Noize MC призвал донатить белгородскому фонду «Святое Белогорье против детского рака», который занимается в том числе помощью жертвам бомбежек. Мы считаем, это гуманный и правильный жест. Поддержки заслуживают все невиновные жертвы войны со всех сторон. В комментах неспокойно, но много человеческих реакций с разных территорий. "Я, житель Белгорода, не хочу чтобы люди умирали нигде. Я хочу, чтобы люди спокойно жили. Меня одинаково задевает гибель людей и в Украине и в моем родном городе".🖤🤝☮️

Леопольд Сенгор
Снег над Парижем

Сегодня, господь, в день рождения вашего, вы посетили Париж,
Потому что он мелочным стал и дурным.
Вы от скверны его неподкупным очистили холодом,
Белой смертью.
Нынешним утром даже трубы заводов согласно поют,
Провозглашая на белых полотнищах:
«Мир для людей доброй воли!»
И сегодня, господь, вы предлагаете снег вашего Мира планете
разодранной, Европе разодранной,
Испании, горем истерзанной,
А мятежник — еврей и католик — направляет против горных
твердынь вашего Мира все свои тысячу четыреста
пушек.
Господь, я принял ваш белый холод, обжигающий злее, чем соль.
Тает сердце мое, как снег под лучами солнца.
Я забываю
Белые руки, которые стреляли из ружей и сокрушали империи,
Руки, которые бичевали рабов, вас бичевали, господь,
Белые запыленные руки, по щекам хлеставшие вас, господь,
руки, напудренные, хлеставшие меня по щекам,
Руки, которые, дрожи не ведая, вручили меня
Ненависти и одиночеству,
Белые руки, валившие царственный лес, что возвышался
над Африкой, в сердце Африки,
Валившие стройных и крепких юношей племени сара,
прекрасных, как первые люди, что вышли, господь,
из ваших коричневых рук.
Эти белые руки свалили черного леса стволы, чтобы шпалы
сработать для железных дорог,
Свалили леса африканские, чтобы спасти Цивилизацию: стало
у них туговато с человечьим сырьем.
Но мне жалко, господь, свою ненависть тратить на улыбчивых
дипломатов, что сегодня скалят клыки,
А завтра начнут торговаться, скупая черное мясо.
Мое сердце растаяло, словно снег на парижских крышах,
Под солнцем кротости вашей.
Сердце мое незлобиво к врагам, моим братьям, в чьих белых
руках нет белого снега,
Сердце мое незлобиво, потому что моих пылающих щек
касаются вечером руки росы.

1945

Перевод М. Ваксмахера

Насчет уголовного дела против Удальцова. Никакого злорадства не испытываю, просто крайне печально, что из человека, который в 12-м стал лицом массового левопопулистского крыла протестов и в принципе мог бы им оставаться и после тюрьмы, Сергей окончательно превратился в персонажа мема "товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка".

Можно, конечно, оправдывать все реально-политическими соображениями, можно сколько угодно винить "либералов", желать им репрессий и без конца повторять "Россия защищает жителей ЛДНР", когда бомбы давно летают по всей Украине, а теперь все больше и по России. Но, черт, очевидно же, никакой "левопатриотический", как и любой активистский движ, невозможно строить даже на очень умеренной поддержке "СВО", потому что если у тебя есть хотя бы минимум оппозиционной повестки, то в итоге ты станешь препятствием для всей этой военно-пропагандистской машины. А если даже по какой-то безумной причине верить, что война нужна, то пора понять, что никакой независимой от Путина (ну и его возможных наследников) войны нет и быть не может. Все это держится на нем, никакого массового провоенного энтузиазма нет и не будет, все эти "рассерженные патриоты" органически неспособны унять свои личные нелепые маньяческие амбиции, поэтому не смогут самоорганизованно не только усилить военную кампанию, но и удержать ее от немедленного развала, если режим пошатнется.

Получается, что даже если отбросить всю идейную и этическую составляющую — для активиста хоть с какими-то оппозиционными амбициями поддержка "СВО" это чисто практический провал в любом случае. Считаешь себя оппозиционером и поддерживаешь "СВО" — работаешь на власть, против себя и против теперь уже большинства россиян, которые хотят мира.

Лев Рубинштейн жив, и у него есть прекрасная и во всех смыслах актуальная статья «Я здесь».

«...в наши дни с заметной частотой и повы­шенной эмоциональностью разные люди повели разговоры, объединенные общим грифом "пора валить".

Это все, причем в более крупном мас­штабе, было и в середине 70-х, когда в каждой компании, где мне приходилось проводить время, говорили именно об этом. Много говорили. Горячо, страстно, иногда ссорясь, иногда ссорясь серьезно. И очень многие "свалили". И мы их прово­жали. Провожали трагедийно, то есть на­всегда. Провожали туда, откуда, как тогда было АБСОЛЮТНО известно, НИКТО НЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ.

Я и сам обдумывал, серьезно обдумы­вал возможность этого рокового шага.

...Но я остался тогда. Это решение я пы­тался объяснять себе и другим самыми разнообразными причинами, начиная с личных и семейных (пожилые родители, а затем – их могилы) и кончая культурными, то есть физической невозможностью поки­нуть пространство обитания родного язы­ка, привязанность к которому я ощущал и продолжаю ощущать с необычайной силой. Я остался. И об этом ни разу не пожалел.

Однажды один из друзей, принявших ре­шение покинуть эти пределы, спросил меня в лоб: "Что ты вообще здесь делаешь? И что будешь делать? Ты что, не видишь, что ли, что..." – и так далее. Как это не вижу? Не хуже вас вижу. Но ответил я не так. Снача­ла я ответил цитатой из популярного тогда анекдота. Я сказал: "Живу я здесь".

Мне показалось это достаточно убеди­тельным. Мне, но не собеседнику. "И толь­ко?" – спросил он. "Нет, не только", – сказал я. Потом минутку подумал и неожиданно для себя самого я добавил, цитируя поэта Всеволода Некрасова: "Живу и вижу". А потом добавил еще: "И свидетельствую"».

Лев, живите, видьте и свидетельствуйте еще, очень нужно.

Есть простой способ объяснить гениальность поэта Рубинштейна тем, кто не очень в теме. Он создал устройство с огромным диапазоном, в котором все — от бюрократических справок до каких-то затертых цитат из советских повседневных разговоров — обретает лирическое звучание. На то, как это работает, он намекает в известном фрагменте текста "Это я" - "Мы, к примеру, говорим: вот ветер шумит. А шумит вовсе не ветер, а то, что попадается ему на пути: ветки деревьев, кровельная жесть, печные трубы. А ветер, Любочка, не шумит. Что ему шуметь?"

В принципе, это касается любой поэзии: так называемый автор создает из предметов своей жизни механизм улавливания, и проходящая через него историческая стихия языка порождает всякие лиро-эпические и прочие хрусты и сгустки, попутно меняя, ломая, модифицируя, деформируя сами настройки, заданные автором. Рубинштейн как авангардист и концептуалист продемонстрировал этот механизм во всей его радикальной материальной очевидности. Но через него же он вывел и огромный таинственный и неумирающий в нас лирический потенциал советской жизни, со всеми ее коммуналками, соседями, дворами, школами, учебниками и учительницами, с ее сочетанием некой подкожной теплоты, приторной сентиментальности, институционализированного абсурда.

В 2005 мы и Рубинштейны случайно обнаружили, что снимаем две половины одного дома под Москвой — чтоб жить там летом с маленькими детьми. В итоге несколько сезонов мой сын Богдан и внучка Льва Лиза росли там вместе. Ко Льву приезжали его друзья, ко мне мои. Лев пропускал сквозь себя все наши разногласия, не спорил с характерных стереотипных позиций своей среды\поколения, не поддакивал конформистски "молодежи", а, казалось, как-то про себя адаптировал все сказанное для собственного видения, супер тонкого, внимательного, инклюзивного к настоящему и будущему.

Месяц назад мы с другом обсуждали, что в течение многих лет постоянно встречали Льва на разных митингах. И хорошо бы, мол, спросить в интервью, что именно несло его туда. Предположили, что очевидная любовь Рубинштейна к разным хорошим компаниям и способность за 3 минуты становиться душой любой из них особым образом сочетается с неким непонятно откуда взявшимся, нерациональным, казалось бы, упорством гражданского долга. И есть в этом что-то от особой протореспубликанской модели, очень редкой в нашей стране, где весь здравый смысл говорит о том, что с милыми друзьями надо общаться не на площадях в окружении пафосных лозунгов и ментов с дубинками, а в безопасных, по возможности частных пространствах.

Таким я Льва и запомню — осматривающимся на митинге в поисках друзей, в опустевшей Москве, где наш язык носится из прошлого в будущее и обратно, шумит в кровельной жести, трубах, наших телах и прочей хрупкой материи. Лев🖤
Ирина, Маша, Лиза, мои слезы и все возможные сопереживания❤️

В Питере, прямо у здания суда, где в ноябре 2023 вынесли приговор Саше Скочиленко (7 лет за антивоенные ценники) покончил с собой пристав, который в день приговора швырял по коридору активистку, пришедшую на суд, толкал ее в грудь и заламывал ей руки.

Можно только догадываться, что хотел сказать человек своим жестом. Но история эта лишний раз напоминает — у политиков и активистов, которые надеются на серьезное контр-режимное движение в России, должно быть четкое, без белопальтовства, послание ко всем подобным людям — солдатам, полицейским, приставам и прочим мелким исполнителям больших преступных приказов. Предложение этическое и политическое — как и почему, если душа болит после совершенного по приказу или ради денег зла, нужно не убивать себя, а вставать против заказчиков. Какое в этом искупление, какая в этом польза себе и людям.

Дозы бабла и пропаганды, которые призваны анестезировать такие сомнения в человеке, невозможно увеличивать бесконечно, поэтому сомнений будет больше. А пока заказчики предложили только свой, вывернутый наизнанку вариант подобного преображения — тащить несчастных преступников на войну, чтоб они там "искупали" прошлые убийства невинных людей новыми убийствами невинных людей и либо гибли в этом аду, либо возвращались назад к новым преступлениям. Вот это чисто бесовская программа.

Умер Владимир Степанов, ветеран ВОВ, известный новосибирский оппозиционер, выступавший против "СВО". Замечательный был дед, побольше бы таких. Добрая память👏🚩

«За фасадом демократии созрел авторитарный режим правления, где один человек бесконтрольно распоряжается богатствами страны и принимает решения, противоречащие интересам народа. Война на Украине — страшная трагедия, приведшая к 11 миллионам беженцев».

Сегодня день рождения американской писательницы и интеллектуалки Сьюзан Зонтаг, у нас она изначально стала известна из-за дружбы с Бродским, а сейчас есть повод вспомнить ее «скандальную» позицию после 11 сентября 2001. Об этом недавно писал Дэвид Клион в статье «Мы ничему не научились?» в журнале N+1.

«...Не могу вспомнить время после 11 сентября, когда эмоции и жажда крови подавляли разум так же сильно, как сейчас, в том числе среди либеральной элиты в СМИ и в политике. Длительным воздействием терактов 11 сентября стал своего рода коллективный психоз, который одолел большинство американцев....

После 11 сентября христианские фанатики, жаждавшие крестового похода против мусульманского мира, и светские интеллектуалы, жаждавшие свергнуть арабские диктатуры и переделать их по образу Америки, могли свободно заявлять об этом публично без извинений, и видеть, как их идеи воплощаются в кровавую практику. Тем временем люди более трезвомыслящие старались взвешивать свои слова. Дело не в том, что американские элиты не знали, что Соединенные Штаты вершили прежде несправедливость по всему миру, или что события 11 сентября можно было вполне правдоподобно истолковать как ответный удар; дело в том, что события 11 сентября позволили им не обращать на это внимания.

Американскую поддержку израильского апартеида, саудовской теократии и пакистанских тайных операций в Хайберском проходе, возможно, было бы трудно оправдывать, но неприятно же поднимать этот вопрос, пока тлеет Нижний Манхэттен, а плакаты с лицами пропавших без вести висят на каждом углу. Никто не мог рационально отстаивать посыл о невиновности американцев, но рациональность не имела значения. Возникли условия, в которых можно было убедить общественность, включая ведущие либеральные СМИ, в необходимости разрушительной имперской авантюры в Ираке, которая, как теперь признают практически все, была основана на ложных разведывательных данных и крайне высокомерных амбициях.

Как вспоминает Спенсер Акерман в "Царстве террора", мрачном отчете о катастрофических двадцати годах, последовавших за событиями 11 сентября, Сьюзан Зонтаг была редкой публичной интеллектуалкой, которая пыталась говорить о нюансах и историческом контексте в дни, последовавшие за нападениями; Чарльз Краутхаммер из Washington Post обвинил ее за это в "моральной тупости", а Лоуренс Ф. Каплан из New Republic — в "самобичевании" . Эндрю Салливан назвал в честь Зонтаг язвительную "награду" за моральную эквивалентность и продолжал вручать ее еще долго после смерти писательницы в 2004. Потребовались годы после смерти Зонтаг, чтобы ее репутация полностью восстановилась, а ее предупреждения стали казаться ретроактивным здравым смыслом...

То, что Америка слишком остро отреагировала на события 11 сентября и усугубила масштаб трагедии — теперь стандартная позиция среди прогрессистов и даже некоторых консерваторов; в наши дни не нужно много мужества, чтобы осудить "вечные войны" и заклеймить недальновидность либеральных интеллектуалов, которые присоединились к Джорджу Бушу и его неоконсервативным советникам, поддержав вторжение в Ирак. А тогда сознательным прогрессистам было гораздо более свойственно отделываться экивоками и уклоняться от ответов. Делать упор на страдания американцев в башнях-близнецах было обязательно; признавать прошлые, настоящие или будущие жертвы американского насилия за границей было в лучшем случае неудобно; о том, что эти вещи могут быть связаны, почти никто не хотел слышать, хотя именно тогда это могло иметь какое-то значение.

Сейчас мы слышим взаимные обвинения всех и вся — консерваторы осуждают либералов, либералы осуждают левых, левые осуждают других левых — сразу вспоминаются дни и недели после 11 сентября. Так или иначе, результатом всех разоблачений и осуждений является неоспоримая власть правых над дискурсом и, что более важно, над непосредственными фактами на местах».

Мощные протесты в Башкортостане — четыре года колонии дали активисту Фаилю Алсынову за "разжигание межнациональной розни". Алсынов участвовал в защите шихана Куштау (известняковая гора, памятник природы, которую собиралась разрабатывать Башкирская содовая компания) и других громких акциях. Основная претензия к Алсынову сегодня, я так понимаю, связана с его антивоенной позицией ("Это не наша война. На нашу землю посторонние не нападали"), но привлечь его решили не за это, а нашли гораздо более уязвимое место.

Речь о его высказывании на акции против золотодобывающих компаний в апреле 2023 о том, что приезжие предприниматели скупают земли и претендуют на башкирские недра. В итоге, говорит он, эти предприниматели — русские, татары, кавказцы уедут к себе, а у башкир нет другой земли. Тем более башкирских мужчин в это же время гонят на войну. В самой постановке вопроса нет ничего особенного — сапатисты и многие другие прогрессивные региональные движения выступают против того, чтобы пришлый бизнес владел их землей и разрабатывал их недра. Местная экологическая и культурная повестка часто противоречит свободнорыночной, это очевидно. Но Алсынов употребил слово "кара халык", "черный люд", что вроде бы может звучать уничижительно по отношению к кавказцам (защитники Алтынова оспаривают это).

Режим, между тем, спокойно терпит очевидную радикальную ксенофобию со стороны собственных чиновников и пропагандистов — про украинцев, про мигрантов, про евреев, про кого угодно. Но за это высказывание Алсынова они уцепились не случайно. Любой кивок в сторону этнонационализма действительно делает региональные движения максимально уязвимыми — не только перед силовиками и пропагандистами, но и перед внутренними распрями. А такие кивки, увы, неизбежны, пока господствует правая повестка с ее представлениями о коллективной ответственности больших сообществ и народов. Любой этнонационализм в итоге ослабляет общую борьбу против элит.

На так давно Алсынов сам говорил об этом. "Раньше мы защищали права и интересы только башкирского народа, поднимали вопрос федерализма, договорных отношений региона с центром, так как видели, что предприятия не находятся в собственности республики. Куштау нам показал, что сила наша в единстве всех – башкир, татар, чувашей, русских. Куштау – это не национальный вопрос".

Кстати, защитники Куштау недавно выпустили поздравление с Новым годом. А вот песня Шевчука вместе с башкирскими музыкантами — Шиханы должны жить! Сейчас очень важной была бы солидарность с башкирским движем — со стороны разных групп и движений по всей стране.✊

Еще насчет Алсынова и протестов в Башкортостане. Сейчас еще сильней будут запугивать всех радикальным национализмом. За любыми грядущими протестами будут отыскиваться националисты и фундаменталисты из-за рубежа. Но деполитизирующее послание будет шире: "даже если вам что-то не нравится, сидите-молчите, если не хотите оказаться дурачками в руках злых кукловодов". Этот страх, подогреваемый многочисленными "левыми блогерами", расцвел у нас после Майдана, и именно из-за него огромная часть условно левой, околоКПРФной среды оказалась деморализована и не смогла ничего противопоставить ни пенсионной реформе, ни многому другому.

При этом мы же не будем отрицать, что в любом энтонационализме на территории РФ ничего хорошего нет — это потенциальная угроза беженцев, депортаций по этническому признаку и кровавого передела границ. Но сам режим и взращивает эту угрозу много лет. Уберите с экрана своих п..здоболов, без конца оскорбляющих народы РФ, рабочих из соседних стран, сами страны. Вся политика централизации с начала 2000-х, сначала накачивание Москвы деньгами и полномочиями, а в последние годы еще и явный руссоцентризм, — вот это и есть главная бомба замедленного действия в большой многонациональной стране.

И если они надеялись, что кнутом и пряником можно надолго законсервировать национально-территориальный вопрос, то в 2014-м, и уж точно в 2022 они сами же его и распаковали. В итоге через подъем национализмов на территории РФ мы пройдем неизбежно, важно в каких формах и с каким результатом. Увы, после конца СССР и до следующего глобального подъема левых этнонационализм — самая понятная, самой конкретная, самая кровная идеология, через которую может проявляться любое недовольство. Тотальный рынок выжег большие идеологии, причем в первую очередь прогрессистские, но национализм растет на любом диком поле.

И чем дольше этот режим существует, ведет военные действия, закатывает в землю все мало-мальски независимое гражданское и активистское, тем больше шансов в итоге остается у радикальных национализмов. И чем скорее этот режим уйдет, тем больше шансов (при всех рисках) будет у движения, которое, понимая и поддерживая повестку разных культур, языков и автономий, опиралось бы не на националистические эмоции, а на неприятие неравенства и правящих элит, общее для всех сообществ и регионов. И на те движения, экологические, профсоюзные и прочие, в которых башкиры, русские и все остальные действуют вместе, и для которых всплеск любого этнонационализма стал бы катастрофой.

Этнонационализм и религиозный фундаментализм — зло, вышедшие на протесты башкиры молодцы, Алсынов — такой же политзаключенный, как многие другие.

Вечер памяти Анастасии Бабуровой и Станислава Маркелова

19 января будет 15 лет со дня убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой Газеты» Анастасии Бабуровой. В первую годовщину этой трагедии появился «Комитет 19 января», а люди в разных городах России ежегодно выходили на шествия памяти о погибших антифашистах.

19 января в  в 18.00 в московском пространтсве «Только сами» (Шломина, 6) пройдет показ фильма «Любите меня, пожалуйста». Родственники, друзья и коллеги Анастасии Бабуровой рассказывают о жизни убитой журналистки, а приемы монтажа репрезентуют правые настроения нулевых.

Вступительное слово по видеосвязи скажет журналист Егор Сковорода, автор статей о неонацистских организациях и группировках, в частности о БОРНе — организации, от имени которой Тихонов и Хасис совершили убийство 19 января 2009 года. Также Егор написал книгу «Диалоги убийц», в которой санкционированная судом прослушка убийц Маркелова и Бабуровой представляет собой хронику повседневной жизни неонацистов.

После показа участники издательского кооператива «Напильник» расскажут о переизданной ими и Directio Libera брошюре «Красная книга антифа» Станислава Маркелова. Брошюру можно будет получить в подарок за донат «Только сами».

Поддержать работу Автономного Действия

#анонсы #19января #только_сами #напильник

15 лет назад были убиты Стас Маркелов и Настя Бабурова. Их убеждения, их жизнь, зло, которое их убило - с нами и вокруг нас. Мой текст 19 года о Стасе.

19 января 2009 года был убит адвокат Станислав Маркелов. Среди его подзащитных – антифашисты и экологи, солдатские матери и жертвы благовещенского ОМОНа, родственники чеченки Эльзы Кунгаевой и химкинский журналист Михаил Бекетов. Неонацисты, застрелившие также шедшую вместе со Стасом его единомышленницу – журналистку Настю Бабурову – приговорены к крупным срокам. Некоторые из их друзей и единомышленников сегодня работают в госструктурах и провластных СМИ, другие воевали или воюют по обе стороны фронта в Украине. Фигура, подобная Маркелову столь же необходима, сколько и труднопредставима в России сегодня.

В девяностые Стас Маркелов был среди тех, кто апеллировал к небольшевистской левой традиции, зажатой между агрессивными рыночниками и советскими реваншистами. В октябре 1993 вместе с единомышленниками он участвовал в медбригаде, которая помогала нуждавшимся с обеих сторон конфликта, развернувшегося в самом центре Москвы. Залечивание ран и наложение швов здесь можно символически сравнить с соединением двух частей разорванного общества. С одной стороны – энтузиасты 1991 года, те, кто в 1993 еще верил в скорое торжество либеральной демократии. С другой – те, кто не ожидал впереди ничего хорошего, но не имел иной контр-повестки, кроме фанатичного антилиберализма и воспоминаний об СССР.

Этот разрыв не затянулся до сих пор. Его живым преодолением был Маркелов, совмещавший либерально-правозащитные и левые ценности. Комбинация очень редкая в России – большая часть либералов, верящих в права человека, еще с советских времен скептически относится к разговорам о социальной справедливости и равенстве, левые же, наоборот, чаще всего воспринимают правозащитную риторику как прикрытие экономической агрессии неолиберализма. Факт, однако, в том, что либералам в России не выжить без серьезного сдвига влево (это хорошо понимает Навальный), ну а левые, которые чуть что обращаются за бесплатной помощью к либеральным правозащитникам, а потом продолжают клеймить их как врагов рабочего класса, выглядят просто нелепо.

Эта нелепость лишний раз подчеркивает уникальность опыта Маркелова, который через политический активизм пришел к профессии адвоката, затем пренебрег стабильно оплачиваемой профессиональной карьерой и стереотипом о недопустимости смешивания личного, политического и профессионального в юриспруденции – ради миссии защитника самых уязвимых и бесправных. Еще одна важная и диковинно звучащая в России вещь, показанная Маркеловым: ангажированный юрист, как и ангажированный журналист – это не тот, кто за деньги выполняет требования заказчика, а тот, кто следует своим гражданским, политическим убеждениям и нормам профессионального сообщества.

Понимая, насколько важна для выживания левых и социальных движений сеть именно таких ангажированных юристов и ориентируясь на богатый мировой (да и наш дореволюционный) опыт, Маркелов создал Институт верховенства права – группу адвокатов, готовых бесплатно защищать активистов и жертв произвола.

Его уникальное место внутри и на границе нескольких сред, в гуще активистов и в их публичном представительстве, на социальных форумах и научных дискуссиях освобождало его от парализующих групповых стереотипов, позволяло действовать смелым, парадоксальным, новаторским образом, приближало к той истине, которая больше истины "правильного политического высказывания" и к той преобразующей практике, которая больше, чем правозащита. Позволяло делать уникально точные и смелые выводы из прошлого и прогнозировать важные глобальные тенденции.

Наряду с весьма критическими и далекими от ностальгии рассуждениями об СССР, Маркелов напоминает о том, что за демонтажом постылых и казалось бы лишенных содержания советских символов пришел не демократический социализм, как наивно рассчитывали левые диссиденты, а "открытое разваленное общество..."

Дальше 👉
https://www.opendemocracy.net/ru/zhivoy-front-stanislava-markelova/

У нас новый трек! Выкладываем в годовщину убийства Стаса Маркелова и Насти Бабуровой, посвящаем всем героическим адвокатам! 🔥🔥🔥

А мой адвокат был храбрый солдат,
нацистом убит.
А мой адвокат напился в умат,
в горячке лежит.
А мой адвокат клиенту не рад.
Не хочет в тюрьму.
А мой адвокат охоч до деньжат,
Я не потяну.

Очень радостно видеть вчерашние акции и публикации памяти Маркелова и Бабуровой, фотографии из разных мест. "География акции существенно расширилась, затронув не только крупные города в европейской части России, но и юг России, Сибирь, Урал" — пишет Антифа.ру.

Из того, что хочется отметить — стихийный мемориал в Екатеринбурге на месте убийства африканского аспиранта Франсуа Нджелассили и воспоминание Олега Шеина о том, как Стас Маркелов в 2004 году приехал поддержать оппозиционные акции в Калмыкии, где "один из демонстрантов был убит, 85 получили ранения, более 150 арестованы. Прокурор республики имел наглость заявить о том, что при необходимости народ будет выселен в Сибирь, как это было при Сталине".

Фото с питерской акции. Помнить значит бороться🔥🏴🚩

Перевел фрагмент книги британского журналиста Пола Мейсона «Ясное светлое будущее. Радикальная защита человека». Основная идея книги — только повестка радикального гуманизма может спасти человечество от власти рынков, машин и ультраправых антиутопий.

В 1977 социолог Мишель Фуко предпринял полусерьезную попытку написать этический кодекс постмодернистской эпохи. Он назвал его «Введением в нефашистскую жизнь». Тот фашизм, которому необходимо сопротивляться, писал Фуко, это не просто фашизм крайне правых. Это фашизм, «который во всех нас, который преследует наши умы и наше повседневное поведение, — фашизм, который заставляет нас любить власть, желать именно то, что господствует над нами и эксплуатирует нас». В подражание семи христианским заповедям Фуко предложил семь правил. Не стремитесь к власти. Не пытайтесь решать всеобъемлющие политические задачи. Отвергайте иерархии. Отбросьте идею, что негативность способна быть политически эффективной. Политическому активисту не обязательно быть печальным. Не обосновывайте политическую практику претензией на истину. И не стройте политику на правах человека, тем более на правах индивида. «Группа», писал Фуко, «должна быть не органической связью, которая объединяет выстроенных в иерархию индивидов, а постоянным генератором "деиндивидуализации"».

Хотя мало кто читал этот текст, не ошибусь, если скажу, что заповеди Фуко оказались широко усвоены теми, кто сопротивлялся глобализации, изменению климата и репрессивным властям, используя горизонтальные методы. Целое поколение активистов пыталось растворить власть в сетевом активизме, переходя от одной борьбы к другой и используя стратегию «одно Нет, много Да»

Логическая проблема, стоявшая перед Фуко, заключалась в следующем: зачем писать этическую систему для индивидов, если ты выступаешь за то, чтоб они рассеивали и растворяли свои отдельные «я»? Если «человек» это недавнее изобретение, которое вот-вот исчезнет, зачем изобретать для него какие-то правила?

Впрочем, упомянутая проблема не помешала Фуко и дальше двигаться в сторону этой формы этики добродетели в последние годы жизни. В интервью 1984 года он объясняет, как этическая практика древнегреческих и древнеримских рабовладельцев оказалась сфокусирована на «заботе о себе», так что они превращали свои жизни в произведения искусства, и, ограничивая себя в желаниях, прекращали угнетать других (свободных) людей.

Очевидно, что «забота о себе» наряду с «превращением своей жизни в произведение искусства» стала настоящей новой религией среднего класса в развитом мире. Из спортзала на коврик для йоги, потом на операционный стол пластического хирурга: вокруг «заботы о себе» сформировались целые индустрии. Проблема в том, что это не искоренило неравенство и несправедливость. А если еще конкретнее, это не остановило подъем современного фашизма.

Если вы хотите посмотреть на сегодняшние аналоги греческих аристократов, поднаторевших в «заботе о себе», можно начать с миллионера-альтрайта Майло Яннопулоса. Или с Марин Ле Пен. Или с опрятненьких хипстеров — идентитаристов, которые патрулируют с флагами австрийскую границу, сигнализируя, что они, как спартанцы, собираются дать отпор темнокожим захватчикам. Или с Дональда Трампа.

Фуко был прав, утверждая, что революционная волна 1968 сошла на нет, а ее провал был провалом иерархической политики, основанной на власти: профсоюзы с мужским руководством, сталинизм, обреченные движения городской герильи типа Черных пантер или Красных бригад. Он также был прав в том, что левый тоталитаризм в 20 веке во многом черпал силу в старых христианских заветах «самоотречения».

Но его техники «нефашистской жизни» не решают проблем, стоящих перед нами сегодня. Нам нужна рискованная борьба за конвенциональную политическую власть. Нам нужно вступать в контакт с государством — каким бы милитаризированным и репрессивным оно ни было — и с электоральной системой, иначе силы либерального центризма сойдут на нет, уступив место авторитарному национализму.

Дальше 👉
https://syg.ma/@kirill-miedviediev/zhit-antifashistskoy-zhiznyu

Оказалось, на канале Красный передел была короткая рецензия на эту книгу.

«Пол Мейсон в "Clear Bright Future: A Radical Defence of the Human Being" кричит об опасности уничтожения человеческой индивидуальности и её потенциала под давлением активно развивающегося искусственного интеллекта.

Он предлагает увидеть в людях нечто большее, нежели марионетку или винтик в машине. "Мы утратили веру в наши собственные возможности, - утверждает Мейсон, - как раз тогда, когда нам нужно выработать стратегию выхода из многочисленных политических и экологических кризисов". Однако, нынешний хаос содержит в себе зачатки кардинальных перемен. "Мы можем раскрыть это будущее, — настаивает британский исследователь, — но только вновь открыв качество, которое стало удивительно немодным — человечность — и захватив контроль над технологией..."».

Сегодня день рождения антифашиста Сократа, Алексея Сутуги, погибшего в 20-м. В 22-м вышла книга о нем, в этом году она ожидается на английском и польском. Среди прочего, в книге есть наш с Олегом Журавлевым текст Антифа: что это было? И будет ли вновь? а также специально написанный для переводных изданий комментарий, вот он.

Война в Украине, связанные с ней события внутри и вне РФ радикально актуализировали основные вопросы, поднятые в книге и нашей статье. Очевидно, что антифашисты на этом историческом отрезке проиграли вместе с теми, с кем много лет действовали заодно, и с теми, о ком вели раздирающие внутренние споры — с либеральными правозащитниками и феминистками, с борцами за права миноритарных групп и оппозиционными политиками.

Правозащита в России разгромлена, мирного, институционального крыла гражданской самообороны практически не существует. Тезис о том, что люди, группы и движения, уязвимые перед ультраправым, в том числе патриархатным, насилием, нуждаются в силовой помощи антифашистов, становится в разы актуальнее — равно как и вопрос, кто защитит самих антифашистов от репрессий, пыток и огромных тюремных сроков за “экстремизм”. Антифашистский активизм в сегодняшней России либо подпольный и ультра-радикальный, либо контр-культурный, просветительский и гуманитарный, пытающийся не входить в зону активного внимания силовиков [...].

Вероятно, пока идет война в Украине, такая ситуация в общих чертах будет сохраняться, хотя, конечно, самоорганизация, гуманизм и взаимопомощь вместо политических идеологий — это то, что интересует многих на сегодняшнем этапе милитаризации, диктатуры и цензуры. А есть ли у антифашистов шанс пересобрать свою политическую субъектность, если война закончится, или, наоборот, превратится в открытое гражданское противостояние на территории России? Старый добрый интернационализм, постулируюший равенство и единство поверх имперских сантиментов, колониальных иерархий, национальных и религиозных разделений, опыт как самоорганизованной взаимопомощи, так и брутальной «пропаганды действием» — удачное сочетание этих вещей может обеспечить антифашистам новую важную роль в новых обстоятельствах, а неудачное — окончательно превратить их в ностальгическую субкультуру с массой внутренних противоречий.

То же самое, в принципе, относится и к международному антифа-движению, которое в связи с войной в Украине ожидаемо разошлось по линиям прежних разногласий. Кто-то (в основном в Южной Европе) поддерживает «ЛДНР» как борцов с «киевским нацистским режимом», кто-то однозначно на стороне Украины, кто-то «за мир, против всех буржуазий и правительств», кто-то — сочувствуя украинцам и понимая стопроцентную реакционность путинского режима, тем не менее не принимает основные идеологические нарративы идущей войны — про противостояние авторитаризма и демократии, варварства и цивилизации, Востока и Запада, Азии и Европы...

Что касается Европы, на антифашизме времен Второй мировой держится политика памяти большинства европейских наций — в этом лишний раз убеждаешься, встречая монументы и памятные знаки на зданиях, вокзалах и площадях от Греции до Англии, от Испании до Польши. Антифашизм — одна из составляющих послевоенного европейского консенсуса, который при этом не вечен. Новые войны, новые государства и союзы, ревизии истории, кризисы демократии — Европа меняется, и антифашизму, чтобы оставаться серьезной силой и скрепой, придется меняться вместе с ней. Находить новый консенсус внутри себя и новую силу в своей истории — от Интербригад и «Белой розы» до эпических битв с наци-скинами на московских улицах в конце нулевых. Отказываться от прежних догм, но не от прежних идеалов. Становиться частью очень нужного нам всем фронта низовой взаимопомощи, наступательной левой политики и системной правозащиты.

Валерия Новодворская знала толк в прогрессивной истории и республиканстве. Из статьи «Крестовый подход идей», которая была опубликована в прохановской газете "День" в марте 1992 и подверглась критике за левый антиельцинский уклон.

«...И это - все, что у нас было? Да нет, к счастью. Были еще и инсургенты. Те, кто выстрелил себя из этого болота, подорвал его своими бомбами. Есть Леонид Андреев, и Степняк-Кравчинский, и Грин. Но это - не Россия. Это Русь. И кажется мне, что та самая Русь, которая сгинула в ХV веке вместе с Новгородом и Псковом, не умирала совсем никогда, а ушла под воду, как град Китеж, и слала оттуда вести: кострами раскольников, вызовами Филиппа Колычева и Курбского, фолиантом Радищева, единоборствами народовольцев, баррикадами Пресни, гражданской войной, стихами и гибелью Василия Стуса, площадями - декабристскими, дээсовскими. У той Руси слово не расходилось с делом. Военная демократия - это демократия равных и храбрых. Новгород менял князей, как перчатки. Князья тверские, Михаил и Александр, были не властителями, а героями, и лидерство их было неформальным.

Та Русь умывалась опасностью и обретала в ней силы. Сила, чистота, рыцарство, добро, но не припадочно-слезливое, а суровое и действенное - все это у нас было. Наш утраченный молодой Рим... Наша республика. Наша лишенная жестокости Спарта. Не об этом ли мечтала Марина Цветаева?

...И где-то за спиной останется несостоявшаяся, сброшенная комом, как блин с мировой сковороды, Россия, и свирепая, и скучная, как все варварские Империи, Совдепия, и уютный, игрушечный, закрытый, как вещь в себе, Запад, со своей комнатной свободой - для внутреннего употребления, - боящейся сквозняков. А перед нами дорога к Изумрудному городу, только не вымощенная желтым кирпичом, а пыльная и тернистая. Владимирка. Наше шоссе Энтузиастов. Но мы не потащимся по ней в цепях, звеня кандалами и проклиная судьбу. Мы поедем по ней легко, гордо и красиво - верхом. ...В дороге скучно не будет»🤘

Друзья, мы написали сегодня большое письмо Азату Мифтахову! Писали по модели дяди Федора, Матроскина и Шарика, но постарались донести что-то более позитивное, конечно!

Между тем, очередной суд над Азатом начинается 12 февраля в Екатеринбурге, и в рамках акции "1001 письмо Азату" остается написать всего 40-50 писем. Давайте постараемся! Прямо сейчас!✍️

«Пусть на воле будут и Орлов, и Мифтахов, и Навальный с Яшиным, и Стрелков (в рамках дела об экстремизме), и даже Удальцов, который призывал к закручиванию гаек. Амнистия всем» 👍

https://www.youtube.com/watch?v=lQyeAlk5l1E

Ксения Кагарлицкая:

«Чтобы вновь не оказаться за решеткой, Борис должен был либо замолчать, либо уехать. Он не сделал ни того, ни другого, это позиция человека, который занимается политикой в России. И если мы это решение не поддерживаем, то мы поддерживаем режим, который заставляет нас всех молчать либо уезжать»

https://www.youtube.com/watch?v=Xg8cfflIEdw.