Чувства этой войны...

Застёгивать на подбородке холодный мокрый ремешок своего шлема и морщиться от пробежавших по коже мурашек. Жадно тянуть носом, после целого дня работы, запах консервированного риса с курицей и овощами, слегка подгоревшего на спиртовой таблетке, к которой дополнительно подложил мелкие веточки, чтобы получилось с коричневой корочкой от закипевшего масла. Рубить промерзшую насквозь землю топором, отбивая кусочки размером с монету. Растапливать теплом пальцев кусочки льда и иния на усах и на бороде, стряхнув холодную воду с мокрых пальцев. Прижавшись к земляной стенке окопа, слушать далекий звук выхода и отсчитывать несколько секунд до раскатистого гула прилёта, от которого дрожит земля и колышется чёрная полиэтиленовая плёнка на крыше. В безлунной ночи, сверлить тепловизором кромешную темноту, наблюдая копошащихся в траве мышей и спящих на обломанных ветках деревьев птиц. Замерев и не дыша, вслушиваться в электрическое жужжание вражеского беспилотника, кружащего над головой. На мокром, пронизывающем ветру, стараться не поворачивать голову в сторону откуда он дует, чтобы холод не залетал в капюшон. Мёрзнуть, заворачиваясь в синие госпитальные одеяла, в идущих колонной машинах, а спрыгнув с борта сразу же отбивать чечётку ногами по разбитому асфальту. Садиться у края в машине и приподняв тент, смотреть на пробегающие мимо дорожные фонари и редкие огни далёких деревушек. Летать по тентованному кузову урала из одного конца в другой на неровной дороге. Подкалывать друг друга и пересмеиваться первые несколько минут, когда первый раз приходит информация о двухсотом - это же просто шутка, этого не может быть. Окоченевшими от холода пальцами доставать из пакета раскрошенный старый хлеб и набивать им рот, вперемешку с плавленным сыром из гуманитарки. Приехать в отпуск и убедиться своими глазами, насколько все там плевать хотели, что идёт война. Пить. Дёргаться от громких звуков на улице. Чувствовать отвращение до тошноты от своих прежних друзей и знакомых. Ненавидеть войну и восхищаться её грандиозным величием. Смириться наконец с тем, что скоро придётся уйти навсегда. И снова ехать обратно, чтобы всё это повторилось. Пока не остынут усталые руки и сердце не перестанет биться, отмучавшись своё на земле.