7. Екатерина Шульман. Практическая политология. 2015
Сборник публикаций Шульман в прессе в 2013-2015 годах. Если вы вкрашились в Екатерину Михайловну, и жить не можете без её спокойной мудрости и лукавого юмора, то, конечно, покупайте книжку (хотя бы как мерч), а если нет, топочему? зачем вам читать реакции на политические события шести-восьмилетней давности? У неё вот лекция новая вышла, послушайте.
https://youtu.be/5PrUFPruX_k
Сборник публикаций Шульман в прессе в 2013-2015 годах. Если вы вкрашились в Екатерину Михайловну, и жить не можете без её спокойной мудрости и лукавого юмора, то, конечно, покупайте книжку (хотя бы как мерч), а если нет, то
https://youtu.be/5PrUFPruX_k
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
У неё реально есть фендом и нет хейтеров?
8. Карл Циммер. Планета вирусов. 2011
Это сборник статей, написанных научным журналистом Циммером ("Паразиты") для сайта про вирусы. Данное обстоятельство определяет плюсы книги: малый объём, публицистичность, всё только самое интересное, без системного разбора и глубины. Минусы все те же самые.
📖 В 1803 году король Карлос Испанский принял радикальное решение — провести вакцинацию в Америке и Азии. На борт корабля в Испании было посажено 20 сирот. Перед отправлением корабля в плавание один из них был вакцинирован. В течение нескольких следующих дней у него развились сначала пустулы, а затем и струпья. Эти струпья были использованы для вакцинации другого сироты, и так далее, став началом цепочки вакцинаций. Останавливаясь в каждом порту, испанцы проводили вакцинацию местного населения.
📖 В каждом из нас есть почти 100 тысяч фрагментов ДНК эндогенных ретровирусов, что составляет около 8 % от общего числа генов. Чтобы представить себе их количество, нужно вспомнить, что все 20 тысяч генов, формирующих белки, из которых состоит весь наш организм, составляют лишь 1,2 %.
📖 В противоположность всем загадкам, окружающим грипп, его происхождение не является тайной. Он передался людям от птиц. Птицы являются переносчиками всех известных науке штаммов гриппа, а также многих штаммов, не передающихся человеку. Большинство птиц являются носителями гриппа, но не болеют им. Вместо того чтобы воздействовать на дыхательные пути, вирус гриппа поражает пищеварительный тракт птиц и распространяется с их испражнениями. Здоровые птицы, употребляя зараженную воду, становятся переносчиками гриппа.
📖 Где бы ученые ни искали: глубоко под землей, в песках пустыни Сахара, под километровыми толщами антарктического льда — они находили вирусы. А в уже знакомых местах обнаруживали новые. В 2009 году Дана Виллнер (Dana Willner), биолог из Городского университета Сан-Диего, решила провести исследование человеческого организма на предмет обнаружения вирусов. Десять человек должны были плюнуть в чашку. Пятеро из них были больны муковисцидозом (фиброзно-кистозной дегенерацией), а пятеро других были здоровы. Из полученной жидкости Виллнер и ее коллеги выделили фрагменты ДНК, которые сравнили с базами данных, содержавшими миллионы генов, известных науке. До исследования, проведенного Виллнер, считалось, что легкие здоровых людей стерильны. Но Виллнер и ее коллегам удалось доказать, что легкие всех исследуемых людей, как здоровых, так и больных, являлись рассадником вирусов. В среднем, у каждого человека в легких обитает 174 вида вирусов, причем лишь 10 % из них имели отношение к вирусам, известным науке, остальные же 90 % были такими же необычными, как те, что были обнаружены в Пещере Кристаллов.
Это сборник статей, написанных научным журналистом Циммером ("Паразиты") для сайта про вирусы. Данное обстоятельство определяет плюсы книги: малый объём, публицистичность, всё только самое интересное, без системного разбора и глубины. Минусы все те же самые.
📖 В 1803 году король Карлос Испанский принял радикальное решение — провести вакцинацию в Америке и Азии. На борт корабля в Испании было посажено 20 сирот. Перед отправлением корабля в плавание один из них был вакцинирован. В течение нескольких следующих дней у него развились сначала пустулы, а затем и струпья. Эти струпья были использованы для вакцинации другого сироты, и так далее, став началом цепочки вакцинаций. Останавливаясь в каждом порту, испанцы проводили вакцинацию местного населения.
📖 В каждом из нас есть почти 100 тысяч фрагментов ДНК эндогенных ретровирусов, что составляет около 8 % от общего числа генов. Чтобы представить себе их количество, нужно вспомнить, что все 20 тысяч генов, формирующих белки, из которых состоит весь наш организм, составляют лишь 1,2 %.
📖 В противоположность всем загадкам, окружающим грипп, его происхождение не является тайной. Он передался людям от птиц. Птицы являются переносчиками всех известных науке штаммов гриппа, а также многих штаммов, не передающихся человеку. Большинство птиц являются носителями гриппа, но не болеют им. Вместо того чтобы воздействовать на дыхательные пути, вирус гриппа поражает пищеварительный тракт птиц и распространяется с их испражнениями. Здоровые птицы, употребляя зараженную воду, становятся переносчиками гриппа.
📖 Где бы ученые ни искали: глубоко под землей, в песках пустыни Сахара, под километровыми толщами антарктического льда — они находили вирусы. А в уже знакомых местах обнаруживали новые. В 2009 году Дана Виллнер (Dana Willner), биолог из Городского университета Сан-Диего, решила провести исследование человеческого организма на предмет обнаружения вирусов. Десять человек должны были плюнуть в чашку. Пятеро из них были больны муковисцидозом (фиброзно-кистозной дегенерацией), а пятеро других были здоровы. Из полученной жидкости Виллнер и ее коллеги выделили фрагменты ДНК, которые сравнили с базами данных, содержавшими миллионы генов, известных науке. До исследования, проведенного Виллнер, считалось, что легкие здоровых людей стерильны. Но Виллнер и ее коллегам удалось доказать, что легкие всех исследуемых людей, как здоровых, так и больных, являлись рассадником вирусов. В среднем, у каждого человека в легких обитает 174 вида вирусов, причем лишь 10 % из них имели отношение к вирусам, известным науке, остальные же 90 % были такими же необычными, как те, что были обнаружены в Пещере Кристаллов.
#цитата
📖 В пятидесяти милях к юго-востоку от мексиканского города Чиуауа находятся пустынные горные хребты Сьерра-де-Найка. В 2000 году шахтеры проводили разработки в пещерах под горами. Когда они углубились примерно на 300 метров, им показалось, что они попали в совершенно другой мир. Они очутились в зале десять на шесть метров. Его потолок, пол и стены были покрыты слоем гладких полупрозрачных кристаллов гипса. Кристаллы встречаются во многих пещерах, но кристаллы Сьерра-де-Найка были непохожи на другие. Каждый из них был длиной в двенадцать метров и весил не меньше пятидесяти пяти тонн. Эти кристаллы были малопригодны для изготовления украшений, зато отлично подходили для альпинизма.
Со времени открытия лишь немногим ученым удалось получить доступ к этому удивительному залу, получившему название Пещера Кристаллов. Хуан Мануэль Гарсия-Руис (Juan Manuel Garcia-Ruiz), геолог Университета Гренады, совершив путешествие, чтобы увидеть эту пещеру, установил, что кристаллы образовались около 26 миллионов лет назад, когда вулканическая деятельность сформировала горную цепь. Подземные залы были вымыты в толще скалы горячими потоками воды с минеральными примесями. Жар вулканической магмы поддерживал температуру воды в пещерах на уровне 146 градусов, что создало идеальные условия для того, чтобы из воды кристаллизовались содержавшиеся в ней минералы. Каким-то образом вода оставалась в идеальном состоянии для роста кристаллов на протяжении тысяч лет, что и позволило им вырасти до таких нереальных размеров.
В 2009-м другой ученый, Кертис Саттл (Curtis Suttle), посетил Пещеру Кристаллов. Саттл вместе со своими коллегами взяли пробы воды и привезли их в лабораторию Британской Колумбии для анализа. Если учесть специализацию Саттла, то его затея казалась пустой тратой времени. Саттл не интересовался ни кристаллами, ни минералами, ни геологией вообще. Он изучал вирусы.
В Пещере Кристаллов не было людей, которых вирусы могли бы инфицировать. Там не было даже рыбы. Пещера была отрезана от живого мира на протяжении миллионов лет. Поэтому все приготовления Саттла стоили затраченных усилий. Препарировав образцы кристаллической воды, он поместил их под микроскоп. В каждой капле воды из пещеры содержалось до двухсот миллионов вирусов.
Карл Циммер. Планета вирусов.
📖 В пятидесяти милях к юго-востоку от мексиканского города Чиуауа находятся пустынные горные хребты Сьерра-де-Найка. В 2000 году шахтеры проводили разработки в пещерах под горами. Когда они углубились примерно на 300 метров, им показалось, что они попали в совершенно другой мир. Они очутились в зале десять на шесть метров. Его потолок, пол и стены были покрыты слоем гладких полупрозрачных кристаллов гипса. Кристаллы встречаются во многих пещерах, но кристаллы Сьерра-де-Найка были непохожи на другие. Каждый из них был длиной в двенадцать метров и весил не меньше пятидесяти пяти тонн. Эти кристаллы были малопригодны для изготовления украшений, зато отлично подходили для альпинизма.
Со времени открытия лишь немногим ученым удалось получить доступ к этому удивительному залу, получившему название Пещера Кристаллов. Хуан Мануэль Гарсия-Руис (Juan Manuel Garcia-Ruiz), геолог Университета Гренады, совершив путешествие, чтобы увидеть эту пещеру, установил, что кристаллы образовались около 26 миллионов лет назад, когда вулканическая деятельность сформировала горную цепь. Подземные залы были вымыты в толще скалы горячими потоками воды с минеральными примесями. Жар вулканической магмы поддерживал температуру воды в пещерах на уровне 146 градусов, что создало идеальные условия для того, чтобы из воды кристаллизовались содержавшиеся в ней минералы. Каким-то образом вода оставалась в идеальном состоянии для роста кристаллов на протяжении тысяч лет, что и позволило им вырасти до таких нереальных размеров.
В 2009-м другой ученый, Кертис Саттл (Curtis Suttle), посетил Пещеру Кристаллов. Саттл вместе со своими коллегами взяли пробы воды и привезли их в лабораторию Британской Колумбии для анализа. Если учесть специализацию Саттла, то его затея казалась пустой тратой времени. Саттл не интересовался ни кристаллами, ни минералами, ни геологией вообще. Он изучал вирусы.
В Пещере Кристаллов не было людей, которых вирусы могли бы инфицировать. Там не было даже рыбы. Пещера была отрезана от живого мира на протяжении миллионов лет. Поэтому все приготовления Саттла стоили затраченных усилий. Препарировав образцы кристаллической воды, он поместил их под микроскоп. В каждой капле воды из пещеры содержалось до двухсот миллионов вирусов.
Карл Циммер. Планета вирусов.
"реальность невероятнее вымысла" обычно говорят, когда сталкиваются с совпадениями, магией дат, доппельгангерами и прочими симметриями, которые случаются в жизни, но в книге или кино выглядели бы слишком уж неестественными.
Но бывает гораздо круче: когда с удивлением видишь, как люди делают то, что казалось сверхъестественными навыками героев аниме и древних эпосов. В этом видео, например, можно посмотреть как самурай Исао Мачи отражает пули мечом. А здесь лучник Ларс Андерсен, начитавшись Махабхараты, сбивает стрелой стрелу в полете и делает другие вещи, достойные Арджуны.
Никакие магические совпадения не сравнятся по красоте с мастерством, достигнутым человеком.
Но бывает гораздо круче: когда с удивлением видишь, как люди делают то, что казалось сверхъестественными навыками героев аниме и древних эпосов. В этом видео, например, можно посмотреть как самурай Исао Мачи отражает пули мечом. А здесь лучник Ларс Андерсен, начитавшись Махабхараты, сбивает стрелой стрелу в полете и делает другие вещи, достойные Арджуны.
Никакие магические совпадения не сравнятся по красоте с мастерством, достигнутым человеком.
9. Эсхил. Семеро против Фив. 467 год до н. э.
Перечитала "персов" и впервые прочла "семеро против Фив". Обе трагедии военные, но основанные на реальном сражении при Саламине "персы" производит более сильное впечатление.
Ужасно интересно, что Эсхил, афинянин, участник битвы при Марафоне, пишет "персов" не как блистательную победу греков, а как страшное поражение персов. Патриотический эффект на публику это оказывало такой же, однако драматическая сила от постановки трагедии от лица врага, конечно, мощнейшая.
📖 Сначала удавалось персам сдерживать
Напор. Когда же в узком месте множество
Судов скопилось, никому никто помочь
Не мог, и клювы направляли медные
Свои в своих же, весла и гребцов круша.
А греки кораблями, как задумали,
Нас окружили. Моря видно не было
Из-за обломков, из-за опрокинутых
Судов и бездыханных тел, и трупами
Покрыты были отмели и берег сплошь.
Найти спасенье в бегстве беспорядочном
Весь уцелевший варварский пытался флот.
Но греки персов, словно рыбаки тунцов,
Кто чем попало, досками, обломками
Судов и весел били. Крики ужаса
И вопли оглашали даль соленую,
Покуда око ночи не сокрыло нас.
Всех бед, веди я даже десять дней подряд
Рассказ печальный, мне не перечислить, нет.
Одно тебе скажу я: никогда еще
Не гибло за день столько на земле людей.
"Семеро против Фив" рассказывают классический мифологический сюжет о проклятых сыновьях Эдипа. Это уже менее новаторская трагедия - типичный для жанра (насколько я могу судить) неразрешимый конфликт: Полимик чудовищен тем, что нападает с войском иноземцев на родной город ради власти, его брат Этиокл грешен тем, что защищая родину, совершает братоубийство.
📖 Как больно мне! Город старинный наш
Исчезнет в Аиде, порабощенный
Копьем, сыпучей ляжет золой,
Разграблен дочиста и разгромлен
Воинами Ахеи.
А женщин, хоть девушек, хоть старух,
За косы, как кобылиц — за гривы,
В одеждах изодранных поведут
В плен, и пустого города гул
Сольется в единый горестный стон
С воплем невольниц. Доли такой
Боюсь и дрожу от страха.
Антистрофа 2
Как страшно, когда до срока цветок
Девичества сорван, и дом покинут,
И только горький путь впереди.
По мне, уж лучше смерть, чем такая
Тяжкая, злая доля.
О, если наш город не устоит,
Мук не исчислить, бед не измерить.
Тогда-то и жди разгула убийств,
Кровопролитья, насилья. Дым
Окутает город. Это Арес,
Бешеный бог, святыни крушит
И смертных, как траву, косит.
Строфа 3
Город грохочет. Как петля ему теперь
Башенная ограда.
Копья стучат о копья, валит боец бойца,
Хрипло, захлебываясь в крови,
Плачут младенцы,
От материнской оторванные груди.
Шум суматохи рядом, сестры разбоя:
Налетая друг на друга
И зовя своих на помощь,
Чтоб побольше уволочь,
Хищник хищника опередить
Норовит, урвать спешит добычу.
Антистрофа 3
Втоптаны в землю полей и садов плоды —
Лучше б не видеть вовсе!
Горек, слезами застлан бедной хозяйки взгляд.
Мусором жалким дары земли
Буря сметает.
Новых рабынь небывалое горе ждет —
Плен у того в постели, кому случится
Господином стать над ними.
У таких одна надежда —
Умереть и от врага
Навсегда в ту ночь уйти, где все
Горести кончаются и слезы.
Перечитала "персов" и впервые прочла "семеро против Фив". Обе трагедии военные, но основанные на реальном сражении при Саламине "персы" производит более сильное впечатление.
Ужасно интересно, что Эсхил, афинянин, участник битвы при Марафоне, пишет "персов" не как блистательную победу греков, а как страшное поражение персов. Патриотический эффект на публику это оказывало такой же, однако драматическая сила от постановки трагедии от лица врага, конечно, мощнейшая.
📖 Сначала удавалось персам сдерживать
Напор. Когда же в узком месте множество
Судов скопилось, никому никто помочь
Не мог, и клювы направляли медные
Свои в своих же, весла и гребцов круша.
А греки кораблями, как задумали,
Нас окружили. Моря видно не было
Из-за обломков, из-за опрокинутых
Судов и бездыханных тел, и трупами
Покрыты были отмели и берег сплошь.
Найти спасенье в бегстве беспорядочном
Весь уцелевший варварский пытался флот.
Но греки персов, словно рыбаки тунцов,
Кто чем попало, досками, обломками
Судов и весел били. Крики ужаса
И вопли оглашали даль соленую,
Покуда око ночи не сокрыло нас.
Всех бед, веди я даже десять дней подряд
Рассказ печальный, мне не перечислить, нет.
Одно тебе скажу я: никогда еще
Не гибло за день столько на земле людей.
"Семеро против Фив" рассказывают классический мифологический сюжет о проклятых сыновьях Эдипа. Это уже менее новаторская трагедия - типичный для жанра (насколько я могу судить) неразрешимый конфликт: Полимик чудовищен тем, что нападает с войском иноземцев на родной город ради власти, его брат Этиокл грешен тем, что защищая родину, совершает братоубийство.
📖 Как больно мне! Город старинный наш
Исчезнет в Аиде, порабощенный
Копьем, сыпучей ляжет золой,
Разграблен дочиста и разгромлен
Воинами Ахеи.
А женщин, хоть девушек, хоть старух,
За косы, как кобылиц — за гривы,
В одеждах изодранных поведут
В плен, и пустого города гул
Сольется в единый горестный стон
С воплем невольниц. Доли такой
Боюсь и дрожу от страха.
Антистрофа 2
Как страшно, когда до срока цветок
Девичества сорван, и дом покинут,
И только горький путь впереди.
По мне, уж лучше смерть, чем такая
Тяжкая, злая доля.
О, если наш город не устоит,
Мук не исчислить, бед не измерить.
Тогда-то и жди разгула убийств,
Кровопролитья, насилья. Дым
Окутает город. Это Арес,
Бешеный бог, святыни крушит
И смертных, как траву, косит.
Строфа 3
Город грохочет. Как петля ему теперь
Башенная ограда.
Копья стучат о копья, валит боец бойца,
Хрипло, захлебываясь в крови,
Плачут младенцы,
От материнской оторванные груди.
Шум суматохи рядом, сестры разбоя:
Налетая друг на друга
И зовя своих на помощь,
Чтоб побольше уволочь,
Хищник хищника опередить
Норовит, урвать спешит добычу.
Антистрофа 3
Втоптаны в землю полей и садов плоды —
Лучше б не видеть вовсе!
Горек, слезами застлан бедной хозяйки взгляд.
Мусором жалким дары земли
Буря сметает.
Новых рабынь небывалое горе ждет —
Плен у того в постели, кому случится
Господином стать над ними.
У таких одна надежда —
Умереть и от врага
Навсегда в ту ночь уйти, где все
Горести кончаются и слезы.
10. John Burnside. The Dumb House. 1998
Первый роман поэта. Поэтские когти в прозе видно. Я не могу уловить, что именно делает текст таким красивым и тонким, но, это изящество паутины, идеальный дизайн, полный омерзительных тварей.
Тема для поэта подходящая - речь. Главный герой с нездоровой силой увлечен старой легендой о султане, решившем выяснить на каком "естественном" языке заговорят дети, если их не учить никакому языку и окружить немыми слугами. Герой вроде бы не ожидает услышать богоданную речь, но рассказывает историю о Пото и Кабенго - американских сёстрах-близнецах 70-го года рождения, до 8 лет разговаривавших на языке которые создали сами, потому что взрослые с ними не коммуницировали. Это реальная и весьма грустная история, но история которую рассказывает Бернсайд страшнее. Безымянный главный герой связывает речь с сознанием, даже с искрой души, ускользающей невидимой сутью, отличающий живое от мертвого.
📖 I stood there for some time, bent slightly towards the mouse, trying to figure out how much it knew about what was happening, and whether it was aware of me. Most of all, I was waiting to see it die, to see what happened when the life seeped away; whether it was a gradual process, or if there was a moment when the animate thing became inanimate, when the light went out, as it were. It took a long time. It had probably been there for a while before I saw it; even so, it was still moving twenty minutes later, though by then there was a blankness in the eyes, a lack of awareness, that surprised me. I had imagined the body died first, then the mind faded away, glowing for a while like a cigarette butt as it burned out. Now it seemed that the mind was the first to go, and the body kept going, trying to hang on to something that wasn’t there any more.
From that moment on, I lost interest in the road-kills and the dead birds I found in the woods. From that moment on, I wanted to study the living. There is something beautiful in the stillness of death, in its irreversibility. But, after a time, I wanted more than entry to a corpse. I wanted to open up the living creature, to see the heartbeat and how the blood worked; I wanted to act as witness and celebrant in a ceremony of some kind, to feel the pulse in the organs, to watch the life seep away in the eyes of my chosen subject. I believed there would be a moment when the spirit ebbed, and I wanted to know how that happened, how that moment looked. I wanted to see what it was like when the life dissolved, leaving nothing but inert matter
Персонажи книги, с проблемами речи или нет, изолированы друг от друга словно планеты, движущиеся по своим орбитам. Никакая коммуникация, никакое понимание не достижимо. Главному герою, в силу его психопатичности и отсутствия эмпатии, понимание других доступно еще меньше, но он об этом не подозревает, считая свои рационализированные проекции о чувствах, мыслях и мотивах других людей объективной реальностью. У него нет никаких сомнений в том, что его предположения о людях, с которыми он едва ли имел хоть одну настоящую беседу, абсолютно верны. Его замкнутость собственной реальности странным образом добавляет ему криповости. Гумберт Гумберт, в своём стремлении убедить читателя в порочности, жестокости и развратности Лолиты, выдаёт своё понимание насильственности своих действий. Герой dumb house не видит нужны объясняться и оправдываться - он не видит в своих действиях чего бы то ни было неправильного или неестественного. Он тоже не избегает порой извечного "она сама этого хотела", но это не имеет для него большого значения. Про тех, которые не хотели, он рассказывает с тем же спокойствием и простотой.
Книга очень красивая и весьма пугающая.
Первый роман поэта. Поэтские когти в прозе видно. Я не могу уловить, что именно делает текст таким красивым и тонким, но, это изящество паутины, идеальный дизайн, полный омерзительных тварей.
Тема для поэта подходящая - речь. Главный герой с нездоровой силой увлечен старой легендой о султане, решившем выяснить на каком "естественном" языке заговорят дети, если их не учить никакому языку и окружить немыми слугами. Герой вроде бы не ожидает услышать богоданную речь, но рассказывает историю о Пото и Кабенго - американских сёстрах-близнецах 70-го года рождения, до 8 лет разговаривавших на языке которые создали сами, потому что взрослые с ними не коммуницировали. Это реальная и весьма грустная история, но история которую рассказывает Бернсайд страшнее. Безымянный главный герой связывает речь с сознанием, даже с искрой души, ускользающей невидимой сутью, отличающий живое от мертвого.
📖 I stood there for some time, bent slightly towards the mouse, trying to figure out how much it knew about what was happening, and whether it was aware of me. Most of all, I was waiting to see it die, to see what happened when the life seeped away; whether it was a gradual process, or if there was a moment when the animate thing became inanimate, when the light went out, as it were. It took a long time. It had probably been there for a while before I saw it; even so, it was still moving twenty minutes later, though by then there was a blankness in the eyes, a lack of awareness, that surprised me. I had imagined the body died first, then the mind faded away, glowing for a while like a cigarette butt as it burned out. Now it seemed that the mind was the first to go, and the body kept going, trying to hang on to something that wasn’t there any more.
From that moment on, I lost interest in the road-kills and the dead birds I found in the woods. From that moment on, I wanted to study the living. There is something beautiful in the stillness of death, in its irreversibility. But, after a time, I wanted more than entry to a corpse. I wanted to open up the living creature, to see the heartbeat and how the blood worked; I wanted to act as witness and celebrant in a ceremony of some kind, to feel the pulse in the organs, to watch the life seep away in the eyes of my chosen subject. I believed there would be a moment when the spirit ebbed, and I wanted to know how that happened, how that moment looked. I wanted to see what it was like when the life dissolved, leaving nothing but inert matter
Персонажи книги, с проблемами речи или нет, изолированы друг от друга словно планеты, движущиеся по своим орбитам. Никакая коммуникация, никакое понимание не достижимо. Главному герою, в силу его психопатичности и отсутствия эмпатии, понимание других доступно еще меньше, но он об этом не подозревает, считая свои рационализированные проекции о чувствах, мыслях и мотивах других людей объективной реальностью. У него нет никаких сомнений в том, что его предположения о людях, с которыми он едва ли имел хоть одну настоящую беседу, абсолютно верны. Его замкнутость собственной реальности странным образом добавляет ему криповости. Гумберт Гумберт, в своём стремлении убедить читателя в порочности, жестокости и развратности Лолиты, выдаёт своё понимание насильственности своих действий. Герой dumb house не видит нужны объясняться и оправдываться - он не видит в своих действиях чего бы то ни было неправильного или неестественного. Он тоже не избегает порой извечного "она сама этого хотела", но это не имеет для него большого значения. Про тех, которые не хотели, он рассказывает с тем же спокойствием и простотой.
Книга очень красивая и весьма пугающая.
11. Анна Коростелева. Школа в Кармартене. 2006
Я начинала читать эту книгу про валлийскую школу волшебства и магии с большим скепсисом. У меня не было никаких сомнений в таланте Коростелевой (читала её блестящую "Цветы корицы, аромат сливы"), я сомневалась в том, что смогу оценить именно эту книгу по достоинству. Школа в Кармартене - роман без ярко выраженного сюжета, целиком построенный на отсылках к валлийскому и ирландскому фольклору. Я же не знаю ничего ни об этих мифологиях, ни о кельтах, пиктах и Туата Де Дананн, я даже легенд про Артура не знаю. Какие могут быть у меня шансы насладиться книгой, целиком обращающейся к пласту знаний, мне недоступном?
О Боги! Оказывается очень даже не плохие шансы!
Скоро после начала чтения у меня в голове всплыл унылый список "полки" "100 лучших русских книг XXI века". Какого чёрта? где мне взять больше Коростелёвой? где этот юмор, эти истории, этот текст, эти отсылки? Да, мой потолок - это понять почему преподаватель драконографии
Зигфрид в качестве предыдущего места работы указывает" охрану сокровища в небольшом местечке на Рейне", узнать ритм Калевалы в речи преподавателя фольклора эпических сказаний народов севера, а при упоминании в Follow Me Up to carlow услышать её мелодию. Все остальные 500 страниц отсылок к эпосам и мифам, говорящие имена и классические сюжеты пролетели мимо меня со свистом, но... От этого книга не стала менее завораживающий, смешной и замечательной. Я намерена теперь всюду и всем её рекомендовать, вне зависимости от наличия/отсутствия у потенциальных читателей степени в гуманитарных науках.
📖 — Инспекция может приехать со на день, — сказал он. — И на что же упадет ее взгляд? На Диона Хризостома, неисправимого киника. Вон он во дворе льет вино в фонтан, вызывающе провозглашая, что оно не более способно изменить и улучшить состав воды, чем образованные книжники, влившись в общую массу невежд в этом мире, способны улучшить человечество. Так зачем учиться? — спрашивает он, и посмотрите, какую толпу он уже собрал.
Действительно, Дион делал именно то, что описал Змейк, причем вокруг него собралась группка учеников и последователей, да и посмотреть на это зрелище сбежались многие.
— О Боже, Тарквиний, — сказал Мерлин, отмахиваясь от Змейка обеими руками, — пойдите превратите эту воду в вино или сделайте еще что-нибудь, что мне, вас учить, что ли? Примите вызов.
— Хорошо, — зловеще сказал Тарквиний. — Но приготовьте свежий, чистый и сухой хитон.
Заслышав, что речь пошла о хозяйственной части, со всех сторон набежали хлебопечки и вопросительно воззрились на Мерлина.
— Да, — сказал Мерлин, подтверждая требование Змейка. — Хитон, пожалуйста. С виноградной лозой и меандром по краю.
Тарквиний Змейк сбежал по лестнице, мгновенно очутился во дворе и еще с расстояния простер вперед руку, отчего софиста швырнуло в фонтан, где он поднял тучу брызг. Собравшиеся вокруг студенты отскочили: их всех промочило насквозь.
— Вот какой эффект может произвести всего лишь один софист, попавший в фонтан, — пояснил Змейк. — Достоинство и сила людей образованных в этом мире не в их плотности на душу населения, но в тех концентрических кругах, которые от них расходятся.
Дион Хризостом в фонтане уже встал на ноги и, нисколько не обидевшись, весело и беззлобно обратился к Змейку, отжимая волосы:
Хоть и не скажешь, мой друг, что тобой разбит я всухую,
Мокрый весь, признаю я пораженье свое.
И облачившись в поданный хлебопечками белый хитон с виноградной лозой и меандром по краю, он важно направился к себе в башню, сопровождаемый когортой учеников. Тарквиний Змейк сказал ему вслед энглин:
Мне свидетель сам Аполлон:
Если впредь будут штучки эти,
То на первом же педсовете
Вы из школы пойдете вон.
Я начинала читать эту книгу про валлийскую школу волшебства и магии с большим скепсисом. У меня не было никаких сомнений в таланте Коростелевой (читала её блестящую "Цветы корицы, аромат сливы"), я сомневалась в том, что смогу оценить именно эту книгу по достоинству. Школа в Кармартене - роман без ярко выраженного сюжета, целиком построенный на отсылках к валлийскому и ирландскому фольклору. Я же не знаю ничего ни об этих мифологиях, ни о кельтах, пиктах и Туата Де Дананн, я даже легенд про Артура не знаю. Какие могут быть у меня шансы насладиться книгой, целиком обращающейся к пласту знаний, мне недоступном?
О Боги! Оказывается очень даже не плохие шансы!
Скоро после начала чтения у меня в голове всплыл унылый список "полки" "100 лучших русских книг XXI века". Какого чёрта? где мне взять больше Коростелёвой? где этот юмор, эти истории, этот текст, эти отсылки? Да, мой потолок - это понять почему преподаватель драконографии
Зигфрид в качестве предыдущего места работы указывает" охрану сокровища в небольшом местечке на Рейне", узнать ритм Калевалы в речи преподавателя фольклора эпических сказаний народов севера, а при упоминании в Follow Me Up to carlow услышать её мелодию. Все остальные 500 страниц отсылок к эпосам и мифам, говорящие имена и классические сюжеты пролетели мимо меня со свистом, но... От этого книга не стала менее завораживающий, смешной и замечательной. Я намерена теперь всюду и всем её рекомендовать, вне зависимости от наличия/отсутствия у потенциальных читателей степени в гуманитарных науках.
📖 — Инспекция может приехать со на день, — сказал он. — И на что же упадет ее взгляд? На Диона Хризостома, неисправимого киника. Вон он во дворе льет вино в фонтан, вызывающе провозглашая, что оно не более способно изменить и улучшить состав воды, чем образованные книжники, влившись в общую массу невежд в этом мире, способны улучшить человечество. Так зачем учиться? — спрашивает он, и посмотрите, какую толпу он уже собрал.
Действительно, Дион делал именно то, что описал Змейк, причем вокруг него собралась группка учеников и последователей, да и посмотреть на это зрелище сбежались многие.
— О Боже, Тарквиний, — сказал Мерлин, отмахиваясь от Змейка обеими руками, — пойдите превратите эту воду в вино или сделайте еще что-нибудь, что мне, вас учить, что ли? Примите вызов.
— Хорошо, — зловеще сказал Тарквиний. — Но приготовьте свежий, чистый и сухой хитон.
Заслышав, что речь пошла о хозяйственной части, со всех сторон набежали хлебопечки и вопросительно воззрились на Мерлина.
— Да, — сказал Мерлин, подтверждая требование Змейка. — Хитон, пожалуйста. С виноградной лозой и меандром по краю.
Тарквиний Змейк сбежал по лестнице, мгновенно очутился во дворе и еще с расстояния простер вперед руку, отчего софиста швырнуло в фонтан, где он поднял тучу брызг. Собравшиеся вокруг студенты отскочили: их всех промочило насквозь.
— Вот какой эффект может произвести всего лишь один софист, попавший в фонтан, — пояснил Змейк. — Достоинство и сила людей образованных в этом мире не в их плотности на душу населения, но в тех концентрических кругах, которые от них расходятся.
Дион Хризостом в фонтане уже встал на ноги и, нисколько не обидевшись, весело и беззлобно обратился к Змейку, отжимая волосы:
Хоть и не скажешь, мой друг, что тобой разбит я всухую,
Мокрый весь, признаю я пораженье свое.
И облачившись в поданный хлебопечками белый хитон с виноградной лозой и меандром по краю, он важно направился к себе в башню, сопровождаемый когортой учеников. Тарквиний Змейк сказал ему вслед энглин:
Мне свидетель сам Аполлон:
Если впредь будут штучки эти,
То на первом же педсовете
Вы из школы пойдете вон.
12. Дженнифер Доннелли. Сестрица. 2019
Я была так впечатлена "Революцией" Доннелли, что новую книгу взяла не раздумывая. "Сестрица" - это история сводной сестры Золушки, начинающаяся с момента отрезания пальцев на ногах, чтобы попытаться надеть хрустальную туфельку (все же в детстве читали эту версию сказки?)
Прочитала с недоумением, и только закончив, поняла, что с ней не так - она же детская! Это объясняет всё: и введение в сюжет аллегорий судьбы и шанса как действующих лиц, объяснение героине Важных Вещей в виде уроков (и постановки перед ней пьесы, чёрт возьми!), объяснение читателю Важных Вещей закадровым голосом автора, преувеличенные реакции второстепенных персонажей на все действия главной героини и так далее.
В общем, отрезание пальцев в начале книги ввело меня в заблуждение относительно целевой аудитории, и в итоге я осталась разочарована.
Я была так впечатлена "Революцией" Доннелли, что новую книгу взяла не раздумывая. "Сестрица" - это история сводной сестры Золушки, начинающаяся с момента отрезания пальцев на ногах, чтобы попытаться надеть хрустальную туфельку (все же в детстве читали эту версию сказки?)
Прочитала с недоумением, и только закончив, поняла, что с ней не так - она же детская! Это объясняет всё: и введение в сюжет аллегорий судьбы и шанса как действующих лиц, объяснение героине Важных Вещей в виде уроков (и постановки перед ней пьесы, чёрт возьми!), объяснение читателю Важных Вещей закадровым голосом автора, преувеличенные реакции второстепенных персонажей на все действия главной героини и так далее.
В общем, отрезание пальцев в начале книги ввело меня в заблуждение относительно целевой аудитории, и в итоге я осталась разочарована.
13. Елена Костюченко. Новая Антигона. 2016
Я посмотрела прекрасное интервью с Костюченко и принялась читать и перечитывать её тексты. Дошло и до отложенной мною в прошлом году "Новой Антигоны". Читать такое тяжело, вот я и отложила, словно может наступить день, когда это будет легко.
Новая Антигона - это пьеса вербатим, составленная по материалам суда. Обычно я не стала бы включать в дневник прочитанного документальный текст, да ещё и такого небольшого размера, но вес этого текста чудовищно велик. Это не лонгрид, не журналистское расследование, не художественная обработка реального события - это расшифровка диктофонной записи, сделанной в суде в Беслане в 2016 году, когда там судили матерей погибших детей, пришедших 1 сентября к школе.
Произошедшее сложно осмыслить, не то что прокомментировать. Я лучше просто приведу предисловие Елены.
Я посмотрела прекрасное интервью с Костюченко и принялась читать и перечитывать её тексты. Дошло и до отложенной мною в прошлом году "Новой Антигоны". Читать такое тяжело, вот я и отложила, словно может наступить день, когда это будет легко.
Новая Антигона - это пьеса вербатим, составленная по материалам суда. Обычно я не стала бы включать в дневник прочитанного документальный текст, да ещё и такого небольшого размера, но вес этого текста чудовищно велик. Это не лонгрид, не журналистское расследование, не художественная обработка реального события - это расшифровка диктофонной записи, сделанной в суде в Беслане в 2016 году, когда там судили матерей погибших детей, пришедших 1 сентября к школе.
Произошедшее сложно осмыслить, не то что прокомментировать. Я лучше просто приведу предисловие Елены.
YouTube
Елена Костюченко: «Я — профессиональный свидетель» // «Скажи Гордеевой»
Елена Костюченко — специальный корреспондент «Новой газеты» и одна из лучших журналисток современной России. В выпуске, открывающем второй сезон #скажигордеевой, Костюченко рассказывает о своей работе на войне в Донбассе, расследовании расстрела бастующих…
📖 1 сентября 2004 года террористы захватили школу в Беслане. В заложниках оказалось 1128 человек, в основном дети. В середине третьего дня спецслужбами был начат штурм — с дистанционного обстрела школы огнеметами, гранатометами, танками. 334 человека, из них 186 детей — погибли, 784 человека были ранены. Ни полноценного расследования, ни суда не произошло. Мы ужаснулись и забыли. Весной 2017 ЕСПЧ признал, что сохранение жизни заложников не являлось главной целью штурма.
1 сентября 2016 года я сидела в суде над мамами Беслана. Ночь. Два судьи, два местных мужика, конвейерным способом судили женщин, потерявших в школе детей. Мамы посмели прийти в школу — на официальное траурное мероприятие, зайти в спортзал. На их майках от руки было написано имя главнокомандующего палача. Они были задержаны и избиты. Затем их под конвоем повезли в суд.
Женщины растирали синяки на руках, ели какие-то булки, запивали минералкой, иногда коротко плакали — молча. Им хотелось в школу, хотелось к своим родным портретам. В первые сентябрьские дни по ночам в школе сидят женщины. Эмма Тагаева просила отпустить ее к приемному сыну: 4 годика, болеет, надо укол делать. «Я сделаю и вернусь, и судите». «А папа там?» — спрашивал пристав. Эмма мотала головой: нет. Ее муж с двумя сыновьями были мертвы.
У меня болела спина — тоже успели поволокать сотрудники, я пыталась одновременно писать в тетрадь, передавать смски в редакцию и крепко держать диктофон — пристав уже отнимал его, но я отобрала обратно. Главное ощущение — невозможность того, что происходит. Я жалела, что в суде так мало людей, — мам привезли в 5:30, а в 6 здание закрыли, внутрь успели пройти лишь пара человек. Я боялась, что мне никто не поверит. Никто не поверит, что наша страна смеет судить этих женщин.
Их осудили — всех. Сначала по одной статье, потом — сразу — по другой. Две получили штраф, четверо — обязательные работы. Об обязательных работах женщины просили суд сами — у них не было денег расплатиться с государством. Гадали, куда пошлют. Мыть сортиры в УВД? Мести улицы? Света Маргиева просила, чтобы ее отправили в первую школу — дергать сорняки, мести пыль, менять свечи. В первой школе сгорела ее дочь.
На следующий день ко мне и к моей коллеге Диане Хачатрян будут подходить разные люди — в основном представители местной администрации и полиции. Нам будут объяснять, что нужно более позитивно смотреть на вещи, осужденные женщины — обманутые дуры или провокаторы, позорят республику, а из всех чувств «спустя столько лет» уместна только светлая скорбь. Еще через день у нас отнимут телефоны, меня обольют зеленкой, потом изобьют.
Травма головы окажется серьезной. Меня отправят восстанавливаться в санаторий в Пятигорске. Почту я буду читать с экрана телефона — на экран можно смотреть 15 минут в день. Директор Театра.doc Лена Гремина напишет письмо — что нужно делать спектакль. Я подумаю — ну какой спектакль-то, господи, она напишет снова. Я отправлю ей все аудио с того самого диктофона — без всякой надежды. Потом, когда снова смогу сесть за компьютер, напишу историю каждой из этих женщин. Потом Лена пришлет черновик. Мы сядем читать его в маленькой административной комнате внутри театра. И вдруг я почувствую сухость во рту, усталость тела, деревянную скамью, матовую лампу над головой, пристава за спиной. Оказывается, так работает документальный театр — восстанавливает прошлое. И мы все становимся свидетелями.
Двери суда могут быть закрыты. Но теперь любой может оказаться внутри. Ад — он для всех.
И еще. Человек, который расшифровывал эти аудио, был очень точен. Он переслушивал эти жуткие часы несколько раз. Но он допустил ошибку. В расшифровке судья, полицейские, свидетели говорят, что школа находится на улице Бессонова. Такой улицы в Беслане нет. Школа № 1 находилась на улице Коминтерна. В 2012 году, утверждая новую, единственно правильную реальность, улицу переименовали в Героев ЦСН — Центра специального назначения ФСБ, штурмовавшего школу. Именно так и произносили судьи. Но расшифровщик, очевидно, не мог поверить своим ушам. Так и появилась улица Бессонова — спасительный топоним.
1 сентября 2016 года я сидела в суде над мамами Беслана. Ночь. Два судьи, два местных мужика, конвейерным способом судили женщин, потерявших в школе детей. Мамы посмели прийти в школу — на официальное траурное мероприятие, зайти в спортзал. На их майках от руки было написано имя главнокомандующего палача. Они были задержаны и избиты. Затем их под конвоем повезли в суд.
Женщины растирали синяки на руках, ели какие-то булки, запивали минералкой, иногда коротко плакали — молча. Им хотелось в школу, хотелось к своим родным портретам. В первые сентябрьские дни по ночам в школе сидят женщины. Эмма Тагаева просила отпустить ее к приемному сыну: 4 годика, болеет, надо укол делать. «Я сделаю и вернусь, и судите». «А папа там?» — спрашивал пристав. Эмма мотала головой: нет. Ее муж с двумя сыновьями были мертвы.
У меня болела спина — тоже успели поволокать сотрудники, я пыталась одновременно писать в тетрадь, передавать смски в редакцию и крепко держать диктофон — пристав уже отнимал его, но я отобрала обратно. Главное ощущение — невозможность того, что происходит. Я жалела, что в суде так мало людей, — мам привезли в 5:30, а в 6 здание закрыли, внутрь успели пройти лишь пара человек. Я боялась, что мне никто не поверит. Никто не поверит, что наша страна смеет судить этих женщин.
Их осудили — всех. Сначала по одной статье, потом — сразу — по другой. Две получили штраф, четверо — обязательные работы. Об обязательных работах женщины просили суд сами — у них не было денег расплатиться с государством. Гадали, куда пошлют. Мыть сортиры в УВД? Мести улицы? Света Маргиева просила, чтобы ее отправили в первую школу — дергать сорняки, мести пыль, менять свечи. В первой школе сгорела ее дочь.
На следующий день ко мне и к моей коллеге Диане Хачатрян будут подходить разные люди — в основном представители местной администрации и полиции. Нам будут объяснять, что нужно более позитивно смотреть на вещи, осужденные женщины — обманутые дуры или провокаторы, позорят республику, а из всех чувств «спустя столько лет» уместна только светлая скорбь. Еще через день у нас отнимут телефоны, меня обольют зеленкой, потом изобьют.
Травма головы окажется серьезной. Меня отправят восстанавливаться в санаторий в Пятигорске. Почту я буду читать с экрана телефона — на экран можно смотреть 15 минут в день. Директор Театра.doc Лена Гремина напишет письмо — что нужно делать спектакль. Я подумаю — ну какой спектакль-то, господи, она напишет снова. Я отправлю ей все аудио с того самого диктофона — без всякой надежды. Потом, когда снова смогу сесть за компьютер, напишу историю каждой из этих женщин. Потом Лена пришлет черновик. Мы сядем читать его в маленькой административной комнате внутри театра. И вдруг я почувствую сухость во рту, усталость тела, деревянную скамью, матовую лампу над головой, пристава за спиной. Оказывается, так работает документальный театр — восстанавливает прошлое. И мы все становимся свидетелями.
Двери суда могут быть закрыты. Но теперь любой может оказаться внутри. Ад — он для всех.
И еще. Человек, который расшифровывал эти аудио, был очень точен. Он переслушивал эти жуткие часы несколько раз. Но он допустил ошибку. В расшифровке судья, полицейские, свидетели говорят, что школа находится на улице Бессонова. Такой улицы в Беслане нет. Школа № 1 находилась на улице Коминтерна. В 2012 году, утверждая новую, единственно правильную реальность, улицу переименовали в Героев ЦСН — Центра специального назначения ФСБ, штурмовавшего школу. Именно так и произносили судьи. Но расшифровщик, очевидно, не мог поверить своим ушам. Так и появилась улица Бессонова — спасительный топоним.
Начала читать "Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах" Николая Эппле - книгу про то, как разные общества справляются с неприятной реальностью, в которой твоя страна не "хороший парень" в истории, а одновременно и жертва, и преступник.
В третьей главе встретила упоминание своего города в связи с неким мемориалом, о котором я никогда не слышала. После быстрого ресеча узнала, что живу в 10 минутах ходьбы от массового захоронения, в котором, по минимальной оценке, в заброшенные шахты скинуто более 11 тысяч тел расстрелянных людей. Это больше, чем Сандармох. Спросила приятельницу из соседнего дома, слышала ли она что-нибудь об этом месте, она сказала, что думала, что там лежит десяток расстрелянных священников. И что люди, катавшиеся там на тюбингах, когда она зимой посещала мемориал, видимо, не знают и этого.
У меня на сегодня все о памяти о государственных преступлениях в России.
В третьей главе встретила упоминание своего города в связи с неким мемориалом, о котором я никогда не слышала. После быстрого ресеча узнала, что живу в 10 минутах ходьбы от массового захоронения, в котором, по минимальной оценке, в заброшенные шахты скинуто более 11 тысяч тел расстрелянных людей. Это больше, чем Сандармох. Спросила приятельницу из соседнего дома, слышала ли она что-нибудь об этом месте, она сказала, что думала, что там лежит десяток расстрелянных священников. И что люди, катавшиеся там на тюбингах, когда она зимой посещала мемориал, видимо, не знают и этого.
У меня на сегодня все о памяти о государственных преступлениях в России.
14. Алексей Поляринов. Риф. 2020
Очень ладный роман.
Поляринов пишет сюжетную книгу, триллер, в котором есть и саспенз, и живые, правдоподобные персонажи, и приятная подложка авторского ресёча: натурально выглядят и динамика культа, и отношения между дочерью и матерью, и университет, и НКО. Совсем не удивляет потом, что приключения необремененного этикой антрополога писаны с реальной истории, скорее даже удивляешься, что заполярный город с его легендами, мифологией, и историей на самом деле придуманные автором, и их не существует по-правде .
Отдельно хочу отметить любовь автора добавить в историю интересной начинки: будь то страшный сон про оленье проклятие, истории про объекты современного искусства, или информацию о том как исчислять стаи птиц на английском. Книга от этого становится такой объёмной, богатой, несмотря на то что история в ней - хоть сейчас голливудский триллер снимай - разворачивается споро, довольно простая и довольно страшная.
Прекрасная современная русская литература.
📖 – Если речь о селедке, ты можешь сказать a school of herring, но, если о млекопитающих, ты должна говорить a pod, например, a pod of dolphins, а киты – вообще отдельная история, про них говорят a gam of whales, что означает нечто вроде «беседа китов». С птицами тоже все сложно: «стая ворон», например, это a murder of crows, стая попугаев – a company of parrots, стая скворцов – это а murmuration of starlings, а стая воронов – и я сейчас не шучу – a conspiracy of ravens, заговор! Но самое смешное – это совы, потому что они не собираются в стаи, группы или заговоры, они для этого слишком круты, видимо, поэтому собрание сов называется «парламент»; буквально a parliament of owls.
Лера так увлеченно рассказывала о своем опыте изучения языка, что совершенно не замечала – сестра ее не слушает; Таня смотрела на керамических рыб на стене в третьем зале, и когда Лера упомянула селедок, ее пробрал озноб – она вдруг вспомнила детство.
Ей было семь или восемь, когда они впервые всей семьей поехали на море, в Дивноморск. В первый же день по пути на пляж они зашли в магазин игрушек, и мать позволила им выбрать по одной. Таня кинулась к полкам, боялась, что, если помедлит, мать передумает. На одной из полок между фламинго и лебедем лежала надувная синяя, глазастая рыба. Таня сразу же полюбила ее, хотя сама себе толком не могла объяснить за что. К кассе она шагала с гордостью и ощущением победы, с таким видом, словно только что выиграла самую важную гонку в жизни и теперь ждет поздравлений: «уж Лера точно не сможет найти на этих полках ничего более ценного и прекрасного, чем эта рыба», – думала она, пока Лера с матерью ждали ее у выхода.
– А ты что себе выбрала? – спросила Таня.
Лера показала ей маску с трубкой для подводного плавания. Таня фыркнула и закатила глаза: «Как банально».
Когда они пришли на пляж, Таня кинулась в море в обнимку со своей прекрасной, идеальной рыбой, но уже спустя минуту обнаружила, что рыба как-то тревожно булькает и плохо держится на поверхности и потихоньку теряет упругость, обмякает и словно бы умирает в ее детских руках. Таня вышла на берег в слезах.
– Ну чего ты ревешь опять? Ну что за ребенок. Ты же сама ее выбрала, – ворчала мать; затем, поняв, что дочь не успокоится, сходила в магазин «Все для дома», вернулась с изолентой, нашла прокол и крест-накрест заклеила дыру. Рыба была спасена и снова прекрасно держалась на поверхности, но Таня больше не любила ее, теперь это была испорченная, дырявая, залатанная селедка, но самое неприятное было даже не в этом, а в том, что мать не уставала напоминать ей о том, что она сама ее выбрала.
С тех пор надувная селедка стала в их семье чем-то вроде внутренней шутки – символом поспешного и необдуманного выбора. Всякий раз, когда Таня совершала ошибку и выбирала что-то непрактичное и/или бесполезное, мать смотрела на нее этим своим коронным учительским взглядом поверх очков и спрашивала:
– Что, опять выбрала надувную селедку?
И сейчас, стоя возле гравюры, Таня вновь вспомнила об этом, и в груди тоскливо заныло.
– Лер?
– А-а?
– А ты любишь маму?
Очень ладный роман.
Поляринов пишет сюжетную книгу, триллер, в котором есть и саспенз, и живые, правдоподобные персонажи, и приятная подложка авторского ресёча: натурально выглядят и динамика культа, и отношения между дочерью и матерью, и университет, и НКО. Совсем не удивляет потом, что приключения необремененного этикой антрополога писаны с реальной истории, скорее даже удивляешься, что заполярный город с его легендами, мифологией, и историей на самом деле придуманные автором, и их не существует по-правде .
Отдельно хочу отметить любовь автора добавить в историю интересной начинки: будь то страшный сон про оленье проклятие, истории про объекты современного искусства, или информацию о том как исчислять стаи птиц на английском. Книга от этого становится такой объёмной, богатой, несмотря на то что история в ней - хоть сейчас голливудский триллер снимай - разворачивается споро, довольно простая и довольно страшная.
Прекрасная современная русская литература.
📖 – Если речь о селедке, ты можешь сказать a school of herring, но, если о млекопитающих, ты должна говорить a pod, например, a pod of dolphins, а киты – вообще отдельная история, про них говорят a gam of whales, что означает нечто вроде «беседа китов». С птицами тоже все сложно: «стая ворон», например, это a murder of crows, стая попугаев – a company of parrots, стая скворцов – это а murmuration of starlings, а стая воронов – и я сейчас не шучу – a conspiracy of ravens, заговор! Но самое смешное – это совы, потому что они не собираются в стаи, группы или заговоры, они для этого слишком круты, видимо, поэтому собрание сов называется «парламент»; буквально a parliament of owls.
Лера так увлеченно рассказывала о своем опыте изучения языка, что совершенно не замечала – сестра ее не слушает; Таня смотрела на керамических рыб на стене в третьем зале, и когда Лера упомянула селедок, ее пробрал озноб – она вдруг вспомнила детство.
Ей было семь или восемь, когда они впервые всей семьей поехали на море, в Дивноморск. В первый же день по пути на пляж они зашли в магазин игрушек, и мать позволила им выбрать по одной. Таня кинулась к полкам, боялась, что, если помедлит, мать передумает. На одной из полок между фламинго и лебедем лежала надувная синяя, глазастая рыба. Таня сразу же полюбила ее, хотя сама себе толком не могла объяснить за что. К кассе она шагала с гордостью и ощущением победы, с таким видом, словно только что выиграла самую важную гонку в жизни и теперь ждет поздравлений: «уж Лера точно не сможет найти на этих полках ничего более ценного и прекрасного, чем эта рыба», – думала она, пока Лера с матерью ждали ее у выхода.
– А ты что себе выбрала? – спросила Таня.
Лера показала ей маску с трубкой для подводного плавания. Таня фыркнула и закатила глаза: «Как банально».
Когда они пришли на пляж, Таня кинулась в море в обнимку со своей прекрасной, идеальной рыбой, но уже спустя минуту обнаружила, что рыба как-то тревожно булькает и плохо держится на поверхности и потихоньку теряет упругость, обмякает и словно бы умирает в ее детских руках. Таня вышла на берег в слезах.
– Ну чего ты ревешь опять? Ну что за ребенок. Ты же сама ее выбрала, – ворчала мать; затем, поняв, что дочь не успокоится, сходила в магазин «Все для дома», вернулась с изолентой, нашла прокол и крест-накрест заклеила дыру. Рыба была спасена и снова прекрасно держалась на поверхности, но Таня больше не любила ее, теперь это была испорченная, дырявая, залатанная селедка, но самое неприятное было даже не в этом, а в том, что мать не уставала напоминать ей о том, что она сама ее выбрала.
С тех пор надувная селедка стала в их семье чем-то вроде внутренней шутки – символом поспешного и необдуманного выбора. Всякий раз, когда Таня совершала ошибку и выбирала что-то непрактичное и/или бесполезное, мать смотрела на нее этим своим коронным учительским взглядом поверх очков и спрашивала:
– Что, опять выбрала надувную селедку?
И сейчас, стоя возле гравюры, Таня вновь вспомнила об этом, и в груди тоскливо заныло.
– Лер?
– А-а?
– А ты любишь маму?
15. А.П. Чехов. Дядя Ваня. 1896
Первый раз читала. Нечего сказать, Чехов поражает при каждом столкновении. Теперь посмотреть бы хорошую постановку.
Первый раз читала. Нечего сказать, Чехов поражает при каждом столкновении. Теперь посмотреть бы хорошую постановку.
📖 Ритуальное значение поцелуя сохранялось во многих обрядах и обычаях на протяжении столетий.
...
Столь же наполнены поцелуями были и похороны. При прощании с покойником в церкви его следовало целовать в губы, как бы замыкая для него «этот мир» и отдавая свою любовь. На поминках по усопшему также присутствующие целовали друг друга в губы, но уже с другим чувством, как бы замыкая свой круг на «этом свете», радуясь и веря, что покойник радуется вместе с ними, созерцая их с «того» света. Это повальное целование на поминках очень удивляло иностранцев, посещавших Россию в XVI–XVII веках [11, с. 430, 441], впрочем так же, как и поцелуи при приеме гостей.
Гостевой поцелуй — поцелуй особый, наполненный большим смыслом, поскольку гость в Древней Руси — это посланец судьбы, могущий как улучшить, так и ухудшить жизнь хозяев. Гостя надо «задобрить» угощением почти так же, как задабривали языческих богов жертвоприношениями. Ему нельзя ни в чем отказать, его надо заставить съесть всю еду и выпить все питье, ему надо предложить ночлег и всячески угождать. Поведение гостя регламентировалось рядом ограничений. Ему нельзя было самостоятельно беседовать с женщинами в доме или кормить домашних животных. Только хозяин дома, играющий самую активную роль, мог призвать жену для совершения гостевого поцелуя. Обряд этот подробно описал Григорий Котошихин в XVII веке: «… перед обедом велят выходити к гостем челом ударить женам своим. И как те их жены к гостем придут и станут в палате или в избе, где гостем обедать в большом месте, а гости станут у дверей, и кланяются жены их гостем малым обычаем, а гости женам их кланяются все в землю; и потом господин дому бьет челом гостем и кланяется в землю ж, чтобы гости жену его изволили целовать, и наперед, по прошению гостей, целует свою жену, потом гости един по единому кланяются женам их в землю ж, и пришед целуют, и поцеловав отшед, потому ж кланяются в землю, а та, кого целуют, кланяется гостем малым обычаем; и потом того господина жена учнет подносити гостем по чарке вина двойного или тройного, сзельи…» [7, с. 1 47-148]. Если вдруг кто-то отказывался поцеловать хозяйку, его могли выгнать из дома навсегда, по свидетельству Павла Алеппского, архидиакона Антиохийского патриарха Макария, посетившего Россию в XVII столетии [10, c. 164].
Людмила Чёрная. Древнерусский поцелуй.
...
Столь же наполнены поцелуями были и похороны. При прощании с покойником в церкви его следовало целовать в губы, как бы замыкая для него «этот мир» и отдавая свою любовь. На поминках по усопшему также присутствующие целовали друг друга в губы, но уже с другим чувством, как бы замыкая свой круг на «этом свете», радуясь и веря, что покойник радуется вместе с ними, созерцая их с «того» света. Это повальное целование на поминках очень удивляло иностранцев, посещавших Россию в XVI–XVII веках [11, с. 430, 441], впрочем так же, как и поцелуи при приеме гостей.
Гостевой поцелуй — поцелуй особый, наполненный большим смыслом, поскольку гость в Древней Руси — это посланец судьбы, могущий как улучшить, так и ухудшить жизнь хозяев. Гостя надо «задобрить» угощением почти так же, как задабривали языческих богов жертвоприношениями. Ему нельзя ни в чем отказать, его надо заставить съесть всю еду и выпить все питье, ему надо предложить ночлег и всячески угождать. Поведение гостя регламентировалось рядом ограничений. Ему нельзя было самостоятельно беседовать с женщинами в доме или кормить домашних животных. Только хозяин дома, играющий самую активную роль, мог призвать жену для совершения гостевого поцелуя. Обряд этот подробно описал Григорий Котошихин в XVII веке: «… перед обедом велят выходити к гостем челом ударить женам своим. И как те их жены к гостем придут и станут в палате или в избе, где гостем обедать в большом месте, а гости станут у дверей, и кланяются жены их гостем малым обычаем, а гости женам их кланяются все в землю; и потом господин дому бьет челом гостем и кланяется в землю ж, чтобы гости жену его изволили целовать, и наперед, по прошению гостей, целует свою жену, потом гости един по единому кланяются женам их в землю ж, и пришед целуют, и поцеловав отшед, потому ж кланяются в землю, а та, кого целуют, кланяется гостем малым обычаем; и потом того господина жена учнет подносити гостем по чарке вина двойного или тройного, сзельи…» [7, с. 1 47-148]. Если вдруг кто-то отказывался поцеловать хозяйку, его могли выгнать из дома навсегда, по свидетельству Павла Алеппского, архидиакона Антиохийского патриарха Макария, посетившего Россию в XVII столетии [10, c. 164].
Людмила Чёрная. Древнерусский поцелуй.
16. Виктория Хелен-Стоун. Джейн Доу. Без сожалений. 2018
Главная героиня - психопатка, манипулирующая мужчиной абьюзером. Она притворяется овцой, пока он разворачивается вокруг неё токсичную сеть: он отпускает в её адрес оскорбительные комплименты, учит как жить, чтобы быть достойной его христианкой, советует похудеть, одеваться поприличнее и все такое. Она тем временем проникает в его дом и устанавливает скрытые камеры, не даёт ему своего настоящего имени и био, снимает горячих мужиков на стороне, и готовит крупную игру за его счёт.
Книга слишком простая и ванильная. В плюс автору можно поставить, что она проресечила психопатов (https://t.iss.one/GGknigi/487). Героиня получилось реалистичная - импульсивная (захотела кошку - взяла кошку, неважно, что через месяц покидает страну), самоуверенная до степени отсутствия критики к себе, и не безумная садистка, как обычно бывает в поп-культуре, а просто женщина без эмпатии. Однако на этом с плюсами все. В книге нет ни глубины, ни саспенза, Джейн плетет свою интригу вокруг Стивена всю книгу, но в итоге она остаётся каким-то совершенно неудовлетворительным пшиком на фоне её фантазий. Основной драйвер книги - смотрите, женщина наказывает абьюзера, на просвет показывая все его приёмы и манипуляции. Но одного этого мало.
📖 Холод загнал всех в дома, но я не боюсь, что кто-то заметит, как я пытаюсь проникнуть в его дом. Я ничем не примечательная белая женщина. В худшем случае я помашу рукой и с расстроенным видом крикну, что я, растяпа такая, ухитрилась потерять ключ — соседям этого будет достаточно.
Дохожу до дома Стивена и иду по дорожке к крыльцу. Не найдя под ковриком ключ, иду за угол к калитке в заборе, огораживающем задний двор. По сторонам не оглядываюсь. Чем более уверенно я выгляжу, тем меньше подозрений у случайного очевидца.
📖 — Тебе понравилось, детка?
— Понравилось. Было лучше,чем с моим бывшим.
— Это точно, черт побери.
Я знаю, что не надо этого делать. Действительно знаю, что делать это не следует, но вчера ночью я не распорола ему брюхо, поэтому сейчас мне нужно немного развлечься, в качестве компенсации.
— С ним… с ним иногда было немного больно, ведь он был огромным. Мне ужасно не нравилось.
Стивен шарахается от меня и сердито смотрит на меня. Мне стоит неимоверных усилий не расхохотаться.
— А с тобой было по-настоящему хорошо. — Я пытаюсь прижаться к нему с мечтательным вздохом, но он сталкивает меня со своих коленей, а его губы злобно кривятся.
— Какую же мерзость ты говоришь.
— Что? Почему?
— Ты рассказываешь мне о члене другого парня? Ты издеваешься надо мной?
— Но я же сказала, что с тобой мне больше понравилось! Это же комплимент!
— Да ты вообще не должна была видеть разницу! Ой, я забыл: в тебе уже побывало несколько десятков… Ты смотришь на мир глазами шлюхи.
— Стивен! — Я делаю так, что у меня дрожит подбородок. — Не говори гадости! Мне понравилось, а мне не всегда нравилось, так что…
— О, так это я говорю гадости? Ты на следующее же утро после секса швырнула мне в лицо другого мужика. Думаешь, я хотел об этом знать?
— Нет. Я…
— Хочешь услышать о моих бывших? У моей последней девушки была огромная грудь. Значительно больше, чем у тебя. И да, она была потоньше тебя. И ужасно страстной.
— Прости, — поспешно говорю я. — Прости меня, пожалуйста. Зря я все это сказала.
— А, ну тебя. — Он в сердцах отодвигает тарелку и идет в душ.
Хохочу так, что мне приходится опереться на стол. Господи, я так надеюсь, что мысль о членах моих бывших будет мучить его несколько дней. Или недель.
Главная героиня - психопатка, манипулирующая мужчиной абьюзером. Она притворяется овцой, пока он разворачивается вокруг неё токсичную сеть: он отпускает в её адрес оскорбительные комплименты, учит как жить, чтобы быть достойной его христианкой, советует похудеть, одеваться поприличнее и все такое. Она тем временем проникает в его дом и устанавливает скрытые камеры, не даёт ему своего настоящего имени и био, снимает горячих мужиков на стороне, и готовит крупную игру за его счёт.
Книга слишком простая и ванильная. В плюс автору можно поставить, что она проресечила психопатов (https://t.iss.one/GGknigi/487). Героиня получилось реалистичная - импульсивная (захотела кошку - взяла кошку, неважно, что через месяц покидает страну), самоуверенная до степени отсутствия критики к себе, и не безумная садистка, как обычно бывает в поп-культуре, а просто женщина без эмпатии. Однако на этом с плюсами все. В книге нет ни глубины, ни саспенза, Джейн плетет свою интригу вокруг Стивена всю книгу, но в итоге она остаётся каким-то совершенно неудовлетворительным пшиком на фоне её фантазий. Основной драйвер книги - смотрите, женщина наказывает абьюзера, на просвет показывая все его приёмы и манипуляции. Но одного этого мало.
📖 Холод загнал всех в дома, но я не боюсь, что кто-то заметит, как я пытаюсь проникнуть в его дом. Я ничем не примечательная белая женщина. В худшем случае я помашу рукой и с расстроенным видом крикну, что я, растяпа такая, ухитрилась потерять ключ — соседям этого будет достаточно.
Дохожу до дома Стивена и иду по дорожке к крыльцу. Не найдя под ковриком ключ, иду за угол к калитке в заборе, огораживающем задний двор. По сторонам не оглядываюсь. Чем более уверенно я выгляжу, тем меньше подозрений у случайного очевидца.
📖 — Тебе понравилось, детка?
— Понравилось. Было лучше,чем с моим бывшим.
— Это точно, черт побери.
Я знаю, что не надо этого делать. Действительно знаю, что делать это не следует, но вчера ночью я не распорола ему брюхо, поэтому сейчас мне нужно немного развлечься, в качестве компенсации.
— С ним… с ним иногда было немного больно, ведь он был огромным. Мне ужасно не нравилось.
Стивен шарахается от меня и сердито смотрит на меня. Мне стоит неимоверных усилий не расхохотаться.
— А с тобой было по-настоящему хорошо. — Я пытаюсь прижаться к нему с мечтательным вздохом, но он сталкивает меня со своих коленей, а его губы злобно кривятся.
— Какую же мерзость ты говоришь.
— Что? Почему?
— Ты рассказываешь мне о члене другого парня? Ты издеваешься надо мной?
— Но я же сказала, что с тобой мне больше понравилось! Это же комплимент!
— Да ты вообще не должна была видеть разницу! Ой, я забыл: в тебе уже побывало несколько десятков… Ты смотришь на мир глазами шлюхи.
— Стивен! — Я делаю так, что у меня дрожит подбородок. — Не говори гадости! Мне понравилось, а мне не всегда нравилось, так что…
— О, так это я говорю гадости? Ты на следующее же утро после секса швырнула мне в лицо другого мужика. Думаешь, я хотел об этом знать?
— Нет. Я…
— Хочешь услышать о моих бывших? У моей последней девушки была огромная грудь. Значительно больше, чем у тебя. И да, она была потоньше тебя. И ужасно страстной.
— Прости, — поспешно говорю я. — Прости меня, пожалуйста. Зря я все это сказала.
— А, ну тебя. — Он в сердцах отодвигает тарелку и идет в душ.
Хохочу так, что мне приходится опереться на стол. Господи, я так надеюсь, что мысль о членах моих бывших будет мучить его несколько дней. Или недель.
17. Мари Мадлен де Лафайет. Принцесса Клевская. 1678
Первый росток психологического романа. У героев есть мысли и чувства, и действуют они в соответствии с ними. Ещё у героев есть личности, а не роли. Это очень круто, конечно. Ещё лет сто писатели будут вполне успешно игнорировать эту новацию.
Госпожа Лафайет описывает события происходившие лет за 80 до написания романа, но я решила всё равно считать его инсайдерской информацией о жизни королевского двора. О! Этот роман надо читать всем авторам фэнтези в средневеково-королевском антураже. Все ведут себя как будто им 15, даже если им уже не 15 (заглавной принцессе 15. Середина жизни). Дворцовые интриги, политика, кланы, браки (но всем морально 15!). Как будто старшая школа, только ещё можно убивать. История с письмом видама меня поразила: вот сцена, где герои подделывают жизненно важное письмо и последствия их действий.
📖 Принцесса Клевская оказалась перед новым препятствием; посовещавшись, они решили написать письмо по памяти. Они заперлись для работы; было велено никого не впускать, людей господина де Немура отослали. Такой дух таинственности и сообщничества был немалым очарованием для герцога и даже для принцессы Клевской. Присутствие мужа и забота о судьбе видама де Шартра словно развеивали ее опасения. Она испытывала лишь удовольствие видеть господина де Немура и от этого такую чистую, неомраченную радость, какой никогда не знала; эта радость придавала ей свободу и веселость, которых господин де Немур никогда в ней не видел и которые еще усиливали его любовь. Так как у него не было еще столь приятных минут, оживление его возрастало; и когда принцесса Клевская пожелала начать наконец припоминать письмо и писать его, герцог, вместо того чтобы помогать ей всерьез, только прерывал ее и говорил всякие забавные вещи. Принцесса Клевская тоже прониклась этой веселостью, так что они оставались взаперти уже долгое время, и от дофины уже дважды приходили к принцессе Клевской с просьбой поторопиться, а они не дошли еще и до середины письма.
Господин де Немур был рад продлить столь приятное для него времяпрепровождение и забыл о делах своего друга. Принцесса Клевская не скучала и также забыла о делах своего дяди. Наконец к четырем часам письмо было едва закончено, и оно было написано так плохо, почерк так мало был похож на тот, которому пытались подражать, что королева должна была бы вовсе ничего не предпринимать для прояснения истины, чтобы ее не узнать. Так что она не была обманута, как ни пытались ее уверить, что письмо адресовано господину де Немуру. Она оставалась убеждена не только в том, что письмо обращено к видаму де Шартру, но и в том, что дофина к нему имеет отношение и что между ними существует сговор. Эта мысль настолько разожгла в ней ненависть к дофине, что она никогда ее не простила и преследовала до тех пор, пока не вынудила покинуть Францию.
Что до видама де Шартра, то он в глазах королевы был погублен. Кардинал ли Лотарингский завладел уже ее душой, или эта история с письмом, показавшая ей, что ее обманывают, помогла ей разгадать и все прежние хитрости видама, но он так больше и не сумел по-настоящему помириться с ней. Их связь была разорвана, и впоследствии королева погубила его во время заговора в замке Амбуаз, в котором он был замешан.
История появления этого письма ещё эпичнее. Стиль, как видите, несколько тяжеловат, так что я читала скорее ради общего развития, чем для удовольствия.
Первый росток психологического романа. У героев есть мысли и чувства, и действуют они в соответствии с ними. Ещё у героев есть личности, а не роли. Это очень круто, конечно. Ещё лет сто писатели будут вполне успешно игнорировать эту новацию.
Госпожа Лафайет описывает события происходившие лет за 80 до написания романа, но я решила всё равно считать его инсайдерской информацией о жизни королевского двора. О! Этот роман надо читать всем авторам фэнтези в средневеково-королевском антураже. Все ведут себя как будто им 15, даже если им уже не 15 (заглавной принцессе 15. Середина жизни). Дворцовые интриги, политика, кланы, браки (но всем морально 15!). Как будто старшая школа, только ещё можно убивать. История с письмом видама меня поразила: вот сцена, где герои подделывают жизненно важное письмо и последствия их действий.
📖 Принцесса Клевская оказалась перед новым препятствием; посовещавшись, они решили написать письмо по памяти. Они заперлись для работы; было велено никого не впускать, людей господина де Немура отослали. Такой дух таинственности и сообщничества был немалым очарованием для герцога и даже для принцессы Клевской. Присутствие мужа и забота о судьбе видама де Шартра словно развеивали ее опасения. Она испытывала лишь удовольствие видеть господина де Немура и от этого такую чистую, неомраченную радость, какой никогда не знала; эта радость придавала ей свободу и веселость, которых господин де Немур никогда в ней не видел и которые еще усиливали его любовь. Так как у него не было еще столь приятных минут, оживление его возрастало; и когда принцесса Клевская пожелала начать наконец припоминать письмо и писать его, герцог, вместо того чтобы помогать ей всерьез, только прерывал ее и говорил всякие забавные вещи. Принцесса Клевская тоже прониклась этой веселостью, так что они оставались взаперти уже долгое время, и от дофины уже дважды приходили к принцессе Клевской с просьбой поторопиться, а они не дошли еще и до середины письма.
Господин де Немур был рад продлить столь приятное для него времяпрепровождение и забыл о делах своего друга. Принцесса Клевская не скучала и также забыла о делах своего дяди. Наконец к четырем часам письмо было едва закончено, и оно было написано так плохо, почерк так мало был похож на тот, которому пытались подражать, что королева должна была бы вовсе ничего не предпринимать для прояснения истины, чтобы ее не узнать. Так что она не была обманута, как ни пытались ее уверить, что письмо адресовано господину де Немуру. Она оставалась убеждена не только в том, что письмо обращено к видаму де Шартру, но и в том, что дофина к нему имеет отношение и что между ними существует сговор. Эта мысль настолько разожгла в ней ненависть к дофине, что она никогда ее не простила и преследовала до тех пор, пока не вынудила покинуть Францию.
Что до видама де Шартра, то он в глазах королевы был погублен. Кардинал ли Лотарингский завладел уже ее душой, или эта история с письмом, показавшая ей, что ее обманывают, помогла ей разгадать и все прежние хитрости видама, но он так больше и не сумел по-настоящему помириться с ней. Их связь была разорвана, и впоследствии королева погубила его во время заговора в замке Амбуаз, в котором он был замешан.
История появления этого письма ещё эпичнее. Стиль, как видите, несколько тяжеловат, так что я читала скорее ради общего развития, чем для удовольствия.