Началась вырубка рябиновой аллеи на ул. 60 Армии. Можно ли было проложить дорогу и не рубить аллею (как и сотни других деревьев: кленов и лип) - однозначно сказать нельзя, скорее всего можно было. Проблема в том, что проектировщикам задачи такой не ставилось, поэтому сохранность деревьев не была в приоритете.
В любом случае рябины жалко. Посмотрите какая красная живая стена стоит.

Муниципалитет перейдет на новые методы определения аварийных деревьев.

Наконец-то! Давно этого ждали, писали о необходимости инструментального обследования деревьев уже несколько лет, и вот наконец ситуация сдвинулась с мертвой точки.
Какие выводы можно сделать из поста мэрии:

1) Процесс пошёл. Мэр дал поручения. Благодарим Вадима Юрьевича.

2) Печально, что переход на инструментальное обследование деревьев начинается только сейчас. Мы порубили огромное количество деревьев в городе под видом аварийных, так сказать на всякий случай, потому что не было приборов для точного определения аварийности. В общем, если бы новые методы определения аварийности появились еще несколько лет назад, то наш город был существенно зеленее.

3) Еще более печально, что для позитивных изменений нам нужны какие-то большие скандалы и инфоповоды. Не первый год мы говорим о том, что нужны инструментальные средства определения аварийности деревьев, но проблема сдвинулась с мертвой точки только после публичного вопроса губернатору в прямом эфире. Непонятно, почему мэрия не может конструктивно взаимодействовать с горожанами, которые пытаются сделать город лучше. Почему нельзя включать в работу полезные предложения в плановом режиме, зачем обязательно ждать какого-то скандала, а только потом начинать работать?
Все эти вопросы нужно задать главе управления экологии Галине Воробьевой.
Дело в том, что давно существующие структурные подразделения что мэрии, что областного правительства вполне могут работать в привычном ритме без всякого руководителя - уже знают как, набрали инерцию (поэтому руководителя на время отпуска легко замещает его зам.). Руководитель, по сути, нужен только для одной цели - привносить качественные улучшения в работу структурного подразделения. Если улучшений нет, то и пользы от руководителя нет - его можно заменить кем угодно. За последние годы мы не видим улучшений в работе управления экологии с зелеными насаждениями, только когда "из под палки" от самого высокого начальства прилетает распоряжение внести конкретное улучшение. Тогда зачем нужна Воробьева?
Что касается инструментального обследования - управление экологии начало работу в этом направлении, когда "отвертеться" уже было невозможно, когда до губернатора дошло. Такое ощущение, что городская экология не просто сама ничего не делает для улучшения своей работы, но и до последнего сопротивляется любым попыткам воплотить эти позитивные изменения в жизнь.

4) Мы вводим инструментальные методы обследования не для того, чтобы рубить больше деревьев, а для того, чтобы точно понимать какие деревья аварийные, а какие - нет. Это нужно, чтобы не рубить хорошие деревья, которые мы сейчас рубим в большом количестве просто по незнанию. Можно даже сказать, что приборы нам нужны, чтобы уменьшить вырубки, а не увеличить их.

5) Резистограф, про который говорит Галина Воробьева - самый простой из всех приборов для инструментального исследования деревьев. Это конечно лучше чем ничего, но сейчас существуют более продвинутые аппаратно-програмнные средства для определения аварийности, которые исследуют дерево звуком, а не бурят его насквозь. Звуковые приборы позволяют увидеть состояние дерева не только на срезе, но даже в объеме цилиндра, и даже определить аварийность корней. А резистограф определяет состояние ствола или ветки просто на линейном радиусе, даже не на кругом срезе. Складывается ощущение, что управление экологии не изучило вопрос и сработало просто "на отстань", по принципу: "сверху требуют результатов, давайте для вида что-то сделаем и расслабимся". Так не получится.

6) "В настоящее время на большие пространства – парки и скверы – нанимаются специализированные компании, которые владеют таким оборудованием, – пояснила руководитель управления экологии Галина Воробьёва" - очень похоже на публичную дезинформацию мэра прямо в лицо. Пушкинский и Бунинский скверы (куда центральнее) обследовали без всяких приборов. Центральный парк, судя по всему, тоже. Впрочем, данные нужно уточнить - сделаем запрос, выложим результат.

Удивительная аллея. Жалко ее больше нет.

В бочку дегтя городская администрация добавила ложку меда. Говорят, что участок ждет масштабное озеленения. Обещают высадить еще больше деревьев, чем вырубили.

Если что-то выживет и вырастет от этих посадок, то лет через 20-30 мы увидим новые взрослые деревья.

Самое страшное в вырубке рябиновой аллеи на 60й армии - в том, что гибель прекрасных деревьев абсолютно напрасна. Никакой необходимости в третьей полосе на данном участке просто нет, а для улучшения движения было достаточно поставить знак "остановка запрещена".

Все что нужно было сделать - это сделать две полосы "обратки" между Лизюкова и Хользунова и ликвидировать "кольцо" на Бульваре победы, которое больше мешало, чем упорядочивало движение. Но, как известно, в Воронеже дороги строят не для того, чтобы стало лучше.

Причём, там, где для действительно нужного расширения дороги требуются действия посложнее, чем вырубка деревьев (например, снести ряд частных домов на Солнечной), выбор делается в сторону идиотского варианта с односторонней схемой движения по улицам, находящимся на большом отдалении друг от друга

Не трогать листья осенью — идея здравая, так как они должны оставаться на земле, защищая почву и её обитателей, а не ехать в черных траурных мешках на свалку, где они превратятся в парниковый газ метан. Листву имеет смысл собирать, если она блокирует ливневые стоки или мешает безопасному проходу пешеходов. Но в этом случае её нужно компостировать, чтобы потом снова вернуть в землю.

Аэропорт, стою у трапа самолета...

Продолжая авиационную тему, хотим вспомнить про наш аэропорт. Да, сейчас у нас бесполетная зона, но нужно планировать исходя из того, что полеты рано или поздно возобновятся.

Сейчас идет активное строительство нового терминала. Здание с кровлей построено, и на днях строители отчитались о готовности подключить его к коммунальным системам.

В целом в России последние годы активно строятся новые терминалы аэропортов, охватили почти все крупные города - Казань, Екатеринбург, Ростов на Дону, Нижний Новгород, Красноярск, даже Саратов. Везде свои причины - где-то это наследие ЧМ 2018, где-то политическая воля, где-то туризм (Калининград).

В каждом регионе стараются сделать проект, который подчеркнет идентичность региона. И здесь сразу видим две проблемы нашего аэропорта.

А) В Воронеже в целом получилось неброское типовое здание, где к идентичности кораблестроения отсылает только крыша и крепления на фасаде. Конечно, дождемся еще интерьеров, возможно там будет интересно.

Б) И новое здание будет иметь только два рукава (телетрапа). В Саратове, который уступает Воронежу по численности жителей и по нашей экспертной оценке существенно уступает по темпам развития и потенциалу, три рукава. Все остальные аэропорты миллионников имеют также большее кол-во телетрапов.

Мы ранее общались с проектировщиками аэропортов, включая и воронежский. Точной методики расчета телетрапов нет, в среднем один телетрап проектируется из расчета 1 млн пассажиров в год. В Воронеже заложен по одним данным 1,3 млн пассажиров в год, по другим - до 2 млн. Из чего и вышло два телетрапа. Но окончательно этот вопрос решается на переговорах!

Лоукостеры экономят на всем, телетрапы не для них. Но в аэропорт будет прилетать множество авиакомпаний, включая и чартерные рейсы. Мы считаем, что столь малое количество телетрапов в строящемся аэропорту не соответствует амбициям и масштабу города.

Воронеж с нашей географией и историей самолетостроения обречен быть авиахабом (авиахаб это не только про маршрутную сеть, это еще и возможность обслуживания у нас отечественных самолетов, которых с каждым годом должно становиться все больше, а на ВАСО есть центр компетенций по новым МС-21/SSJ).

Поскольку мы развиваем учебные заведения, промышленность, сельское хозяйство, к нам едут жить, необходимо было предусмотреть другие параметры аэропорта в соответствии со стратегией развития города и региона. Ведь он строится на десятилетия вперед.

Поэтому с одной стороны мы очень рады, что скоро завершится строительство нового терминала. С другой стороны, мы не очень понимаем, откуда взялся дефицит амбиций, почему на переговорах с инвестором нельзя было попросить хотя бы 4-5 трапов (скорее всего сошлись бы по итогу на трех)?

В сети есть список 1000 городов мира, это ежегодно обновляемый доклад. Воронеж занимает 572 место, рядом с ним такие города как Маскат (крупный авиахаб Омана), Оклахома (крупный региональный аэропорт), Паданг (Индонезия), Астана и т.д. Даже такие региональные аэропорты как Оклахома и Паданг имеют пассажиропоток не менее 3,5 млн. человек ежегодно. И в них более 5 телетрапов (рукавов). Это тоже возможно использовать как аргумент для инвестора. К таким переговорам надо серьезно готовиться, искать креативные решения, примеры других стран и регионов России, и убеждать, биться за каждый рукав, чтобы в будущем развивать регион, имея все возможности.

📌 Аэропорт - символ города, ключевой элемент инфраструктуры. Желательно уже сейчас вести переговоры, чтобы заводить в него больше авиакомпаний, продумывать маршрутную сеть и логистику от соседних регионов (например, автобусные маршруты).

В целом же нужно проявлять амбиции в таких судьбоносных и важных проектах. Готовиться к переговорам, доказывать, искать возможности, чтобы такие проекты были на самом высоком уровне.