Где-то далеко – выстрел. Уже ближе – крик, который оборвался слишком резко.

Англия не бежал.

Смысла не было – он покойник. Конечно, сам он этого не хотел принимать, но, возможно, какая-то часть его мозга всё таки раздумывала об этом. Давно было понятно, что бегство – это шум и следы, которые выдают быстрее любых криков. Артур выбрал другое: исчезнуть.

Он садиться низко, почти на корты, прижимается к сугробу. Куртка была расстегнута, а шнурки развязаны. Нет, он не был небрежен – он не чувствовал своих рук. Чтобы сохранить хоть какую-то чувствительность, Англия прижимает пальцы ближе к своему телу, дабы согреть их. Впрочем, его идея с «прятками» была хороша.

До одного момента.

Снег цапал лицо, пока Ли Юнсон, вооружившись аж двумя пистолетами, с особой тщательностью разыскивал слабых, немощных бедолаг. Он договорился с Клаусом на то, чтобы сразу убить тех, кто безоружен, дабы те не мешались под ногами. Это должно удовлетворить эту странную жажду крови в венах, не так ли?
Долго выискивать не пришлось. Ему на глазах попался кое–то, решивший, что сможет спрятаться невероятно хорошо, не замёрзнув при этом насмерть. Вот только Корея был с протезами конечностей, а не со слепотой.

Англия. До недавних дней Южная Корея не держал на этого старичка никакого зла, ему просто было все равно. Это же был не какой-то Британия, имеющий слишком много амбиций для кого-то, кто скоро ляжет в могилу от старости, а всего лишь Артур. Чем-то напоминал Швейцарию со всей этой добротой. Однако недавние обвинения. . . ох, как же Юнсон НЕНАВИДЕЛ, когда его винили в том, что он не делал. А еще он был до чрезвычайного злопамятным.
Есть вероятность, что если он лично составлял знаменитую фразу "Я возвращаю злость в стократном размере, а доброту в десятикратном", то от неё осталась бы исключительно первая часть.

Действия были быстры. Удар пришел сверху, когда Юнсон налетел на беднягу. Холод быстро окутал все тело Артура. Чужая нога прижимала его грудь к земле, так сильно, что Англия вдруг на секунду подумал, что не может вдохнуть. Мужчина захрипел, рефлекторно пытаясь упереться руками – бесполезно. Тут же он понял, что не чувствует их вовсе. Они только и водят по снегу, пытаясь схватиться за что-то.

Он усмехнулся, триумфально. . . прохрипев? Ах, точно. Немота. Как же он мог забыть, вот весь момент, черт возьми, испортился! Ладно, неважно. Вернемся к краснокрестовому. Азарт мучителя придал ситуации красок, особого алого оттенка.
Просто выстрелить было бы крайне скучно! Убить одной пулей? Он ведь не Мессия, благотворительностью не занимается. Ему хотелось мучать того, несмотря на крики и мольбы, пока есть возможность. Всаживать пули и ломать кости с особым наслаждением, пока позволяет время. Держать живым, но заставить молить о быстрой смерти.

Злосчастный Юнсон просто убирает колено с груди – ровно настолько, чтобы Англия попытался вдохнуть глубже. Страшный мороз моментально проникает в легкие, обжигает и заполняет изнутри. Он было уже подумал, что ему выдался шанс сбежать. Ну, знаете: перекатиться, отползти, исчезнуть. . .

✏️ ✏️ ✏️ ✏️✏️

Боль приходит не сразу, будто тоже не верит в происходящее. Англия 🍒🍒🍒🍒🍒🍒. Не сразу словами, сначала крик был простым звуком, вырванным из груди, хриплым, сорванным и далее по списку. Он неосознанно пытается вырваться. Каждый вдох – рывок, каждый выдох – крик.

— ✏️ ✏️ ✏️ ✏️ ❗️✏️

Он кричит снова, громче, чем наверняка хотел бы. Кричит он уже бессвязно, почти умоляюще. Надеется, что кто-то поможет. 🍒🍒🍒  🍒🍒🍒🍒🍒🍒🍒

ㅤㅤ➖ㅤㅤ➖ㅤㅤ➖

Хруст снега. Позади. Южная Корея, не теряя и секунду, оборачивается и вытаскивает пистолет, без колебаний направляя на того, кто решился показаться.

— Это жалко – трогать безоружных.

Шотландия слегка улыбается, сжимая в руке что–то.
Вся эта ситуация рождает в нем азарт. Кажется даже по–звериному знакомой, возвращает в прекрасное детство грубой «дипломатии» без правил. Эта злоба, этот гнев забавляет: умереть не кажется страшным, скорее, обязательной функцией происходящего.
Юноша, издевающийся над его братом, разумеется, злит, но что такой старший, как он, сможет сделать без особого оружия? Особенно выдав себя громким хрустом снега, словно само существо Земли не хотело его успеха.

В корейца летит снежок. Он злится пуще прежнего от подобной наглости!
Смахнув с лица снег, тот стреляет в голову Шотландии. Тело безвольно падает на снег. Быстрая смерть, которой, однако, недостаточно по скромному мнению социопата. Злясь и ругаясь всевозможными словами в голове, тяжело дыша, стреляет ещё пару раз в мертвеца. Пинает труп, уверенно ступая на кости. Образуется странная симфония из треска снега и костей.

Тцк. Всё настроение ныне было точно и окончательно испорчено! И всё из-за этого тупого, абсолютно не вписывающегося в общую картину шотландца. От ярости дрожали руки. На Англию и его жалкий вой подбитой собаки не остаётся и крупицы терпения. Ли Юнсон налетает на него, избивая жестоко и беспощадно. Перчатки становятся неприятно влажными, звуки боли всё тише, теряясь в грубых ветрах.
Наконец. . . не дышит. Артур мёртв. Южная Корея улыбается, вставая и отряхиваясь. Ботинки оставляют кровавые следы. И всё равно! Здесь нет святых, нет добрых. Есть лишь те, кто сражаются, и те, кто умрут. И, ох, как бы он ни любил Клауса, он не мог отрицать, что всадит ему пулю в спину сегодня играючи.

С теми мыслями он пошёл прочь, вертя в руки пистолет. Интересно, кто же по итогу уберёт трупы? Неужели сам М будет убирать их? Умора.