том числе, в контексте трансформации Пакистана в ключевое для интересов США государство. Об этом была предыдущая запись.

В этом контексте важно указать, что глава Генштаба Пакистана Асим Мунир, которого Халилзад называет весьма опасным радикалом, 7-го мая встретился с главом МИД Афганистана (Талибана) Амир-Ханом Мутафи, которому указал о необходимости сотрудничества Пакистана и Талибана в деле совместной борьбы с международным и региональным терроризмом. Встреча и заявления эти были не протокольными - Пакистан и Афганистан начали активно работать по всему комплексу отношений между странами, прежде всего, по военно-политической линии.

И здесь надо указать, что как водный конфликт с Ираном, так и вооруженный инцедент на границе произошли пракически сразу после переговоров Мунира с руководством Талибана.

Тут есть также и немного широкий контекст, связанный с Индией и с коридором "Север-Юг", о котором мы напишем отдельно.

В продолжение темы ирано-афганского напряжения...

В марте 2023-го года произошло интересное и для многих неожиданное событие. Правительство Индии объявило о начале предоставлении "бесплатной муки и пшеницы народу Афганистана", решение о чём Дели достиг не с народом, конечно, а с правительством талибов, победа которого еще 2 года назад восприняла в качестве ключевой угрозы.

После прихода талибов к власти все контакты между странами, стремительно развивающиеся при правительстве Гани, были заморожены, а Афганистан в региональной стратегии Индии превратился из потенциальных ворот в Центральную Азию в потенциальную угрозу.

И теперь - мука и пшеница. Но не все так просто. Индия объявила, что гуманитарная помощь в Афганистан будет доставляться через иранский порт Чабахар на Персидском заливе. Напомню, Чабахар - ключевой порт МТК "Север-Юг", который строится в том числе за счёт индийских инвестиций. Еще 2 года назад Индия планирована не просто развивать Чабахар, а построить оттуда железную дорогу до иранского города Захедан - на границе с Афганистаном. А оттуда уже - железную дорогу в Афганистан и в Центральную Азию. Прежде всего, с выходом на ключевой логистический перекресток региона - на Узбекистан. Это вторая - ключевая ветвь МТК "Север-Юг".

В марте, фактически, с началом отгрузки муки и пшеницы в Чабахаре Индия сделала первый шаг в реанимации проекта. В апреле Дели и Тегеран после перерыва вернулись к обсуждению строительства ж/д ветви из Чабахара в Захедан. Ну и в мае произошел "водный конфликт" между Ираном и Афганистаном, который всю эту реанимацию снова заморозит. Надо быть очень наивным, чтобы считать приграничный конфликт "техническим" или "водным". И надо быть еще более наивным, чтобы не видеть тот широкий набор инструментов, который будет применен для недопущения реализации проекта МТК "Север-Юг".

Анализируя основные публикации и заявления иранской стороны, можно сказать, что основной мессидж, с которым на ПМЭФ-2023 приехала и уехала иранская делегация во главе с министром дорог и регионального развития Мехрдадом Базрпашом звучит так: для Ирана принципиально важно создание совместных авиа- и сухопутно-грузовых компаний с РФ. Они именно в этом видят основной ключ движения вперёд по МТК "Север-Юг".

Вывожу это в отдельный пост, так как не уверен, что иранскую сторону услышали так, как она хотела, чтобы её услышали.

Для меня идея иранской стороны понятна: СП - гарант соблюдения паритетности недискриминационного доступа к транспортным инфраструктурам друг друга.

Между тем, интересные развития в Ираке.

Премьер-министр Иракского Курдистана Масрур Барзани заявил в субботу, что разные фракции в Багдаде (имеет в виду весь спектр шиитов и суннитов) объединились с целью лишить Иракский Курдистан автономии и финансовых потоков.

Очевидно, что "объединение всех фракций" в Багдаде - также часть ирано-саудовского reapproachment, в котором Ирак - ключевая тема.

Но самое интересное в другом: Барзани утверждает, что "курды и туркоманы Киркука - основа безопасности и экономического развития всего Ирака". В заявлении Барзани туркоманы, безопасность которых гарантируется Анкарой, впервые появляются рядом с курдами как равноправный и равнозначный субъект. Раньше про туркоманов лидеры Иракского Курдистана не говорили, тем более, в таких положительных тонах.

У Барзани всегда были, как минимум, неплохие отношения с Турцией. А в условиях ирано-саудовского консенсуса по Ираку (унитаризм - основа консенсуса) эти отношения могут перерасти на стратегический уровень.

А сам Ирак, очевидно, ожидает переход от конфессионального кризиса (борьба между шиитами и суннитами) к кризису этно-политическому. В последнем на одной стороне будут арабы (как сунниты, так и шииты), на другой - этнические меньшинства.

Назначение Мохаммада Али Никбахта министром сельского хозяйства, в некотором смысле, шаг отчаяния.

Власти пытаются компенсировать засуху, которая с каждым годом становится всё более жестоким, назначением на пост министра жёсткого управленца.

Засуха не подвластна управленцу.

Интересно освещение событий в России в иранских СМИ.
10% материала о самых событиях, 90% остального текста состоит из попыток объяснить, что такое ЧВК. При этом авторы сами запутываются по ходу своего же объяснения и очевидно, что сами не очень всё понимают.

Согласно сообщению пресс-службы президента Ирана, иранский лидер основной акцент во время телефонного разговора с президентом России сделал на взрывоопасной ситуации на Кавказе.

Касательно позиции по последним событиям в России короткая фраза: "Иран поддерживает национальный суверенитет России".

Афганистан проинвестирует 50 млн. долларов США в строительство собственных причалов в иранском порте Бендер-Энзели на каспийском побережье.

Соглашение с Тегераном достигнуто вчера.

Таким образом Афганистан станет не формальным, а фактическим участником МТК "Север-Юг".

В близких к иранскому правительству интернет-ресурсах активно обсуждают подготовку Ираном вторжения в Афганистан в случае, если "водный вопрос" снова обострится.

Дилемма, кажется, ясная: либо надо войти в Афганистан, либо отправлять войска на подавление восстания в иранской провинции Систан и Белуджистан, которая "может погибнуть от засухи".

Экология и изменение климата - новый двигатель военно-политического процесса.

Атака на мечеть именно в Ширазе не случайна.
Шираз - самый "персидский" из крупных городов в Иране. Как по составу населения, так и по идеологической наполненности жизни города.

Ни в каком другом городе нет того персидского духа, который есть в Ширазе. Даже в Исфахане, который многонационален и имеет самые разные облики.
Это атака именно на "Персию".
И эту карту будут разыгрывать всё чаще и чаще.

Надо указать на важнейшую черту иранского имперского дискурса. Она - эта черта - присуща как националистам, так и исламским интеллектуалам.

Источником имперского дискурса, как это ни странно, является не великое прошлое, а прошлое жалкое и убогое. Постоянные ссылки на времена Каджаров и Пехлеви (как минимум, на последние 200 лет), при которых страна была национально безликой полуколонией, создают базис обоснования роста мощи Ирана на современном этапе.

Тем самым, иранский имперский дискурс апеллирует прошлым исключительно в контексте его содержательного отрицания в качестве чего-то, что должно быть восстановлено. Наоборот. Прошлое используется в качестве аргументации нового пути и нового содержания.

Можно, конечно же, спросить: а почему они не ссылаются на Ахеменидов или Сефевидов? Ответ прост: это очень далёкое прошлое, которое зафиксировано на бумаге, но не в конкретной человеческой памяти.

Иран достиг с правительством Ирака соглашения, что последнее берёт на себя обязятельство разоружить курдские формирования вдоль границы между ИРИ и Иракским Курдистаном.

Тегеран дал Багдаду легитимный повод начать военную кампанию в сторону (формально, не против) практически независимого Иракского Курдистана. Понятно, минуя города и вдоль границы, но надо понимать, что в этой зоне иракских вооруженных сил не было аж с 2003-го.

А сам Тегеран, де-факто, получил право на вмешательство, если Багдад провалит обязательство.