Выходные идут своим чередом, то Френк, то Бэлл, то Уивер, вытаскивают меня из дома погулять, поболтать и проветриться. Я рада, что провожу много времени со своими близкими, но, на самом то деле, я бы посидела дома. И не только потому что мне нужно делать и переделывать бумажки для ЦРУ, но и потому что я хочу поспать и просто отдохнуть от всего и от всех. Работа в секретных операциях не подразумевает государственных выходных. Поэтому уже с первого понедельника 1982 года я начала работу... Френк, естественно, этому не рад, и, чтобы отвлечь меня от этого и вывести за пределы дома, согласился сходить со мной в театр. Удивительно, потому что на моей памяти морпех никогда не был любителем подобного вида искусства. Но, вроде, ему понравилось. Новогодняя магия? Определенно.
Этот пост кажется каким-то незаконченным, но увы, не знаю, что еще можно добавить.

Итак, наконец у меня дошли руки разобрать коробки, стоявшие на входе. Френк мне ещё давно сказал, что взял из дома в Филадельфии все самое важное. Да, одежда на разные сезоны, различные вещи, связанные с нашими хобби, все документы и... мои детские игрушки и рисунки. Те самые, которые были у меня и которые я рисовала пока жила с ним в 70-х. Он почему-то все ещё их хранит.

Когда я у него спросила про это, он ответил, что воспоминания о том, что я у него есть, дороже ему, чем любые предметы интерьера, которые он мог увезти в коробке из-под игрушек... по сути это пыльный хлам, который я без понятия куда девать. Но я вижу, как ему дороги воспоминания о том, что нас связало, поэтому обязательно придумаю, что сделать с этими пушистыми зверушками. Может они даже когда-нибудь пригодятся, может даже скоро, потому что 'скоро' - понятие растяжимое.

Папа сказал, что я должна научиться "американской улыбке". Это... интересное заявление. Он сказал, что эта "хмурая русская зараза" передается генетически.

Когда я просто хожу с нейтральным лицом, у меня иногда спрашивают 'все в порядке? что-то случилось?'

Правда не понимаю, в чем проблема. С Бэллом такая же история, над нами будто грозовые тучи висят, все постоянно не понимают, что все впорядке.

Но аргумент папа выбрал сильный. Он сказал, что мне нужно уметь изобразить улыбку хотябы потому что мне придется мелькать на различных встречах, может даже с президентом, мое нейтральное выражение лица могут воспринять как негативное, что не особо вписывается в мой образ, когда мне нужно быть на виду у важных дядек в дорогих костюмах, чтобы произвести на них впечатление... черт бы побрал ваш американский менталитет, никогда его не понимала, пусть и выросла в штатах.

Я очень устала. Настолько, что уже даже этой самой усталости я не чувствую. Френк меня постоянно отвлекает от работы, пытаясь дать мне возможность отдохнуть, но у меня горят сроки. Я не могу сказать о какой бумажной работе идёт речь, но я должна ее сдать 20 января, за день до своего дня рождения. Если у меня не примут эту документацию, мне придется все с нуля переделывать и провести весь свой день рождения и официальный отпуск в работе.

Я более, чем уверена, что не успею, экстренно ищу способы все успеть, но вряд-ли все это дело будет успешным.

Кстати, помните, я говорила про документы, которые делал за меня Бэлл? Их приняли, даже не задав лишних вопросов, я лишь зря переживала.

Френк начал сильно нервничать последнее время. Кажется, он пытается что-то от меня спрятать. Изначально "я сам уберусь", "сиди отдыхай", вместо моих попыток навести порядок в доме, я воспринимала как акт заботы (даже могу быть уверенна, что так оно и было), но вот сейчас он начал сильно переживать из-за того, что я могу что-то дома найти, и, кажется, у него снова обострилась паранойя.

Старик, я знаю, что ты это с каким-то шансом прочитаешь, не переживай, я даже не буду пытаться думать, что у тебя там спрятано, а искать тем более.

Вчера был мой день рождения, да... Я ничего не успела об этом написать, потому что целый день я бегала туда-сюда. К сожалению, агенты ЦРУ - очень занятые люди (пьют кофе в своих кабинетах, ага, очень занятые) и не могут покидать своих рабочих мест, поэтому сегодня был квест 'объездить всю столицу для сбора подарков'.

После того, что произошло вечером, я даже и не знаю, стоит ли мне расписывать кто и что мне подарил...

Вообще, я не хотела писать о том, о чем я расскажу дальше, но Френк попросил меня об этом. Под конец дня он отвёз меня за город на смотровую площадку и сделал то, о чем я могла лишь догадываться, но никак не ожидать. Помните, он обещал, что наша неопределенность в отношениях скоро исчезнет? Вот это то, что он имел ввиду.

Мы смотрели на город, разговаривали о разном, я делилась с ним своими мыслями по поводу будущего... Он прижал меня к себе одной рукой и начал говорить очень длинную речь, причем довольно тихо, чтобы эти слова остались только между нами. Я не буду дословно ее перессказывать, но суть была в том, что я очень ему дорога как человек, что за десять лет он очень ко мне привык и не хотел бы меня куда-то отпускать, кому-то отдавать. Что много лет назад он, будучи в безысходном состоянии, увидел во мне смысл бороться, смысл жить дальше. Он излил мне всю свою душу... Я даже не думала, что Френк может держать в себе столько эмоций, он всегда пытался сохранять холодный фасад. Даже несмотря на то, что он со мной всегда был более мягким, вчера его чувства поразили меня до глубины души... В общем, в конце этой речи он медленно достал кольцо из кармана куртки и спросил: 'Лэсрей, ты выйдешь за меня?'

Это было очень тяжёлым, но все же быстрым решением. Я даже не собиралась отвечать нет, и на то есть ряд причин.

Я очень долго думала насчёт отношений с Вудсом, насчёт того, что когда-нибудь мы, вероятно, поженимся, но наша разница в возрасте всегда ставила меня в тупик. Я хочу вам сказать, что моя ситуация - далеко не пример для подражания, и я бы ни одной девушке не посоветовала выходить замуж за столь взрослого мужчину. Мой выбор пал в пользу Френка лишь потому, что я понимаю, что мы уже друг друга слишком долго и хорошо знаем, как он сам сказал, мы привыкли друг к другу, и мы уже долгое время живём вместе, наш ежедневный быт завязан друг на друге. В принципе и в целом, с этим кольцом поменяется только статус, мои проблемы с головой (надеюсь) устаканятся. Мы будем жить как и раньше, все будет абсолютно тем же самым, как и до этого. Я понимаю, что Френк, вероятно, не испытывает ко мне сильных романтических чувств (может, это изменилось или изменится в будущем), он делает мне предложение ради того, чтобы удержать меня рядом и... я не буду этому препятствовать. Все равно ЦРУ не разрешит мне выйти замуж за гражданское лицо или кого-то не приближенного к секретным OPS.
Френк меня по-своему любит, понимает и помогает в трудную минуту, я уверена, что могу на него положиться и доверить ему свою жизнь, поэтому я и решила, что лучшим ответом для моего старого американца будет 'да'.

Оказывается я уже два года как совершеннолетняя, но узнала я об этом только вчера. Оказывается я прошла процесс эмансипации после возвращения из армии и работаю на ЦРУ официально с того момента по сегодняшний день... чтож, тогда понятно, почему Вудс со временем начал спокойно относиться к тому, что между нами происходило, он не нарушал никаких законов, кроме моральных. Во всяком случае, вся вина на мне, и я несу за это ответственность. (Френк это активно отрицает)

Похоже беготня под дудку Рейгана отменяется, я до сих пор не знаю, что там должно было быть, мне никто ничего не сказал.

Зато мне стало известно, что Адлер отправил Бэлла в отпуск, потому что тот его 'достал'. Ужас, Адлер все никак не хочет подружиться с ним, мне грустно из-за этого. Кстати, вместо Бэлла под его руководством теперь буду работать я. Меня просто нагло забрали у Хадсона. Причем 'забрали' меня на неопределенный срок... Я не знаю как мне реагировать, мои эмоции полностью закончились после заключения брака с Вудсом, у меня снова не понимаю, что чувствую, самое время для бумажной работы, можно будет остыть.

Иногда я люблю выйти рано утром погулять, когда нет никого, когда мир все еще спит. Это спокойная атмосфера, когда нет большого количества куда-то спешащих людей, которые не замечают тебя и могут сбить с ног. В такое время я люблю гулять по парку, где находится Мемориал Корпуса морской пехоты США. И да, не буду врать, это место ассоциируется у меня с моим морпехом, может поэтому меня туда и тянет. Сегодня был один из таких дней.

Меня всегда удивляло, что за свои 50 с копейками лет Френк ни разу не был женат и у него нет детей. Как женщина я могу сказать, что он довольно красивый, умный, но со своими недостатками, с которыми вполне реально уживаться. Может не всем, но я уверена, что есть люди, которые принимают грубый юмор, такие серьезные травмы, как птср и вполне могут спокойно жить с таким человеком... Но Френка такие люди обходили стороной. Или он обходил стороной их. Он мне рассказывал, что у него было три девушки. Одна до Вьетнама, другая, так скажем, в начале вьетнамской войны, а последняя уже во время. Кстати, интересная деталь, Френк зачастую вспоминает какие-то события из своей жизни по сражениям, войнам или миссиям ЦРУ, раньше я считала это странным, но теперь я начинаю замечать это и за собой, я довольно много привычек перенимаю от Вудса.

Касаемо девушек - с двумя последними он как раз расстался из-за непонимания, связанного с работой и психологическими заболеваниями. С одной из них мы случайно встретились пару лет назад, как раз после того, как я вернулась из армии, и между мной и американцем начали загораться искорки.

Френк поболтал с ней, между ними не было даже и намека на радость встречи, особенно от Френка. Он выглядел так, будто увидел призрака. Ее реакция на меня была типичной, но, до сих пор, немного гнетущей. Как только я подошла, прозвучала фраза: "Это твоя дочь?". После этих слов Френк молча развернулся и повел меня оттуда. Я не знаю, что между ними произошло, но вспоминать он этого явно не хочет.

Из-за подобных моментов я все еще не могу осознать тот факт, что этот мужчина надел кольцо мне на палец и попросил стать его женой. Именно после моего появления в его жизни он перестал искать кого-то, он сосредоточился на мне. На том, чтобы вырастить меня, дать мне то, что поможет мне выжить в будущем. И из-за этого мне кажется, что наши чувства - не совсем здоровая вещь. И он, и я прекрасно понимаем, что мы должны быть с кем-то, кто больше подходит нам по возрасту, может по интересам, но все совместные рассуждения на этот счет сводятся к тому, что друг друга по-настоящему знаем и понимаем только мы. Но тем не менее я чувствую стыд за все это. Мы не должны быть вместе. Не так. Меня это будет тревожить еще долгое время, сидеть на подкорке сознания и говорить, что я поступила неправильно, хотя головой я понимаю, что все хорошо.

Не знаю, насколько долго этот брак просуществует, но я очень надеюсь, что он будет крепким и здоровым, я, как и Френк, буду пытаться делать все для этого.

Это наверное одни из последних моих рассуждений на личные темы, скоро я узнаю детали работы с Адлером, там уже будет не до переживаний. Это отвлечение поможет мне остыть и отдохнуть.

И да, вот вам фотография мемориала, которую я сделала пару дней назад, так же утром, когда снег еще не успели до конца убрать. Сегодня я наконец смогла ее проявить. Мне кажется, что очень красиво получилось.

Чтож. Адлер поздравил меня с окончанием испытательного срока (О котором я не знала. Почему? Все снова идёт не так, как должно).

Работа будет не бумажная, как я ранее предполагала. Оказывается мы снова едем в Берлин, в очередной раз искать призраков Персея.
После предыдущей операции мы все откисали и занимались другими делами, а Адлер продолжал разбираться с тем, что случилось после нее. И вот, мы снова возвращаемся туда.

Получать информацию вы будете уже отфильтрованную от важного и секретного, я поговорила с Адлером на этот счёт. Он, как и много кто еще, не разделяет моей инициативы по ведению личного дневника, как агента ЦРУ. Это ставит определенные рамки, вешает ярлыки и заставляет меня ходить по лезвию ножа, потому что если я скажу что-то не то, что-то, что не должно выскользнуть за рамки моей головы, а структуру, где я все это размещаю каким-то образом взломают - все может пойти наперекосяк. Но тем не менее он уступил мне. Снова непонятно почему.
На самом деле мне не принципиально, я могу и забросить ведение блога на время, если мне будет нечего писать, но после моего нытья вы должны получить порцию экшена и чего-то интересного.

Было бы ещё что-то интересное в работе на ЦРУ. На самом деле интересного я мало чего могу рассказать, все, что вызывает у меня эмоции - засекречено. Все остальное - лишь взрослая и скучная 'бытовуха'.

Надеюсь в этот раз будет не так. Надеюсь, мы наткнемся на что-то интересное, о чем можно будет вам рассказать. А ещё я надеюсь, что я смогу наладить с Расселом отношения. Он не заинтересован во мне, как в человеке, но лично я вижу его как кого-то близкого, из-за чего у меня странный незакрытый гештальт.

P.S. Uncle Russ, ignore this massage, please. Pretend you didn't see it, okay?

В субботу я перебирала документы, которые Адлер попросил меня собрать для отъезда - увидела свое досье. Мне стало как-то не по себе. Каждый раз, когда я вижу какие-то записи о себе, я начинаю чувствовать себя пешкой, а не личностью. Хотя документы - это просто факт задокументированной информации обо мне. Раньше я слишком много думала и переживала насчёт того, что на мне могли ставить эксперименты и манипулировать моим сознанием. Эти мысли были вызваны моим наблюдением за перепромывкой мозгов Бэллу. Это заставило меня пережить ад во всех смыслах. Внезапные симпатии и беспокойство за Бэлла, потом переживания и мысли о моей собственной судьбе, которые съедали меня. Все это откликается во мне до сих пор, иногда создавая ужасающую атмосферу. Нужно будет поговорить с папой, мне явно нужна помощь. (Кто, если не он, поможет мне снова ослабить переживания?)

Во время перелета я чувствовала себя очень неуютно. Адлер обратил на это внимание. Сказал не зацикливаться на проблемах, связанных с тем, до чего я не могу докоснуться. Я лишний раз перегружаю свой мозг, заставляя и себя, и других переживать. Надо расслабиться и сосредоточиться на том, что я имею сейчас, и что сейчас важно.

Странная аура Адлера иногда меня успокаивает. Он выглядит как уверенный в себе человек и это оказывает определенное воздействие на психику. Во всяком случае я просто не знакома с его призраками, может быть поэтому он и выглядит таким независимым ни от чего: ни от эмоций, ни от желаний, ни от чувств.

Во всяком случае, нам предстоит работа. Может не простая. Но если ЦРУ все ещё не уволили меня и отправили на очередное задание (или позволили Адлеру взять меня с собой) - значит я на что-то гожусь, так ведь?

Если вы видите это, значит я уже в Берлине, и через кучу окольных путей мое сообщение было доставлено вам (спустя какое время - я увы не знаю).

Ждите обновлений, надеюсь, тут будет интересно!!

Мммм. Казалось бы, что могло пойти не так? Все пошло не так, но зато у меня развязаны руки.

Сегодня мы с Адлером наконец вернулись в консперативную квартиру, которая больше похожа на гараж, чем на 'квартиру', но не суть.

Сейчас важен факт, что войдя туда, я сразу почувствовала то, что ни с чем и никогда больше не спутаю. Это был сильный трупный запах. До этого я сталкивалась только с трупами животных на разных стадиях разложения (служба в разведке штатов дала мне незабываемый опыт) и смертью на поле боя, но сегодня, наверное, я впервые увидела человеческий труп в гражданских условиях. Это абсолютно другие ощущения по сравнению с тем, что мне приходилось видеть в госпитале или в самом пекле сражения.

Я не смогу описать абсолютно все, что я чувствовала тогда или чувствую сейчас, поэтому дальше по факту, что помню.

Я обнаружила труп прямо в центре главной комнаты и простояла, будто в ступоре, пару минут, осознавая происходящее. После этого я вышла к Адлеру, который решил покурить на улице. Не успела я ничего сказать, как упала в обморок. Не знаю точно из-за чего, Адлер сказал, что это была реакция организма на сам запах, что-то он там ещё говорил про психогенную реакцию или что-то такое... я ничего не помню. Я пролежала в обмороке около минуты, после чего очень долго приходила в себя. Последующий час я помню смутно, в голове отпечатались только тошнота, головокружение, ощущения кожаной куртки Рассела на моей щеке и его голос, который я слышала очень приглушённо. Он наверное разговаривал со мной, пытался что-то выяснить, но я бубнила что-то, а что - сама не осознавала.

Затем он отвёл мне к машине и пошел осматривать консперативную квартиру сам, после чего позвонил в Лэнгли. Все это время я чувствовала себя слабой и жалкой, но Расс привел меня в чувства, заверив, что все в порядке. Не знаю, насколько сильно мне хочется ему доверять после того, что он хотел сделать с Бэллом. Я доподлинно не знаю, сколько я пролежала в обмороке и что со мной могли сделать за это время (я физически не могла быть без сознания больше 1-2 минут, и я это понимаю, просто моя паранойя все усугубляет). Но наравне с моими опасениями, внутри меня будто что-то настаивает на том, что этот блондин не причинит мне вреда... не знаю. Сейчас мы в доме, где обычно останавливается на ночлег команда, во время пребывания в Берлине.

Адлер сказал, что, кто бы не оказался убийцей - этого человека ждёт или огромный скандал, или тихое устранение (какой интересный разброс вариантов). Эта личность оставила трупы в 'гнезде' американцев, в очередной раз взваливая на ЦРУ ненужную рутину в виде смертей в миру, подставляя агентов, работавших и работающих здесь.

Я надеюсь, что из-за моего обморока меня не отправят обратно в штаты, я хочу собраться с силами и разобраться в том, что произошло.

Ночь была очень холодная, отопления в убежище нет, холодно даже в куртках, пришлось нам с Расселом греться друг об друга, иначе бы замерзли насмерть. Но вроде как мы пережили этот кошмар и поняли основную ошибку в отсутствии какого-либо обогрева. Надо купить хотя бы один обогреватель сюда... (за свои деньги, конечно. Но мне не жалко, лишь бы было тепло)

Самое главное - обогреватель мы купили. Теперь у нас хотя бы в одной комнате тепло!

Год назад здесь работало отопление, потому что мы сюда приезжали и использовали эту консперативную квартиру длительный срок. А сейчас вот так.

Но если ближе к делу:

Последние два дня я ползаю по консперативной квартире (гаражу) вместе с Адлером. Кстати! Я реабилитировала свою старую сумку, которую не брала с собой никуда со времён прошлогодней поездки в Филадельфию. Помните, был пост, где Френк водил меня в лес и мы наткнулись там на бетонную постройку с странным наполнением? Я нашла свои зип пакеты с шприцами и баночками, про которые я напрочь забыла после приступа ПТСР у Френка в сентябре.

Когда я вернулась из армии, меня эмансипировали и определили на место помощника Хадсона, я не сразу начала с ним работать, меня спихнули к Адлеру на пару недель, мы с ним ходили и собирали улики по Персею сначала в канализации, потом в каких-то подвалах и все это где-то в Европе. Это были спокойные вылазки, которые положили начало моей работы на агенство.

Сейчас мы занимаемся примерно тем же самым, но уже в гараже - Адлер получил разрешение на первичный осмотр и взятие образцов с места преступления, так как нам нужно понять - причастен ли тут Персей или нет.

Трупов оказалось пять - один в главной комнате, два - в комнате с фотографиями, один - в подвале и ещё один в черном выходе.

Я все это время ходила в противогазе, потому что мне становится очень дурно от трупного запаха... в противогазе не лучше, голова раскалывается.

Потом я подробнее сформулирую мысль о том, что там было с трупами и какое решение по поводу причастности Персея вынес Адлер (я удивлена, но мне правда можно всем этим поделиться здесь!!!)

Я где-то сильно отравилась и провалялась несколько дней в ауте, пока Адлер успел проанализировать собранные образцы и сделать соответствующие выводы.

Дополнительно, конечно, криминалисты передали ему отчёт о своей версии произошедшего.

Касаемо этого, я надеюсь, я смогу написать, когда мне станет лучше.

Сейчас я чувствую себя плохо ещё и морально, потому что я чувствую, что подвожу Адлера внезапными выкидонами своего организма.

Тем временем сам Адлер говорит, что все впорядке и мое отравление, по крайней мере, произошло вовремя. Сейчас у нас пустые дни, когда мы занимаемся разработкой плана дальнейших действий. Консперативную квартиру все равно должны убрать от трупов, очистить все от крови и прочих следов преступления.

Он так доброжелателен, открыт, даже как-то непривычно. Но привыкать надо, и я стараюсь. Я стараюсь не думать ещё и о том, что такое отношение было и к Бэллу до лоботомии. Пытаюсь принять факт, что это другая ситуация и мне не стоит переживать. (Все ещё задаюсь вопросом, как Бэлл остался в ясном сознании после прямых инъекций в мозг... это отдельная история которой мне нельзя делиться в подробностях, только если эти файлы не рассекретят до более низких уровней доступа. Когда это случится - я не знаю.)

Чтобы я не скучала и не грустила, Рассел раздобыл где-то блокнот и карандаш, он знает, что я люблю почеркать что-нибудь на досуге. Не сказать, что я художник, но с детства, из всех мирских хобби, меня больше всего привлекало рисование и игра на гитаре. Гитара - потому что она была у Френка и он любил на ней иногда играть, в следствие чего и меня научил. А рисование... это тоже с ним связано. Я ему калякала разные рисунки, будучи маленькой, пока он восстанавливался после Вьетнама. Вы не видели его глаз, когда он рассматривал мои каракули и расспрашивал о том, что я нарисовала. Мне иногда кажется, что именно эти рисунки, связали нас так крепко, а не вся ситуация целиком.

Сегодня у Рассела день рождения. Я решила, что без подарка его оставлять не стоит. Все, что было под рукой - блокнот и карандаш, которые он мне дал. Я постаралась начеркать его, вышло вполне вменяемо.

Его реакция была довольно странной. Сначала он просто промолчал, пару минут смотрел на рисунок, потом сказал спасибо и положил рисунок в папку со сверхсекретными материалами. Я не уверена, понравилось ему или нет, но очень на это надеюсь, потому что я правда старалась, тем более, что мой творческий (но тем не менее низкий) потенциал ограничивается отсутствием разнообразного материала.

Кстати, сейчас я могу пропасть на неопределенное время, потому что мы начинаем работу. (Неопределенное время - может быть пару дней, а может и недель.)

Так что не теряйте меня.

Сегодня мне позвонил Френк. Это было внезапно, я даже и не думала писать посты ближайшее время. Но мой морпех соскучился. Ужасно соскучился. Его голос был очень уставшим, будто один только факт меня в дали вгоняет его в тоску. Он сказал, что его тоже напрягли и он собирается на задание, все проблемы забудутся с адреналином в крови, так что о его состоянии я могу не переживать. Это все, конечно, только с его слов. В действительности... Я бы переживала, но я ничего не чувствую, снова апатия. Вы не воспринимайте это как что-то плохое в моем случае. Временная апатия, хоть и лишает меня возможности испытывать эмоции, мне это только на руку. Я, конечно, как в фрустрации, но это помогает мне сосредоточиться на работе. Звонок Френка на время прервал мое непонятное состояние, но, увы, через некоторое время я снова погружусь в холодный ум.

Писала в попыхах, простите. Сейчас мне нужно кое-что доделать, потом спать, а утром снова работа. Разведка, документы, сбор информации, обработка... Всякое разное, мы с Расселом сейчас как белки в колесе, ни минуты свободной нет.

Чтож. Адлер оставил меня откисать. Сказал, что мне нужен перерыв от работы, я выгляжу неважно. Он отправил меня на время в штаты, Френк уехал на другую миссию, так что я дома одна.

Я под впечатлением от последних событий. Они, конечно, засекречены, но могу сказать следующее - мне передали книгу. Очень интересную для меня книгу. И сейчас я все свободное время ее читаю. Это, частично, продолжение книг о политике и экономике, которые я читала ранее. Каждый раз, когда я чувствую, что психологически на грани, ухожу в себя, абстрагируясь от близких, я начинаю читать. Меня никакие жанры художественной литературы не цепляют так сильно, как цепляют политика и экономика. Может дело в том, что я выросла в соответствующей сфере и даже не думала над тем, чтобы взглянуть в сторону чего-то менее серьезного. В моменты психологического аута мне тяжело воспринимать какие-то эмоциональные и сюжетные истории. Да и истории в принципе. Хочется уйти в холодный расчет и почитать что-то, что даёт место другим размышлениям.

Сегодня я встретила самого неожиданного человека в самом неожиданном месте.

Я выползла из дома за книгами, чтиво, которое я получила во время миссии, оказалось слишком тяжёлым для меня. В эмоциональном плане. Какое-то неприятное чувство возникает, когда я читаю. Автор - мой соотечественник. Имени назвать не могу, но возможно причина как раз-таки в том, откуда эта книга и кем она написана.

Я решила найти что-то, что ближе ко мне сейчас, я пока не готова отвлекаться на тему моего дома, не тогда, когда я охочусь на Персея. Я хотела сохранить ясный и холодный ум.

Мой путь лежал в небольшой книжный магазин в Джорджтауне. Он довольно старый, и там есть много книг, которые могли бы мне подойти. Поскольку я в последнее очень много думаю о Френке, без которого дом кажется слишком пустым, я решила найти что-то про Вьетнам. Может чьи-то рукописи на этот счёт, аналитика тех лет, все что угодно, что помогло бы мне изучить этот процесс детальнее. Я будто бегу от настоящего, из-за потери реальности. Я пытаюсь вернуться в то прошлое, где все было хорошо, даже в самых сложных условиях. Книги — могут передать точку зрения тех очевидцев событий, с которыми я не смогу поговорить. Поэтому, по пришествию в магазин, я отправилась искать раздел с политической литературой.

Когда я выбирала книги, рассматривала обложки, читала содержание, со мной заговорил пожилой мужчина.

Сначала я его не узнала. Он удивился тому, что я читаю подобную, тяжелую литературу. Как только он заговорил про 60-ые, я сразу поняла, кто стоял передо мной. Это был бывший министр обороны США - Роберт Макнамара. Я видела его всего пару раз, когда была маленькой. Папе было не с кем меня оставить, поэтому, он несмотря на все запреты, брал меня с собой в Пентагон. Возможно я имела или имею политический вес, о котором даже не подозреваю...

Сейчас Макнамара больше похож на уставшего пожилого человека, чем на того министра обороны, которого я запомнила по мимолетным встречам. Но знаете, что-то отличает его от всех остальных усталых старых людей. Его взгляд. По нему читается вся тяжесть того, что он сделал на своем посту. По тому, как он говорил о своей карьере политика, я могу сказать, что он очень сожалеет о том, что он делал. Я могу понять, о чем он говорит. Несмотря на то, что я еще ни разу не была в позиции командира, по папе я могу судить, как тяжело брать на себя ответственность за жизни других людей. Но у моего отца всегда были небольшие отряды, которые изредка терпели убытки, а вот Макнамара... Он вел почти всю вьетнамскую войну, он отправлял туда людей сотнями и тысячами, строил такие стратегии, которые ни к чему не привели. Вьетнам оставил огромный психологический отпечаток в разуме американцев. У кого-то теперь на всю жизнь осталась борьба с психологическими болячками, а кто-то все еще считает выживших людей - монстрами. И я видела, как Макнамаре тяжело нести бремя, которое он сам на себя возложил.

Он помнит меня, но только по документам. Когда меня нашли, между ЦРУ и Пентагоном ходило много документов, где решалось, что со мной делать и не станет ли мое пребывание в штатах международным скандалом. Именно Макнамара принял решение, что я должна остаться в США, и передал соответствующие документы дальше. Я чувствую непонятную связь с этим человеком, но не могу этого объяснить.

Наш диалог не продлился долго, то, о чем мы можем поговорить - это такой вид информации, о которой нельзя говорить на людях. Он протянул мне свою визитку - простую, где написано только имя и номер телефона. Он не просто предложил встретиться в более тихой обстановке, нет, он попросил меня прийти к нему. Мне кажется, что нам и правда есть о чем поговорить. Я выросла и... я многое хочу узнать. О Вьетнаме, о всем, о чем я слышала, что я запомнила, но не могла понять... почему? И у самого Макнамары, мне кажется, будут вопросы ко мне. Он смотрел на меня как на живого призрака, как будто не ожидал, что может встретить кого-то, кто растворился среди всех остальных имен в документах.