20 марта Банк России проведет заседание по ключевой ставке. Рынок ждет снижения на 0,5 п.п. – до 15%. Но шаг в полпроцента при текущих ставках по кредитам в 18–20% ничего не меняет. Это скорость, при которой разрыв между стоимостью кредита и рентабельностью бизнеса будет сохраняться еще годы. И главный вопрос сейчас не в том, снизит ли ЦБ ставку, а в том, насколько быстро регулятор готов двигаться вниз.

С октября Центробанк опустил ставку с 18% до 15,5%. Но этого оказалось мало. Полная стоимость кредитных карт впервые за пять лет превысила 50% годовых. Средняя ипотечная ставка держится на уровне 20,5%. Ставки по корпоративным кредитам остаются в районе 18-20% годовых – при том, что средняя рентабельность активов в обрабатывающей промышленности составляет около 7%. Предприятие, которое берет кредит на развитие, заведомо уходит в минус.

При этом банковский сектор процветает. Сбер третий год подряд бьет собственный рекорд – чистая прибыль компании за 2025 год составила 1,7 трлн рублей. В декабре операционные расходы банка выросли на 46% за месяц за счет выплаты годовых бонусов руководству.

Высокая ставка делает для банков вложения в государственные облигации – ОФЗ – более привлекательными, чем кредитование реального сектора. Доходность высокая, риск нулевой. Зачем финансировать условный завод, если казначейские бумаги приносят сопоставимый процент без всякого риска?

Пока банки наращивают прибыль, реальный сектор борется за выживание. Для малого и среднего бизнеса вопрос инвестиций уже не стоит. На повестке – сокращение расходов и обслуживание долгов, а не развитие производства.

Центробанк исходит из того, что инфляцию можно задавить, сжимая спрос. Но устойчивое снижение цен достигается другим путем – через наращивание предложения товаров. Предложение растет только там, где есть инвестиции. Но вкладывать в производство имеет смысл лишь тогда, когда ставка по кредиту не съедает всю прибыль от проекта.

Если ЦБ продолжит снижать ставку по 0,5 п.п. за заседание, корпоративные кредиты станут подъемными для бизнеса не раньше 2028 года. До тех пор новых производств не будет, а значит, не будет и товаров, которые могли бы остановить рост цен. @fatcat18

Мы привыкли думать, что маркетплейсы и сервисы быстрой доставки — прямые конкуренты традиционным сетям. Но если посмотреть на историю, о которой пишет Ораз Дурдыев, президент Ассоциации цифровых платформ (АЦП), в колонке для «Комсомольской правды», это не так. Российская торговля прошла три главных этапа: хаотичные рынки и ларьки 90х, новые правила нулевых: приход сетей, стандарты, акции, гипермаркеты, резкий переход в онлайн в 2020 в связи с пандемией коронавируса.

Маркетплейсы и дарксторы активно зашли в еду только в начале 2020х. Их сильные стороны — ситуативные покупки, товары длительного хранения, скорость и удобство. Свежие продукты — мясо, овощи, молочка, которые хочется выбрать руками, по-прежнему покупают в офлайн-магазинах. Поэтому торговые сети и маркетплейсы должны восприниматься не как конкуренты, а как дополнение друг к другу и выравнивание доступа к товарам в регионах.

Как подчеркивает Дурдыев, в результате покупатель получает выбор и удобство, а торговая экосистема становится более сбалансированной. И главный герой этой системы — человек, чьи привычки и ожидания задают ритм всей торговой системы.