#цитата

📖 Когда нас собралось десять, женщины ушли, и двери за ними закрылись. Мы долго сидели в жаркой длинной комнате. Некоторые девочки вертелись и болтали, но я посвятила все внимание деревянной резьбе и вскоре забылась. Мне всегда легко было впасть в забытье: в деревне шакья я на много часов растворялась в движении облаков над горами, в ряби серой реки далеко внизу, в хлопках молитвенных знамен на ветру. Родители видели в этом знак моей врожденной божественности — один из тридцати двух признаков, отмечающих девочку, в которой живет богиня.

В меркнущем свете я читала рассказ о том, как Джайапракаш Малла играл в кости с деви Таледжу Бхавани, явившейся к нему в образе красной змеи и поклявшейся, уходя, что станет возвращаться к королям Катманду лишь в образе юной девственницы самой низкой касты, чтобы посрамить их высокомерие. Темнота помешала мне дочитать до конца, но я в этом и не нуждалась. Я сама была окончанием истории — или одна из других девяти девочек низшей касты, собранных в святом доме богини.

Потом дверь распахнулась, захлопали петарды, и сквозь грохот и дым в зал ворвались красные демоны. За их спинами люди в багровых одеждах били в сковородки, трещотки и гонги. Две девочки сразу расплакались, и две женщины вошли и увели их. Но я-то знала, что чудовища — просто глупые мужчины. В масках. Они были даже и не похожи на демонов. Я повидала демонов, когда дождевые тучи уходили, и косой свет падал в долину, и горы разом вырастали над нами. Каменных демонов многокилометровой высоты. Я слышала их голоса, и дыхание их не пахло луком. Глупые мужчины плясали передо мной, потрясая красными гривами, но я видела их глаза в отверстиях раскрашенных масок, и в их глазах плескался страх передо мной.

С новым хлопком петард опять загремела дверь, и из дыма появились новые мужчины. Они несли корзины, укрытые красными полотнищами. Поставив их перед нами, они сдернули ткань. Головы буйволов, отрубленные совсем недавно, так что кровь блестела ярким шелком. Глаза закачены, вываленные языки еще теплые, носы еще влажные. И мухи вились у рассеченных шей.

Мужчина подтолкнул корзину к моей подушке, словно блюдо со священной пищей. Грохот и гул за дверью слились в рев, звон металла до боли резал уши. Девочка из моей деревни завизжала, ее крик заразил другую, и еще одну, и четвертую. Женщина, высокая, плоская, с кожей, подобной коже старого кошелька, вошла забрать их, заботливо придерживая им подолы, чтобы не измазать кровью. Танцоры вились вокруг, как языки пламени, а мужчина, опустившийся на колени, поднял из корзины голову буйвола. Он поднес ее к моему лицу, глаза к глазам, но я думала только о том, какая она, наверно, тяжелая: у него мышцы вздулись жгутами и руки дрожали. Мухи походили на черные самоцветы. За дверью что-то хлопнуло, и мужчины опустили головы в корзины, укрыли их материей и ушли вместе с глупыми демонами, извивавшимися и скакавшими вокруг них.

Теперь на подушке осталась всего одна девочка. Незнакомая. Она была из семьи Варджьяна, из неварской деревни ниже по ущелью. Мы сидели долго, и нам хотелось поговорить, но мы не знали, не полагается ли по условиям испытания молчать. Потом дверь отворилась в третий раз, и двое мужчин ввели в зал деви белого козла. Они поставили его прямо передо мной и неварской девочкой. Я видела, как он поводит злыми глазами со щелями зрачков. Один мужчина держал козла за путы, а другой достал из кожаных ножен большой церемониальный кукри. Он благословил нож и одним коротким сильным ударом отсек козлу голову. Я чуть не рассмеялась, потому что козел выглядел таким смешным: тело не знало, где оно, а голова искала свое тело, а потом тело догадалось, что у него нет головы, и повалилось, брыкнув ногами, и почему же визжит эта девочка, разве она не видит, как это смешно, или она завидует, что я первая разгадала шутку?

Как бы то ни было, улыбчивая женщина и иссохшая женщина вошли и очень ласково увели ее прочь, а двое мужчин опустились на колени в луже крови и поцеловали деревянный пол.

Йен Макдональд. Маленькая богиня.

35. Джамбаттиста Базиле. Сказка сказок. 1634

Чем старее сказка, тем она страшнее. В самой старой записанной версии "Спящей красавицы" принцесса Талия не просыпается от поцелуя принца. Не просыпается она и когда заезжий король занимается с её спящим телом сексом, и когда она рожает двойню, не просыпается она, когда феи прикладывают детей к её груди... Она просыпается, когда голодные дети сосут её пальцы и высасывают из-под ногтя усыпившую её ядовитую занозу (дальше ещё интереснее, потому что король-то уже женат).

Самые ранние "Спящая красавица", "Кот в сапогах" и "Золушка" дошли до нас как раз в "Сказке сказок". Чтобы понимать историческую шкалу: "Сказка сказок" впервые издана в 1634 году, через два года после смерти Базиле. Шарль Пьеро издал свои поучительные салонные "Сказки матушки Гусыни" в 1697. Якоб и Вильгельм Гриммы выпустили первую версию своих, частично народных, частично украденных у других авторов сказок в 1810 году.

Сказка сказок очень старая, читать её дико интересно, угадать развитие событий невозможно, потому что другая эпоха - это другая нравственная вселенная, и понять, что по мнению автора будет нормальным сюжетным поворотом или хорошим концом сложно. Вместо всякой там любви молодых людей с первого взгляда, мужики постоянно ноют, выпрашивая у женщин секс. Отказ женщины сам по себе считается жестокостью и несправедливостью, за которую её можно наказать. Есть пара сказок, в которых главная героиня при помощи смекалки и физической ловкости избегает трёх попыток изнасилования от героя, организованных с помощью каких-нибудь трёх злых родственниц, а хэппи эндом становится финал, в котором так посрамившая мужчину главная героиня просит у него прощения и выходит за него замуж. Если главный герой всё-таки изнасиловал главную героиню, то хэппи эндом опять же будет, если она найдёт способ выйти за него замуж. (Кроме секса есть в сказке сказок и другие темы, раскрывающие представления о правильном и неправильном, конечно, с сексом просто это ярче)

При этом "Сказка сказок" - это не собрание записанных народных сказок, это изысканнейшая барочная литературная игра. Сказки (вроде народные), написаны не на литературном итальянском, уже триста лет как оформившимся из тосканского диалекта, на котором придворный Базиле писал все свои остальные (скучные) книги, а на местном неаполитанском диалекте (очень народно), с вкраплениями песенок, пословиц, древних дразнилок и присказок, смысл которых уже к семнадцатому-то столетию мог быть утерян. При этом текст полон игрой со словами, сложными метафорами, отсылками к классической литературе и античной истории, которые были понятны только образованному читателю. В книге больше 600 примечаний, и Пётр Епифанов попадёт в специальный рай для переводчиков, которым удалось найти тот самый баланс между понятным и экзотическим - гладко перевести неаполитанский диалект XVII века на современный русский, но придать тексту своеобразие и стиль. Например, у него есть феминитивы "орка" и "врагиня" (а кот в сапогах оказался кошкой!)

Издано все это великолепие было ИД Ивана Лимбаха, и сделано очень красиво.

Есть по Сказке Сказок и фильм, но про него ничего рассказать не могу)

https://youtu.be/UvkgHrzodTY

С Новым Годом, любезные подписчицы и подписчики!

Надеюсь, нам хватит сил сделать 2021-ый лучше.

Арт от afukuro

Итак, в 2020 я почитала 41 книгу - минимум за 10 лет наблюдений 😐

Надо теперь быстренько зафиксировать прочитанное, чтобы двинуться уже в новый читательский год.

36. Наталия Мещанинова. Рассказы. 2017

Наталия - сценаристка и режиссерка ("Школа", "Комбинат Надежда", "Аритмия"). Я, как обычно, никаких фильмов не смотрела, но сборник автобиографических рассказов прочитала.

Насколько они действительно автобиографичны судить сложно, но происходящее в них достаточно чудовищно, чтобы поверить. Шесть рассказов о детстве в маленьком городке, где все компании плохие, а насилие в семье - норма. Пишет Мещанинова так хорошо и чисто, что самый адочек проглатываешь не зажмуриваясь.

37. Питер Акройд. Эдгар По. Сгоревшая жизнь. 2008

Я знала, то, что положено знать: сильно пил, женился на четырнадцатилетней кузине, безобразно талантлив. Понятия не имела, что По учился в Англии в школе-интернате, что служил в армии США. Не знала, что рассказы с романтичными покойницами он писал и до смерти Вирджинии.

В целом, биография размером с реферат, все очень кратко, без углубления в источники и противоречия, полагаешься просто на добросовестность известного автора. Если это то, что вам нужно, то вполне норм. Я бы про многих авторов в таком формате почитала.

По пути прочитала Беренику и Лигейю, поразившись, как это я их пропустила.

38. Рик и Морти. Истории за кадром. 2019

Комикс про Рика и Морти 🤷🏼‍♀️ В нем нет таких закрученных историй, как в сериале, но все равно забавно. Развлечение на один вечер.

​39. Наоми Алдерман. Сила. 2016

📖 Вот ты говорил, что всю твою работу воспринимают в контексте твоего гендера, что диктат этого контекста равно неизбежен и нелеп. Каждую твою книгу воспринимают как образчик “мужской литературы”. Вот я сейчас только об этом. Существует ведь давняя традиция – мужчины уже находили выход именно из такого тупика. Ты будешь в хорошем обществе.

Нил, я понимаю, тебе это, наверное, отвратительно, но ты не думал опубликовать свою книгу под женским именем?

Наоми Алдерман берёт старую игрушку-зеркало: пишет мир, в котором к мужчинам относятся как сейчас к женщинам. Про этот прием я рассказывала, когда писала про пьесу Тэффи 1907-го года с таким же твистом.

Что же вышло у Алдерман сделать из этой идеи?

Композиционно структура "Силы" следующая: роман молодого автора Нила, обрамленный его перепиской с писательницей Наоми. В этих-то письмах только и существует реальность матриархата, но, о боже, её не пропустишь. Наоми наставляет Нила, хвалит его исторический роман про древние времена патриархата, но вежливо интересуется: не перегнул ли ты палку, Нил? Воображать такое устройство общества - интересное интеллектуальное упражнение, но я не могу себе представить, чтобы мужчины творили такие жестокости, ведь мужчины от природы добрее и нежнее женщин, это просто биологический факт. А вот эта твоя идея с армейскими формированиями, полностью состоящими из мужчин - звучит как эротическая фантазия. Ну то есть, может в прошлом у какой-то генеральши или царицы был такой батальон фетиша ради, но вообще звучит несерьёзно, может тебе это из книги убрать?

📖 Инстинктивно я чувствую – надеюсь, и ты тоже, – что главенство мужчин принесло бы в мир доброту, нежность, ласку и природную сердечность. Ты не думал об эволюционно-психологическом аспекте? Мужчины эволюционировали в сильных работников, хранителей очага, а женщины, которым нужно было защищать детей, стали агрессивнее и кровожаднее. Немногочисленные полупатриархальные общества были очень мирными.

Как вы догадываетесь, идею "если бы миром правили женщины, мы бы жили среди цветов и единорогов" Алдерман находит сексистской. На мысленный эксперимент "а что, если бы женщины были сильнее мужчин" она отвечает - угнетали бы тогда мужчин (как и Тэффи, кстати). Потому что женщины - люди, и люди со властью именно так себя и ведут, именно так и рационализируют свои привелегии. Рефреном в книге звучит: "почему они это делают? Потому что могут"

Основная часть книги - исторический роман Нила про то, как в мире, неотличимо похожем на наш, женщины вдруг стали физически сильнее мужчин: примерно все девочки-подростки мира умеют бить током из рук, и могут открывать эту способность старшим женщинам (я до прочтения думала, что это фэнтези, ан нет, Наоми Алдерман сердечно благодарит Питера Уоттса за консультацию по биоэлектричеству, хехе).

Алдерман набрасывает события, происходящие с несколькими героями, крупными мазками, с шагом между главами размером в год. Пишет очень яркие, кинематографичные сцены, полные символизма, цепляющие: вот девочка подросток отвечает на уличные домогательства. Вот женщины, вовлеченные в секс-траффикинг, вырываются из подвала, где их держат. Вот навстречу мирному шествию иранских женщин выходит старуха-эфиопка, и молодые женщины учат её этой новой силе. Всё обалденно круто и находит отклик в твоей женской душе, но ни разу не наивно - с Алдерман сразу понятно, что сказочки ждать не приходится, всё очень реалистично и очень жёстко.

В книге есть и насилие, и саспенз, нет пустых и лишних страниц, но одним из мощнейших её писательских успехов я бы назвала сцену ближе к концу книги, когда она описывает как журналист Тунде начинает испытывать страх. Это происходит ни когда на него нападают, и ни когда ему нужно как шпиону бежать из-под надзора в недружелюбной стране. Это происходит, когда мир настолько изменился, что Тунде становится страшно идти по улице без сопровождения женщины. И в это, черт возьми, веришь.

​Книга написана очень мастерски, со старым зеркалом Алдерман не просто играет. Идея, конечно, бьёт в лоб, но бьёт с такой чудовищной силой, что недостаток тонкости уже не имеет смысла и рассматривать как минус. Роль тонких намёков, изящных метафор и полупрозрачных отсылок у Алдерман играет сцена, где женщины голыми руками разрывают мужчину на куски. Ну, как вакханки, поняли, да?

📖 Он ползет, отталкиваясь здоровой ногой, будто надеется на жопе доползти до укрытия, под деревья или на гору.
Они знают, что́ он сделал, это ясно.
Они перекликаются. Он не разбирает, что они говорят. Какая-то мешанина гласных, гортанный вой – эои, йеоуи, эуои.

– Дамы, – пробует он снова, а они всё надвигаются, – не знаю, что, по-вашему, вы видели, но я ей просто залудил по шее. Все по-честному. Просто ударил.
Он это произнес вслух, совершенно точно, но их лица пусты – будто и не слышали.
– Простите, – говорит Даррелл. – Простите, я нечаянно.
Они тихонько мурлычут свою древнюю песнь.
– Умоляю вас, – говорит он. – Прошу вас, не надо.
И они атакуют. Их руки нащупывают голую плоть, их пальцы хватают, тянут, впиваются в живот, и спину, и бока, и бедра, и подмышки. Он отбивается электричеством, вцепляется в них руками и зубами Они поглощают его разряды – и не отступают. Магда и Маринелла, Вероника и Ирина держат его за руки и ноги, разряжаются ему в кожу, оставляя следы, отметины, зарываясь в его тело, размягчая и выкручивая ему суставы.
Настя кладет кончики пальцев Дарреллу на горло и заставляет говорить. Это не его слова. Губы шевелятся, голос гудит, но говорит не он – это не он.
Лживое горло произносит:
– Спасибо.
Ирина ставит ногу Дарреллу под мышку, задирает ему правую руку, бьет током, сжигает. Плоть на сочленениях скукоживается, сворачивается. Ирина выкручивает кость из сустава. Магда помогает ей тянуть – и рука отрывается. Остальные хватают его за ноги, и за шею, и за другую руку, и за это место вдоль ключиц, где жила его гордыня. Точно ветер, что неумолимо и исступленно обдирает с дерева листву. Они выдергивают гибкую верткую пасму из живой груди за миг до того, как отрывают Дарреллу голову, и он наконец-то затихает, а пальцы их потемнели от его крови.

Мэри Кассат, Вакханка, 1872

​Когда я подбирала иллюстрацию к предыдущему посту, то обнаружила, что художники (мужчины, конечно) традиционно изображали менад как нежнотелых дев с сияюще белой кожей, томно раскинувшихся в траве, танцующих голыми в лесу, вяло отбивающимися от насилующих их сатиров или нежно глядящих на зрителя. Ни про одну из них не скажешь - вот эта отрывала головы львятам и надевала на тирсы. Это прям само по себе иллюстрация к "Силе".

Я понимаю, что любой сюжет - хоть казнь святой - это просто повод нарисовать голое женское тело с выбритым лобком, но вакханки, черт возьми, это особенно оскорбительно. Начинаю думать, что не зря они голову Орфею оторвали, тоже, поди, что-нибудь мизогинное там напевал.

Послушаем лучше богоугодного Еврипида:

📖 И в голос стали жены Вакха звать.
Все ликовало с ними - горы, звери,
От топота задвигалась земля.
Случись, что около меня в своем раденье
Агава очутилась, чтоб схватить
Ее, я выскочил - и тем открыл засаду.
И - их! закричала - "Борзые, за мной,
За мною, быстрые! менад мужчины ловят:
Тирс в руки, борзые, и все, и все - за мной!"
Бегом едва спаслись мы от вакханок;
А то бы разорвали. Там стада
У нас паслись, так с голыми руками
На них менады бросились. Корову
С набрякшим вымем и мычащую волочат.
Другие нетелей рвут на куски. Там бок,
Посмотришь, вырванный. Там пара ног передних
На землю брошена, и свесилось с ветвей
Сосновых мясо, и сочится кровью.
Быки - обидчики, что в ярости, бывало,
Пускали в ход рога, повержены лежат:
Их тысячи свалили рук девичьих.
Ты б царским глазом не успел моргнуть,
Так быстро кожу с мяса там сдирали.
Но вот снялись вакханки: легче птицы
Бегут на берега Асопа, в те поля,
Что свой дают фиванцам тучный колос,
В Эритры, в Гисии, за Киферонский склон, -
Они несут повсюду разрушенье:
Я видел, как они, детей украв,
Их на плечах несли, не подвязавши,
И на землю не падали малютки.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ни меди, ни железа, - а на кудрях
У них огонь горел и их не жег.
Потоком уносимые пытались
Оружие поднять. И вот то диво, царь,
Их дротик хоть бы раз вакханку ранил,
Вакханка тирс поднимет, и бегут
Мужчины - сколько раненых осталось!

40. Полина Жеребцова. Дневники. 1994-1998

Полина - русская девочка из Грозного, начавшая в 9 лет вести дневник. Вышел, как водится с дневниками девочек, документ эпохи.
Поля, с одной стороны - ребёнок, с другой стороны ребёнок, воспитанный во многом библиотекой дедушки, так что часто хочется остановиться и прикинуть - ага, ей должно быть 11 лет... и вот так она в 11 лет мыслит? Не уверена, что беды дают детям взрослости и ума, как принято считать, Полина умная и необычная девочка изначально.

Полина свидетельствует об опыте ребёнка в городе, в котором война. Это чтение тяжёлое, но в целом, ожидаемое. Гораздо более неожиданный эффект производит дневник подростка в послевоенном городе, полном этнического напряжения.

📖 У тети Марьям в квартире девушка спит. Ее Лайла зовут. У нее длинная коса, а сама она худая-худая. Без платка. Мама и тетя Марьям давали ей еды. Она отказалась. Только кофе выпила чашку. Лайла – боевик. Ей 19 лет. Русские солдаты пытали ее мужа и убили. Они бросили его и других людей на заводе в известь. Мама говорит, кошмар!
Сожгли заживо.
И Лайла все узнала. Она оставила ребенка двух лет с бабушкой и дедушкой и взяла автомат. Никогда не держала в руках оружия, а когда убили ее мужа ни за что, она взяла. И теперь воюет.

📖 Мы добрели до Аленки и тети Вали. Они у деда Паши и дяди Саши. Дядю Сашу хотели расстрелять. Он вел дневник, как и я. Писал матом ругательства про военных. Боевики дневник нашли, про себя прочитали и хотели его пристрелить. А он им сказал:
– А вы про русских военных почитайте!
И перевернул страницу. Те почитали, и давай хохотать – такие там ругательства. Отпустили дядю Сашу. Но дневник не отдали. Себе забрали. На память!

📖 Мой день рождения был в прошлый четверг. Мне исполнилось 12 лет.
Ничего хорошего нет. Несчастья за несчастьями: тетю Валю оклеветали. Все это сделал дядя Адам, которого ранило у подъезда, когда он пьяный играл на гармошке. Это он написал жалобу. Как будто тетя Валя “сдала” его российским военным, и те “пытали его”, и так он “потерял ногу”.
И командир боевиков Басаев подписал бумагу – убить предателей, даже не разобравшись. А никакие они не предатели!!! Их пришли убивать вечером. Боевики. Четверо. Чеченцы с автоматами. Приказ у них был, печать с волком, и подпись Басаева. Никто не вступился. Все испугались. Убежали. Только дедушка Идрис, ингуш, который тоже на втором этаже жил вместе со своей бабушкой, вышел. Его избили прикладами.
Аленка и тетя Валя успели убежать через балкон, на простыне, в чем стояли. Боевики захватили их квартиру! Тетя Валя не может квартиру отобрать назад. Боится. Прячется у людей. (Нам тетя Фатима все рассказала втайне.)

​41. Аристотель и Данте открывают тайны вселенной.

Первая моя книга 2020-го была от Popcorn books, и в конце декабря, окончательно приуныв, к ним же я и обратилась за простым и приятным чтением. Comfort reading?

Попкорны не подвели: нежная, утешительная книжка (я чувствую, что говорю по-книжноблоггерски, но что поделать). "Аристотель и Данте" книга про подростка, который понимает про себя меньше, чем читатель, но чувствует так реалистично, что не понять его нельзя. Тут есть и немножко драмы, но эта книга не для увлечения сюжетом, а чтобы прожить с Аристотелем пару подростковых лет. Книга для тех, кому нравится непроговоренность и тонкость, не пугает отсутствие полной событиями истории. Это не лучший янг эдалт года (лучшие - "вся ваша ненависть" и "perks of being a wallflower"), но как завершающая книга года не подвела.

Теперь хочу ещё попкорн букс, есть у них вкус в выборе того, что они издают.