Поздравляю всех подписчиков с памятной датой - 80 лет прошло с Великой Победы советского народа над фашистской германией. По этому поводу предлагаю вам подборку фильмов, которые можно посмотреть в этот день, дабы проникнуться духом и памятью.

Делюсь тремя картинами, которые оставили след — не лозунгом, а образом, не речью, а тишиной после неё.

«Иваново детство».
Андрей Тарковский, 1962.
Дебют Тарковского — фильм-призрак. Война глазами мальчика, которому не дали повзрослеть. Это черно-белый сон, наполненный туманом, водой, корнями, отражениями и сломанными судьбами. У Тарковского война — это не хроника, а метафизика потери. Режиссёр говорит о боли через визуал, а не слова. Здесь война не на фронте, а внутри головы мальчика, жизнь которого она разрушила. Один из самых поэтичных и трагичных фильмов о войне, который говорит на языке образов, а не действий.

«Летят журавли».
Михаил Калатозов, 1957
О любви, которой не суждено случиться — и о вине, которая с тобой навсегда. Это не военный фильм в прямом смысле — здесь важнее чувства, выбор и цена, которую платят те, кто остался. Дуэт режиссера Калатозова и оператор Урусевский снимают кино так, будто камера — ещё один персонаж: он летит, кружится, падает, замирает. Формально — шедевр. Эмоционально — ком в горле. Финальный монолог в фильме никого не оставит равнодушным.

«Иди и смотри».
Элем Климов, 1985
Фильм, после которого тяжело говорить. Наверное, самый тяжелый фильм вообще из всех увиденных мной. Здесь война — буквально ад на земле, снятый почти документально, через лицо подростка, которое за два часа превращается в маску боли. Климов не даёт дистанции: зритель погружается в ужас так, будто сам в болотах, беларусских деревнях, в огне.
Это не просто фильм — это опыт. Один раз — и на всю жизнь. Пересматривать вряд ли захочется.

Вчера была первая смена нового рекламного проекта для Татнефти.
Мой товарищ Псой Тараканов сделал классный артовый бэкстейдж.

Через какое-то время поделюсь с вами готовым роликом 🙌🏻

Одержимость, 1981, Анджей Жулавский.

У меня какая-то особенная любовь к европейскому кино, особенно польскому.

Анджей Жулавский придумал и написал его во время депрессии, вызванной болезненным разводом с его женой и разрывом с родной Польшей, в которой ему запретили работать. Поэтому многие личные моменты его судьбы получили свое отражение в фильме, и действительно, правда жизни всегда остро ощущается в таких работах.

Идеальный пример чертовщины в кино. Просто посмотрите.

Кино держит в состоянии тревоги с самого начала, ловко меняя жанры, претворяясь то драмой, то триллером, то фильмом ужасов.
Идеально поставленны сцены психотических выяснений отношений, как и психоза в целом. Слишком натуралистично для кино. Пугающе натуралистично. Очень интересно, каким образом Жулавский смог добиться такой игры от актеров. Вы все наверняка видели сцену истерики в переходе станции метро. Изабель Аджани показывает такой перформанс, что это просто за гранью актерской игры. «Подлинная ария истерики», после которой актриса восстанавливалась еще несколько лет. Кстати, сняли с первого дубля.

Как это часто бывает, в момент выхода фильм не особо оценили, для проката в США даже порезали треть, превратив в куцый боди-хоррор, убрав весь психологизм расставания. К счастью, время все расставило по местам, и фильм приобрел статус культового. Более чем заслуженно.

Фильм в целом словно гипнотизирует. Все эти взгляды в камеру…
Невероятно тонкая режиссура, то как поставлены сцены, как задается напряжение вниманием к деталям. Это так незначительно с первого взгляда, но именно из таких мелочей соткано увлекающее в себя видение фильма, который играет с тобой на сознательном и бессознательном уровне.

Например, когда после очень тяжелой ссоры героиня убегает из дома, но путает двери, сперва забегая в ванную. Или как она перемалывает мясо в мясорубке, во время того как ее третирует герой. Или пинающий голову в подворотне детектив. На этом никто не делает акцента, но когда замечаешь это - оно похлопывает тебя по плечу.
Или травмированные люди в окружении героев - инвалиды на улицах, безглазый начальник спецслужбы, подруга Анны со сломанной ногой - все это дополнительно задает тревожный контраст для самих героев, у которых травмы ярковыраженные, но носят характер психологичских. Темы близнецов, странные существа в «нехорошей» квартире.. Близость Берлинской Стены к дому Марка, из-за которой в бинокаль за ними наблюдают солдаты, что так же метафорически добавляют сюда аспекта разделения и тревоги за жизнь.
И страшное осознание того, что свидетелем всего этого ужаса становится маленький сын главных героев.

Вот что написал о нем Тарковский:
"Видел невыразимо отвратительный фильм под названием «Одержимость». Американская смесь фильма ужасов, сатанизма, насилия, триллера и всего, что угодно. Чудовищно. Деньги, деньги, деньги... Ничего реального, ничего правдивого. Ни красоты, ни правды, ни искренности, ничего. Важно только получить прибыль... Это невозможно смотреть... Все возможно, все дозволено, если только «все» можно продать. Прошлой ночью мне снились кошмары. Я так испугался, что проснулся."

С ним не согласен совершенно.
Но раз проснулся от кошмаров, значит сработало))