❗️Илья Щербаков, политолог, сотрудник кафедры международных отношений и интеграционных процессов факультета политологии МГУ, член СМП РАПН, специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

Одним из следствий международных процессов, протекающих в первой четверти XXI века, стала актуализация политическими элитами проблематики исторической памяти во внешней политике этих государств. Важное место в этой проблематике занимают особенности отношения элит (и обществ) к территориям, некогда являвшимся частью единых политических и социокультурных пространств современных стран. К примерам таких отношений следует относить взаимодействие Турции и Крыма в контексте истории российско-турецких отношений.

Современные проблемы взаимоотношения Турции и Крыма уходят своими корнями в историю международного общения Московского государства и Османской империи в конце XVI века, в рамках которого Российское государство решало в качестве одной из основополагающих задач расширение своих территориальных владений на южные и восточные земли – территории Поволжья и Дикого поля. Крымское ханство, используя специализированную терминологию, долгие годы играло роль «прокси-силы» турецкой стороны, периодически наносившей своими набегами социально-экономический и, как следствие, политический урон Московскому государству. Важной вехой в отношениях Турции, Крыма и России стала серия военных конфликтов между Россией и Турцией, итогом которых стало обретение независимости (Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 года), а затем вхождение Крымского ханства в состав Российской империи в 1783 году. Полуостров, который в период турецкого владычества, не располагал развитой портовой инфраструктурой, после инкорпорации в состав России стал приобретать (в глазах отечественных политических элит) ключевое значение в укреплении последней роли влиятельного игрока в региональных международных делах. Впоследствии вопрос политического статуса Крыма включался в повестку всех последующих русско-турецких войн, общее количество которых за всю историю отношений двух государств суммарно составляет 12 конфликтов.

В современных условиях противостояния России и Украины, военная фаза которого началась в феврале 2022 года, желание Турции играть активную роль в замирении конфликтующих сторон не следует рассматривать исключительно в логике реализации президентом Турции Р.Т. Эрдоганом своих лидерских амбиций. Вопрос принадлежности Крыма продолжает оставаться одним из элементов проблемы обеспечения территориальной целостности украинской стороны, о которой регулярно заявляют в турецкой администрации со времени его вхождения в состав России в 2014 году. Помимо международно-политических мотивов принадлежности Крыма другим моментом является наличие этноконфессиональных связей Турции с крымскотатарскими этническими группами. Контроль за активностью этих групп является частью реализуемого Россией плана межэтнического диалога на полуострове. В целом сегодня необходимо говорить, что «крымский вопрос» во внешней политике Турции входит в состав неоосманистских идей, направленных на формирование Турецкой Республикой общего социокультурного пространства «Империи» под собственным лидерством.

Таким образом, «крымский вопрос» является краеугольным камнем динамики российско-турецких отношений на современном этапе, продолжающих сохранять тем не менее позитивный и стратегический характер. В то же время нельзя не предполагать, что данный вопрос продолжит оставаться зоной столкновения интересов России и Турции в отдалённой перспективе в рамках отдельных (косвенных) внешнеполитических сюжетов, где интересы Москвы и Анкары будут так или иначе пересекаться.

🇰🇿
В Казахстане утвердили второй том академической «Истории Казахстана»

В Алматы утвердили второй том академического семитомника «История Казахстана с древнейших времён до наших дней». На заседании редколлегии под председательством Ерлана Карина также представили концепцию третьего тома, который будет посвящён Золотой Орде.

Историки обсудили структуру и новизну материала, предложили доработки. Проект опирается на редкие архивные документы из России, Китая, Персии и Европы, что делает его крупнейшей научной инициативой в изучении прошлого страны. Четвёртый том рассмотрят на следующем заседании.

НЕРУШИМЫЕ

У Казахстана крупные логистические неприятности. Что характерно, неожиданные для руководства. И что еще более печально – о них становится известно после эпохального и вроде как позитивного визита президента Токаева в Китай, где он и пообщался с председателем Си, и пожал руку президенту Путину, и поучаствовал в представительном саммите ШОС.
Буквально следом – известие о том, что газопровод из России в Китай пройдет через Монголию, и теперь газификация Северного Казахстана под вопросом.
А вчера грянула весть, что Китай официально вышел из проекта модернизации железнодорожной магистрали «Main Line-1)» в Пакистане, что фактически ставит крест на Трансафганской железной дороге.
Между тем на днях вице-премьер Мурат Нуртлеу, министры Нурлан Сауранбаев и Арман Шаккалиев обсуждали с пакистанским руководством это самое «строительство железной дороги через Афганистан, которая соединит рынки Евразии и Центральной Азии с Пакистаном и обеспечит выход к странам Персидского залива, Африки и Юго-Восточной Азии».
А вице-министр транспорта Максат Калиакпаров рапортовал, что «проработана структура финансирования, ведется работа по привлечению инвестиций» объемом в $500 млн для строительства 120-километровой железной дороги Тургунди – Герат в Афганистане.
И все коту под хвост.
Что-то не ладится в Казахстане со стратегическим планированием, с дипломатией, с международными связями.
Ведь один провал – еще ладно, а сразу два крупных – это уже тенденция.