Remand Centre¹ — изолятор временного содержания.

На другом конце провода – не полиция, не разведка, не даже призрак! Это был Франц. Франц в изоляторе.

Половину сказанного Артур просто не смог разобрать. Часто мелькали словосочетания на немецком: «это не моя вина», «это просто недоразумение» Великолепно. Просто прекрасно.

Англия поднимается с кровати и бегом направляется к шкафу с одеждой. Схватив первое, что попалось ему под руку, он спускается на кухню. Через мгновение он уже одет: пиджак с плеча, рубашка без пуговицы, кривой галстук и не поглаженные брюки. Теперь он больше похож на персонажа дешевой драмы, нежели на дипломата. Выпив стакан прохладной воды, чтобы взбодриться, Артур выбегает из дома.

Лондон, будто назло, решил выдать всю свою влагу и туман именно в эту ночь. Такси, естественно, не приехало. Англии пришлось садиться в старый кэб, где водитель всю поездку слушал радио, по которому вещали, что «в последние дни у британских мужчин резко возрос уровень стресса»

„Спасибо, Вселенная, очень актуально”

—————————🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿—————————

Приехал.

Здание изолятора выглядит в точности, как скрещение почтамта и тюрьмы эпохи Виктории. На входе Артура встретил дежурный, по лицу ясно, что он не очень то и доволен своей работой.

— „Цель визита?“

— Извлечь аристократическое недоразумение из ваших бетонных лап.

— „…Извините?“

— Посещение задержанного, черт возьми.

С этих слов, по ощущениям, прошло несколько часов. Сотни допросов, тысячные проверки паспорта… Бюрократический ад кончился, когда Артура отвели в архив. За окошком сидела женщина где-то за 60 лет, на вид была довольно милой бабулей.

— „Ищете… Франца Эрнста?“

— Да.

— „Сэр Эрнст задержан в подозрении на убийство.“

— Подождите, пожалуйста, уточните – убийство кого?

— „Мы разбираемся, сэр Эрнст утверждает, что это недоразумение.“

В руках оказывается досье. В глаза бросились только строки: «Франц Эрнст фон Мюльхаузен, уроженец Австрии, обвинен и арестован по подозрению в убийстве ***, уроженки Испании.»

Британца ведут по коридору, который пахнет дезинфекцией и кофе, сваренным во времена промышленной революции. Флуоресцентные лампы моргают, будто хохоча над абсурдностью всей ситуации.

И вот — камера.

Всё тот же безупречный, слегка с растрепанной прической. Австрийская Империя сидит на металлической койке с усталым лицом – он явно не спал, но не будет этого признавать чисто из принципа. Галстук снят, пальто висит рядом.

— „Он отказывается подписывать протокол на английском, требует копию на немецком“

Англия закрывает глаза. Глубоко вдыхает. Считает до трех. Не помогает.

— Франц, клянусь, если ты не подпишешь хоть что-нибудь в ближайшие пять минут – я попрошу их оставить тебя здесь до конца недели. Я не шучу.