■ Когда стального батискафа шар
В лазурные спускается чертоги,
Где скаты, каракатицы, миноги,
Где с кашалотом борется кальмар;
Мелькнёт на миг и пропадёт бесследно
Морского змея завиток хвоста.
На самом дне, где хлад и темнота
Из мрачной трещины, в сияньи бледном,
Смотрели на меня — глаза мента.
***
Ракеты серебристая игла,
Земную покидая атмосферу,
Стремительно уменьшилась в размерах.
Вот космоса реликтовая мгла,
Плывёт в иллюминаторе ракеты;
Вот Хаббл, астероиды, кометы!
Молочный путь, спиральная игра!
Там чёрная-пречёрная дыра,
В ней червоточина, нора крота
И смотрят из норы — глаза мента.

https://youtu.be/5d1vgQjdJDc В «Садах и пустошах» Джемаль описывает свое паломничество к гробу святого юродивого проповедника Бурха, центральной фигуры древнего мусульманского культа с языческими эхом. Добраться до крохотного мавзолея, спрятанного в горах Таджикистана, возможно только в теплое время года, миновав дорожные завалы, осыпающиеся ущелья, русла диких рек, старую канатную переправу с плутом смотрителем. Глазам паломника открывается площадка над обрывом: колоссальный шатер — крона древней березы — накрывает саму площадку и белёную глинобитную коробочку мавзолея; медленно, как во сне, облетают листья, устилая бронзой все вокруг. В описании Джемаля — это была завораживающая сказка. Затерянный архаичный мир жестокой природы и священной красоты покорял настолько, что мы, восторженные, решили приготовить дома аталу — таджикскую пастушью похлебку из обжаренной муки и воды (даже без соли). Вкус этой похлебки сам Джемаль называет вкусом неба. Небо в тот день было одного цвета с похлебкой. Чад от пастушьей аталы клубился по углам сталинской квартиры несколько часов; запах пережаренной муки держался пару дней. Образ саркофага, накрытого ковром из козлиной шерсти, под осыпающимся золотом листьев, где-то бесконечно далеко в горах не выходил из головы много дольше и был подобен мороку. С физической недоступностью нам этой конкретной точки на карте примиряло лишь то, что Джемаль, как любой поэт, наверняка приукрасил, перекрутил, сконструировал, да чего уж — приврал в своем рассказе; память художника сколь точна, столь лукава. А современные цифровые фотографии отстроенного и оттого ставшего каким-то казенным мавзолея Хазрати Бурх разочаровывали и подмораживали впечатление от прочитанного.
А потом я нашел это видео. И все была правда.

■ конечно, ее принято исполнять "под гуляева" — неистово, напрямую, выдавая плотные, сконцентрированные сгустки слов, как будто бы переживая бесконечно длящийся "старт" внутри куска металла, объятого пламенем и дымом. тут насупленные брови и попеременное мерцание мимики — от невероятного напряжения, до спазма горечи. кто этот гагарин? с первых слов это — сверкающий памятник с московского проспекта: раздается изнутри стального каркаса голос, отраженный от полированных пластин титана. толстовская каренина чувствовала, как в темноте блестят ее глаза: предвестие скорого безумия; гуляевская версия на слух наэлектризована характерной улыбкой и вот этим каренинским, блестящим в темноте взглядом; потом гуляев благосклонно сбавит на слове "нежен", что на фоне общей подачи — почти шепот.
кобзон; этот рыдает, подобно кэрролловской черепахе Квази. катятся по бабьим щекам, по шее глицериновые шарики слёз прямо под воротничок сорочки. на "полях родных" задрожит голос кобзона, дрогнет и на хрестоматийном "поехали": барин подшофе отмахивает извозчику — поехали, мил человек. барин рассентиментальничались.
в конце они все — кобзоновские, гуляевские, сметанниковские гагарины, ступят, раздвигая облака, голой ступней ("ступни ног Его заполняют весь мир, a высота их 3 мириады по 1000 парасангов") на опаленный бетон взлетной площадки, смертью смерть поправ.
ромашков ошеломляет сразу. он не слышал гуляева, он не видел этих взрезающих воздух хромированных монументов. представляет ли он взлёт ракеты? от самого взлета тут лишь разнузданное саксофонное крещендо в самом начале, обрывающееся в заговорщический, нуарный свинг. ракета у ромашкова взлетает не с космодрома, а с театрального помоста. дымовая машина, хлопушка, луна со снарядом в глазу. акустика гигантского ангара, стены и потолок которого уходят в темноту, и из этой темноты нисходит голос. сразу отовсюду. "и сказал негромко он". невольно хочется продолжить "что это хорошо". голос поет именно что "негромко". негромко и озорно, под живой, спотыкающийся ритм, с неожиданными оттяжками и сбивками. там, где у гуляева и кобзона гагарин, этот советский адам кадмон, возрождается, чтобы снова вознестись к звездам, у ромашкова он останавливается, чтобы завязать шнурок. и, наверное, можно было бы предъявлять версии ромашкова/лундстрема (именно лундстремовский орекстр аккомпанирует ему) претензии в эстетизме, если бы не неожиданная смена масштаба в конце, от поделочного до эпического: музыка поднимается над театральной абстракцией, разворачиваясь в общий план, в альтдорферовскую панораму. уже совсем прозрачная она моросит над нестеровскими сирыми березками "Нежностью", любимой песней гагарина.

"Многие старики рассказывали, что кошка (убитая человеком) смазывает мост в потусторонний мир жиром, чтобы человек (убивший её) поскользнулся и упал в "ад", пытаясь преодолеть мост после смерти. Поэтому человек, убивший кошку, должен убить и собаку, которая этот жир слижет языком и поможет человеку успешно пройти по мосту в потусторонний мир."

Редакция записала монолог сухумского дыма. Из него мы узнали о слепой власти случая над человеком, и о технологиях по сверлению волос, которые опережали своё время.

■ Четыре военных рассказа.
—
В лесу играли озорные звери.
Солдаты шли в строю под барабан.
Исполненные светлой радости щебетали над их головами миллионы птиц.
Враг отступал. Близка была победа.
—
Медведь и заяц танцевали вместе,
Им лейтенант командовал: "Вперед!"
Смеялись, веселились, словно дети!
Защитников Родины смелый отряд на привале.
—
Лиса и волк запели дружно песню,
Гремела артиллерия вдали.
Сейчас на солнечной лесной опушке
Звериные сердца их бились в унисон.
—
Белка с орехом прыгала вокруг.
Взвод лейтенанта шел лесной дорогой, плечом к плечу, как один.
Радостно крикнула белка им вслед: "Прощайте, друзья!,
В борьбе за мир и светлый день победы
Должно быть, жизни вы положите свои."

сегодня утром медитативное чтение словаря Даля выкинуло на берег нашего вокабуляра архангельское слово ВАВОРОК, что означает "выкинутый морем на берег, еще не протухший труп морского зверя". еще не протухший, это важно.

Субботнее чтение. Пьеса Пряжко "Солдат". Из 2-х предложений. На ютубе есть прекрасный 4х-минутный спектакль по этому тексту.

Очень современное. Или же это вневременное и вечное? Просто внимательно и вовлеченно вслушаемся в эту историю. Потом можно вчитаться в расшифровку рассказа. Но взглянем на это не как на очередной шаблонный апокриф времен ВОВ о героизме — сколько их было таких, не счесть, — а ясно увидим эти отношения двух молодых людей.
---
Расшифровка записи:
Вера Михайловна Плехова, юрисконсульт одной из заполярных шахт:

"Были у нас такие в полку Черезов — ему было тогда восемнадцать лет всего, когда он пришел к нам, летчик, штурмовик он летчик был, — и был Агеев. Два хороших друга. Они не расставались. Даже кушали они с одной миски все время. Ну спали они даже вместе в землянке. И вот Аркадий, я никогда не забуду, Аркадий — он какой-то странный такой парень был, смущался он всегда, очень скромный был. Ну я была тогда девушка еще молодая. Я говорю: Аркадий, ну все-таки ты мне нравишься, говорю; когда-нибудь ты назначишь мне свидание где-нибудь? потанцевать и так далее. Он страшно смущался, а мне это нравилось, что он смущается, чем больше он смущался, тем больше, понимаете, я на него наседала. И вот один раз даже был такой момент, что, значит, я говорю, ну нет, Аркадий, ты, в конце концов, мужчина, должен меня пригласить на танцы (у нас были всегда там танцы после полетов назначены). На танцы я не пошла, потому что оказалось, что Черезова сбили, и когда мне сказали, что он в Золотухино, я поехала за ним туда это было 150 километров все-таки. Ну и когда меня увидел Черезов, безусловно был изумлен: видишь, Аркадий, говорю, тебя здесь нашла, все-таки на танцы мы пойдем. Он прекрасный летчик был.
Был такой случай, они бомбили станцию. И вот на станции скопилось очень много техники немецкой, стояли цистерны с бензином. И самолет Агеева был подбит, он уже горел. Посадки никакой он не мог, выбросится он не мог, поскольку сами штурмовики они на низкой высоте летают. И он повел свою машину и врезался в цистерну с бензином. Черезов, когда был самолет у него цел совершенно, не подбит, когда он увидел беду эту своего друга, Черезов вслед направил самолет за своим товарищем. И оба они погибли. И Черезову и Агееву было присвоено посмертно звание героя Советского Союза."

■ ТЕРЕМОК.
Однажды, в глубине леса, Белка нашла странную черную книгу, описывающую какое-то сооружение. Она позвала Зайца. Заяц позвал Воробья, который привел с собой Сову. Сова позвала Ящерицу, а Ящерица — Бабочку. Все вместе звери начали строить по книге.
Белка и Заяц выбрали место на узком сухом участке болота. Они собрали ветки и сучья для основания, а также мягкий мох, чтобы было тепло. Воробей и Сова возили ветки для каркаса, причем Воробей заботился о мелких ветках, а Сова — о крупных.
Когда каркас строения собрали, Ящерица и Бабочка приступили к его украшению. Ящерица аккуратно выложила красивые камни и ракушки вдоль стен, создавая прекрасные узоры. Бабочка собрала разноцветные листья и цветы, которыми украсила вход в хижину и окна.
Мудрая Сова принесла откуда-то кристалл, который олицетворял мудрость и силу дружбы. Она аккуратно поместила его на центральный столб хижины, чтобы его блеск напоминал друзьям о важности сотрудничества. Черную книгу решили закопать в центре хижины.
Наконец работа была завершена и лесные обитатели собрались внутри построенной и украшенной хижины для проведения таинственного ритуала. Они зажгли свечи и встали вокруг кристалла. В полной тишине все сосредоточилось на своих мыслях и желаниях. Затем, по очереди, каждый прикладывал к кристаллу лапу, как бы сообщая свои намерения. Этот ритуал стал символом их единства и общего стремления к знаниям и вечной жизни.

■ Леонид Семенович Словин прожил непростую человеческую и плодотворную писательскую жизнь. И сегодня нам всем стоит по достоинству оценить названия некоторых его детективов и авторские вариации этих названий. Это большая, величественная эстетика. Итак.

На оперативном обслуживании (1991)
- На оперативном обслуживании в Костроме

Бронированные жилеты (1991)
- Бронежилет
- Жёсткий ночной тариф

Точку ставит пуля (1994)
-Точку поставит пуля
-Только эхо от стен
-Свидетели объявятся… завтра

Погоны, ксива, ствол (2010)
-Героиновые звёзды
-Не называй меня майором
-Ночь, прожитая трижды

■ Уставшая стучать в захлопнутые дверцы
И до утра бродить под тусклою звездой
Любовь нашла приют в моём уставшем сердце,
Я напоил её сосисочной водой,
Я напоил её сосисочной водой.

Сосисочная вода, к пьянящему аромату
Подмешана горечь слёз и ранняя боль потерь.
Сосисочная вода, мы пили её когда-то,
Хмельное вино любви ты пьёшь без меня теперь.

Не будем вспоминать всё то, что с нами было,
Прошло немало лет, и я не молодой.
Спасибо, что пришла, спасибо, что простила,
И приняла бокал с сосисочной водой,
И приняла бокал с сосисочной водой.

(и-и-и все вместе):

Сосисочная вода, к пьянящему аромату
Подмешана горечь слёз и ранняя боль потерь.
Сосисочная вода, мы пили её когда-то,
Хмельное вино любви ты пьёшь без меня теперь.

■ блаженны вольнодумцы, ибо ...

■ Вышел приказ всем отрицать.
Отрица-а-а-ем, уррра-а-а-а!
Отставить отрицание!
Вышел приказ всем злиться.
Злимся-а-а-а, уррра-а-а-а!
Отставить злость! Вышел приказ торговаться.
Торгуемся-а-а-а, уррра-а-а-а!
Отставить торг! Вышел приказ всем грустить.
Грусти-и-и-им, уррра-а-а-а!
Отставить грусть! Приказ — принимать!
Принимаем! Всё принимаем!
Ура, товарищи! Ура! Ура!
—
теперь всем можно покурить, товарищи

■ Молодая женщина и мальчик лет 10-12 в кафе.
• Она — аккуратная и настороженная; большие серьги и губная помада — это для вечерней прогулки.
• Перед ней оранжевый коктейль в бокале на высокой ножке. Долго и неуверенно выбирала. по заламинированным картинкам. среди незнакомых названий.
«Вы любите манго?»
она любила.
«Тогда возьмите этот».
Для сына — молочный коктейль в пластиковом стакане.
• Мальчик поглощен игрой на смартфоне.
• Между собой они не разговаривают.
• Из плоского экрана, подвешенного под потолком по небольшому залу кафе разносится музыка. 
На экране мелькают полированные бока открытых автомобилей, дурачатся белозубые люди, парит тропическая жара.
• Женщина смотрит сквозь свое отражение в витринном окне на пустую неосвещенную набережную и дальше, за деревья, где должно быть темное море.
Весь день пасмурно, небо серое, вода плоская; а сейчас – сырые сумерки.
"Сезон" тут начнется только через месяц.
Но ей очень хотелось на море.
И так было дешевле.
• На курорт они приехали вдвоем. Муж не смог выпросить отпуск.
• Дура! надо было потерпеть, и поехали бы все вместе, как нормальные люди – в Сочи, а не мыкаться в куртках по этой абхазской тоске. божечки, что ж так холодно. хооолодно-в-гооороде-без-тебя-стааало...в следующий раз будешь умней. а вчера пишет в вацапе: отправляют их теперь под какой-то "бахмут". что за "бахмут" такой? "мох", "страх", "омут", "бахмут".
• поморщилась: оранжевый коктейль был не вкусный, очень сладкий и совсем не похож на манго.

■ Крупный пожар на набережной столицы. Горящее здание тушат пожарный рукав Полковник Чернышёв, а также два вертолёта — Денис и Валера. Оперативную эвакуацию людей из здания обеспечила пожарная автолестница Бабушка Агафья, дай бог ей здоровья.