Погрязаю во внезапном выходном. Проснулась утром, чтобы как обычно приготовить завтрак, собраться и поехать с морпехом на работу, но не тут то было. После того, как я выполнила все вышеуказанные пункты и стояла на пороге квартиры, позвонил папа. Сказал, что сегодня на работу даже не 'можно не приходить', а 'не стоит приходить', с намеком на то, что что-то случилось. Я уж не буду гадать, что там могло приключиться, что нас двоих решили отгородить от рабочего дня, просто приму как данность, все равно я от отца не смогу ничего добиться в ближайшее время.

После старческого ворчания об отсутствии организованности у Хадсона, меня попытались затащить в кровать, чтобы благополучно доспать заслуженные 4 часа сна, но я активно сопротивлялась. Не знаю почему - просто не хотелось спать уже после того, как переделал все дела с утра. Сейчас я чувствую себя нереально, будто все происходит во сне - классическая ситуация во время затянувшихся выходных. Слоняюсь по дому и не делаю ничего полезного.

Хм, наверное, всё-таки, стоит заняться делом и разобрать коробки с вещами, которые Френк привез из Филадельфии, а то они стоят на входе в квартиру, загромождают проход и в принципе слегка меня подбешивают.

Френк спит как убитый сейчас. Вернулась домой, переживала, что будут вопросы по поводу времени, я обещала вернуться раньше, не думала, что фильм так затянется. Но нет, морпех пришел пьяный, и рухнул спать. Надо бы мне тоже ложиться, утром придется помогать старику отходить от похмелья. А может даже до утра ждать не придется, сушняк не ждёт...

Уже который день живу в офисе, по-моему так делать нельзя, но папа сказал, что в таких ситуациях другого выбора не остаётся. За прошедший день я успела пару раз поговорить с Расселом... немного поунижалась, пытаясь выпросить прощения, потому что у меня такое чувство стыда, от которого тяжело избавиться. Я не смогу просто забыть, что сделала что-то 'не так'. Но он сказал, что все в порядке, что рабочие моменты, даже связанные с такими вещами, как мои эмоции и мысли насчёт Бэлла, никак не влияют на его личное отношение ко мне. От него подобного стоило ожидать, ему присущ холодный расчет, как мне кажется. Утверждать ничего не могу, я слишком мало его знаю как человека.

Так же вчера пришлось сдать кучу анализов. Прям РЕАЛЬНО МНОГО. Учитывая, что в ЦРУ на специальной мед. комиссии не о каких очередях речи не идет, я потратила на сдачу всех анализов приличное количество времени. А Френк не явился вчера, у него в крови был алкоголь, они с Мейсоном что-то увлеклись выпивкой по вечерам, непорядок... В общем ни морпех, ни пленник ГУЛАГов не могли сесть за руль, да и сдавать анализы не было смысла в таком состоянии.

А сегодня днём мы ездили с папой в Пентагон, на улице шел дождь, пальто меня не особо спасло, я замёрзла и немного промокла. Там мы проторчали несколько часов, бюрократия убивает. Пока мы стояли и ждали, папа выдал следующее: 'Если бы секретарши выполняли свою официальную работу, этот мир бы заиграл новыми красками.' Не ожидала от него такого рода шуток, но, видимо, он тоже уже заколебался с этими бумажками туда-сюда бегать.

Сейчас сижу и жду Френка, он приедет на мед. комиссию (и то пройдет не всю, что-то придется завтра утром досдавать), а потом заберёт меня на время. Сказал, что проведет мне индивидуальную тренировку дома. Судя по всему в штаб я сегодня уже не вернусь, потому что старик меня не отпустит обратно на работу. А сбегать я не буду, тратить нервы Френка мне не особо хочется, особенно после инцидента с ПТСР в конце августа.

Последние дни перед операцией для меня самые тяжёлые морально. Настроение скачет, мимика лица самопроизвольно вытворяет все, что ей вздумается... Чувствую себя плохо. Возможно это из-за проснувшегося страха, может это какие-то очередные кошмары моего непонятного взросления.

В последнее время меня очень начинает расстраивать неопределенность статуса наших с Френком отношений. Обычно, у всех есть четкое понимание - мы парень и девушка, муж и жена, друг и подруга, дядя и племянница, и прочие, прочие вещи. У нас же все смешалось. Все запуталось и мы просто живём в этом. Когда кто-то спрашивает, кто мы друг другу, Френк всегда отвечает, что 'that's my girl', что в английском языке может значить что угодно: дочь, племянницу, девушку, молодую невесту, жену и прочее. Не было бы проблем, если бы не было разницы в возрасте. Колоссальной. Он называет меня своей семьей, возможно это единственное, что хоть как-то приближенно нас описывает.

Я готовила пост про это, хотела объяснить вам и, может другим людям, почему мы рядом друг с другом, почему мы живём и постоянно ходим везде вместе. Дело же не только в работе, наверное вы все это понимаете. Но сейчас я уже начинаю сомневаться в написанном, потому что те слова вряд-ли могут корректно передать, то, что я хотела там сказать. Потому что сейчас я не знаю, как описать то, что между нам происходит. Это не романтика, да, но и не особо платоническая любовь - даже если преимущественно мы любим друг друга за свои душевные качества, за поддержку и взаимопомощь... физический контакт тоже не исключительное дело в наших отношениях! Я запуталась, я не знаю, я ничего не знаю. Скоро мы уезжаем, а я в какой-то гнильной яме. Дочь? нет, я никогда не была ему дочерью, а он мне отцом. Племянница? когда-то да, была, сейчас вряд-ли этот статус актуален. Сестра? пф, бред. не с нашей дикой привязанностью и, переодически, ночными утехами. девушка? Не знаю. Может быть я бы и хотела стать его девушкой официально, но... смысл? Обычно этот этап отношений заключается в знакомстве друг с другом, узнаванием получше, приятными моментами, нахождением рядом, привыканием, свиданиями. И лишь потом, после раздумий, люди женятся (по-крайней мере я так понимаю это из прочитанных книг). Я рядом с Френком уже гребанные 9 лет, я рядом с ним в моменты, когда ему это необходимо, поддерживаю его моральное состояние. Он рядом со мной всегда. Просто всегда. Он моя опора, мой жизненный компас, человек, которому я доверяю так, как никому больше доверять не могу и не хочу (за исключением папы).

Я бы хотела с ним семью в будущем, может она у нас и будет. Но сейчас мне 17, ему 51. Просто уже все так достало, что хочется забить на мнение окружающих, все моральные нормы и выйти за их рамки. Работа выбивает меня из колеи каждую миссию, Френк держится лучше, но тоже иногда надламывается от морального напряжения. До слез все доводит, я не понимаю, что правильно, а что нет, я вообще не понимаю этот мир и людей в нем.

Я бы хотела попросить у вас совета как поступить в этой ситуации? Как можно ее разрулить? Вечером я в любом случае поговорю с Френком насчет своих переживаний, но... может тут есть люди, которые что-нибудь посоветуют?

Что ж, сегодня ночью выезд. Я могу пропасть на довольно долгое время, не уверена, что смогу постить что-либо из консперативной квартиры, что уж говорить о миссиях. Если вдруг будем возвращаться в штаты - буду выкладывать посты про себя и прошлое, а так же какие-нибудь яркие моменты настоящего и, может быть, бомбеж на новичков, ибо ОБА они будут с нами (убейте меня).

А порешать свои душевные траблы до конца я так и не смогла. Поговорила с Френком, он сказал, что... надо немного подождать. Все мы боимся неопределенности, но скоро всё изменится. Я не знаю, сколько мне ещё придется ждать, прежде чем 'все изменится' и как именно оно изменится. У старика есть какой-то план и меня это немного пугает. Я ему доверяю всеми фибрами души, но черт возьми... что он задумал?

Это были двое бессонных суток. Я чувствую себя таким овощем сейчас, это просто ужас. Пишу пост из полусна и готовлюсь продрыхнуть ближайшие часы на диване в папином кабинете. Вернулись я и ещё один человек (я уточню вопрос того, можно ли вообще сообщать имена и передвижения, а то может быть мой канал станет источником информации для нехороших людей (не обязательно тех, с кем мы имеем дело сейчас).) по запросу начальства, дабы получить новые распоряжениями, что-то в плане, судя по всему, поменялось. О - отвественность. Хорошо, что прошло всего два дня, а не большее количество времени, иначе бы менять стратегию было бы тяжело.

М. Папа дал команду не говорить вообще ничего о данной миссии сейчас. О перемещениях внутри и за пределами США любых членов команды говорить нельзя. Тем более называть места за пределами штатов и т.д.

Что ж, тогда вот вам мысли по поводу раннего взросления. Я тут подумала и поняла, что у меня никогда не было ограничения в возрастных темах. Знаете, обычно в кино ставятся рейтинги G, M, R, X? (простите, я правда не знаю, есть ли аналоги таких возрастных рейтингов в СССР, но это что-то вроде 'G - для любого возраста', 'M - дети могут быть только в сопровождении взрослых', 'R - для людей 16+', 'X - для людей 17-18+') Если я попытаюсь вспомнить, то темы, которые при мне обсуждались, даже в быту, даже вне ЦРУ, частенько могли быть с рейтингом R, а может даже и X. Никто от меня не скрывал жестокости мира, людей и безнадёжности человечества. На удивление, кстати, никто не стал в детстве прививать мне нелюбовь к коммунизму и русским, что очень странно, ведь это, вероятно, могло в корне поменять меня сейчас.

Чтож, помимо взрослых разговоров 'на слуху', скажем так, которые я могла не понимать и не осознавать, я в слишком юном возрасте узнала как выглядят ампутация, кровь, мясо, расчлененка и открытые переломы. Причем это было вживую, когда Хадсон таскался по госпиталю при ЦРУ для особо тяжёлых случаев, ну, реанимация одним словом. Он искал определенных выживших людей, для чего бы то ни было (я правда не помню зачем), а я бегала за ним хвостиком, потому что не хотела оставаться одна (это как раз было в период после смерти Боумэна и исчезновения Френка. Мне было слишком плохо, я всегда была рядом с папой и отказывалась от него отходить даже на шаг). Я там таких ужасов насмотрелась, что даже письки в чуть более старшем возрасте не вызвали у меня ни страха, ни интереса. Особенно после ослабленного, истощенного тела Френка, которое осталось в моей памяти как травма. Он выглядел слишком плохо. Никогда не забуду эту тощую тушу с впалыми щеками и выпирающими ребрами... Не удивительно, что мне было тяжело уживаться с ним первые два года после Вьетнама.

Не хочу выставить своего отца плохим родителем, а Френка в плохом свете, просто такое чувство, что я 'пробный' ребенок во всей этой чертовой команде. Что у меня не было детства по причине того, что никто не знал, как мне его дать (за исключением тусовок с Мейсоном и Вудсом на гражданке, в парке аттракционов и т.д., эти редкие моменты до моих 4 лет были единственными, что я могу назвать 'счастливыми моментами детства'), а может быть, никто и не должен был мне его давать из-за планов ЦРУ. На кой черт им сдалась маленькая девочка - я все ещё не понимаю. Почему я вообще агент? Я тоже не понимаю. Почему в таком возрасте? Аналогично предыдущему. Мне кажется это вопросы, на которые я никогда не найду ответов.

Давно не было записей, извините. Работа слишком нервная на данный момент, редко бывают моменты, когда я нахожусь в здравом уме. Но сейчас я чувствую себя хорошо, ибо эпицентр раздражения сейчас где-то далеко от меня и я могу расслабить мозги. Завалилась на морпеха и пытаюсь переварить свежие эмоции, а так же негодование по поводу Анджелики.

На сей раз эта чудо дива закатывает постоянные сопли. Каждый раз, когда ее отправляют в составе команды на миссию - начинается. 'Как же я устала, давайте вернёмся раньше? когда уже перерыв?'

Это началось ещё с тех пор, когда миссии не были напряжёнными, а мясо, матюки, убийства отсутствовали.

Домой хочет каждый из нас. Но это наша работа - рисковать жизнями ради других. И ее смущает не факт риска своим существованием, а скорее страх испортить свою внешность. О боже.

Просто надеюсь, что её отстранят от работы. Возможно у вас, как и у меня, возникает вопрос: 'А как она вообще попала в ЦРУ с таким отношением к работе?' Я сама гадаю. Но вот вам ещё одна цитата из невышедшего поста (с отсылкой на более ранний пост):

Анджелику назначили на какую-то должность, в понедельник был скандал по этому поводу, поэтому нас Хадсон оставил дома. Я так понимаю, что она попала сюда по связям, ибо он намекал на это в разговоре. Нужно найти ее личное дело когда-нибудь, глянуть...

Эта теория начинает подтверждаться все больше и больше, потому что даже работа Хадсона, как психолога, не приносит плоды. Речь идет не о каком-то внушении, авторитетности начальства и переубеждении ее... Попытки понять ее не венчаются успехом. Зачем она вообще пошла сюда работать, даже если по связям? Почему именно в секретные операции?... (не удивлюсь, если она передаст нас)

Что ж... Я наверное буду отсыпаться ближайшие дни. Миссия далеко не заканчивается, но время на передышку у меня есть, чему я очень рада.

Я устала. Неофициально, но операция подходит к концу. После гениальной фразы Френка на поле боя "А кровью то зачем брызгать?" (обращение к убитому противнику), мой мир не будет прежним (мне правда было в моменте смешно). Оказывается с адреналином в крови мои соратники — те ещё комики.

Извините, что мало постов, мне сейчас довольно тяжело, после активных боевых действий, я сама не своя. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Возможно я буду делать маленькие пометочки, когда вернусь на гражданку или в Лэнгли — в ближайшее время ничего глобального не ожидается, надо будет лишь разгребать последствия этой операции. Меня ждёт около-"отдых" по причине, о которой я уже говорила ранее, я — агент-оперативник, что-то между этими категориями, и буду вынуждена таскаться в штаб. Но, я думаю, папа даст мне время отдохнуть, да и сам переведет дух перед бумажной волокитой и возможными дополнительными выездами... сюда. Как только все официально закончится, я вас просвещу.

Видимо это уже закономерность. Если четкого режима сна у меня нет в принципе, никакая операция этого не сломает, то вот приемы пищи... Все летит на дно. Мало того, что гормональные сбои, цикл, отсутствие режима и так плохо сказываются на моем желании и возможности есть, так тут ещё сверху на меня падает жуткий стресс и отсутствие нормальной пищи. Наконец могу говорить вам о своих перемещениях. Мы вернулись на базу. И нам нужно было повторно пройти мед. обследование и сдачу всех анализов. За эти 16 дней я потеряла приличное количество веса, от чего получила чаполах от двух вышестоящих дядей - начальника и наставника.

Теперь мне нужно набирать эти килограммы обратно, чтобы поддерживать мышечную массу, мээээээ.... Самое главное, чтобы Френк не потащил меня в фастфудные рестораны, меня начинает рвать от большого количества жира в пище. Мне нужно есть что-то сбалансированное, иначе я так только больше потеряю. Но он не дурак, я думаю, все будет хорошо...

Ну, ладно, я не устояла перед обаянием этого старого вояки. Ох уж этот американский менталитет, всё-таки Френк не выдержал долгого отсутствия очень жирной пищи в рационе и решил сходить покушать фастфуда. Не осуждаю его, наоборот, после такой миссии можно вообще все (я не ограничиваю его в походах в рестики быстрого питания, я знаю, как он любит эти жирные бургеры и картошку фри... он сам туда не ходит, когда я готовлю, а почему - я не знаю, может его устраивает моя стрепня на уровне готовки 10-летнего ребенка).

Я пошла с ним, потому что сил готовить у меня не было. Я всё-таки смогла выбрать в меню что-то, что не заставило бы меня свернуться в трубочку от жирности, на удивление, там такое есть. Но это не отменяет того факта, что мой ЖКТ немного умирает после этого, тяжесть в желудке в перемешку с голодом дают очень интересное и противоречащее друг другу сочетание. (похоже я буду питаться рисом и вареной курицей всю следующую неделю...)

Придя домой я навернулась на коробках, которые морпех привез из Филадельфии - я так их и не разобрала. Надо будет ими заняться, когда я приду в себя.

После откисания в ванной мои мышцы наконец смогли расслабиться. И массаж от человека с сильными руками тоже делает свое дело.

Еще хочу упомянуть вот что. После такого количества стресса я чувствую себя маленьким ребенком, который нуждается в защите и помощи. После плотного ужина у меня развязался язык. Мы с Френком просидели несколько часов в машине на парковке, пока я плакала и рассказывала ему все, что меня сейчас тревожит. Я всем сердцем благодарна, что он рядом со мной. Вряд-ли кто-то ещё сможет меня понять так же, как понимает Френк. Он будто видит меня насквозь и знает, что я скажу дальше. Сочетание физического контакта, нежного шепота и слов, которые он мне говорит, действуют слишком успокаивающе. Я смогла расслабиться, но это не значит, что я полностью отошла от, эээ, стрессового состояния? Хаха... папа сказал сегодня, что мне снова придется походить к нему на терапию, чтобы не поехать головой. Потому что он видел, что со мной происходило последнюю неделю и ему это не нравится.

Чтож, а сейчас я пойду наконец-то спать. Не знаю, когда я проснусь, надеюсь не через пару дней. Но все может быть, не теряйте.

Френк что-то приболел. Не знаю чем, не знаю как. Все анализы и медицинские показатели у нас обоих в норме, но морпех что-то слег. Второй день жалуется на головокружение. Давления нет, не могу понять, что с ним. Сказал врача не вызывать, "покружится и пройдет".

Просто бегаю вокруг него, забочусь тем или иным способом, не могу оставить его одного. Бэлл звал погулять, но я сама себя не особо чучствую, а тут ещё и старик слег.

Тяжело формулировать мысли, я сама не в лучшей форме, но знайте, что я пока что жива. Завтра постараюсь рассказать о том, где мы были все это время.

В общем и целом. Мистер президент выдвинул тейк о том, что пора бороться с преступностью и наркоторговлей. Он уже давно проявляет активность в решении этого вопроса. И вот, сейчас, из-под его пера вышел документ, по которому он назначил нашу команду на борьбу с внешней наркоторговлей. Суть следующая: наркотики откуда-то в США попадают, да? Что-то выращивают и делают в самих штатах, а что-то поставляют из-за границы. Сейчас особый всплеск внешней наркоторговли наблюдается в Латинской Америке, куда нас, собственно, и закинули. Мы виделись с Рейганом в начале года, когда Персей вновь появился на арене. После той операции, закончившейся благополучно, он решил повесить на нас столь опасное и ответственное дело, с припиской об огромном доверии именно нашим лицам, именно нашей команде.

Чтож, это было тяжело, ужасно тяжело. Морально, физически, особенно учитывая, что Анджелика постоянно нудила и доставала всех членов команды. Она, кстати, пыталась катить к Лазарю, что выглядело очень нелепо. Бедняга все ещё не может отойти от смерти подруги, тобишь Парк (что-то мне подсказывает, что они под конец операции запали друг на друга, их переговоры на Кубе были слишком флиртующими), а тут она со своими комплиментами и предложениями.

Люди в Латинской Америке какие-то дикие, это было ужасно. Меня чуть не убили больше раз, чем я могу сосчитать. Если бы не Френк, папа, Адлер и прочие - я бы сейчас не писала бы этот текст. Я получила огромное количество ранений, эти люди будто сами под наркотой, такое чувство, будто их мозговая деятельность происходит во много раз быстрее, чем моя. Было очень паршиво. Несмотря на то, что я считала себя полным нулем и беспомощной, мне пришлось положить большое количество людей, прежде чем мы закончили операцию. Нашей задачей было устранить их главаря и сжечь всю эту отраву. Мы справились. С трудом, но справились. Единственное, что смягчало углы стресса из-за смерти, которая исходила от моих рук, было то, чем эти люди занимались. Я понимала, что делаю это ради того, чтобы достичь цели, чтобы победить наркоторговлю... Мне всеравно плохо. Я сейчас пишу это и мне всё ещё плохо. Мне не жаль этих людей, я просто не могу переварить то, что я сделала. После Соловков было что-то похожее, правда там количество убийств было минимальным, моей задачей была установка взрывчатки...

Это состояние — и есть причина, по которой папа сказал мне походить к нему на терапию. Я согласна, я скоро свехнусь. Забота о Френке помогает мне отвлечься, но иногда плохие мысли всё-таки проскальзывают в мое сознание.

Мои беды с башкой прогрессируют, мне это не нравится. Я выпала в апатию, и мне стало тяжело взаимодействовать с Френком, я не знаю почему. Но он сейчас большую часть времени просто спит, поэтому пока что проблем не возникало. Надо бы всё-таки съездить к папе, но он сейчас дома, я не хочу туда ехать. Если я увижу его с его семьёй, мне станет ещё хуже. А согласится ли он встретиться на его второй квартире, я не знаю...