И хотя в дверь ломилась Ксения, угрожая, что если мы не отдадим ей ключ, её матушка разозлится на нас ещё сильнее, мы решили отстаивать свою честь до конца. Мы все страшно боялись, но точно знали – они не имеют права так обращаться с нами. В конце концов они ушли, и эта маленькая победа придала нам уверенности. Мы уснули, довольные тем, что отстояли последний кусочек нашей независимости. Увы, мы даже не подозревали, что дальше будет только хуже.

Мы проснулись от того, что к нам в дверь ломилась какая-то женщина, представившаяся сестрой Лизы и директором лагеря. Она только приехала, но её уже посвятили в курс дела. Я открыла дверь, и она тут же заполнила собой едва ли не всё пространство в комнате, заставив нас сжаться в своих постелях. Она угрожала нам, что она «не потерпит такого поведения» здесь, и «устроит нам такую дедовщину, хуже, чем в армии», если мы не будем слушаться.

Едва я попыталась открыть рот и опровергнуть всё то, чем, мы, по её словам, занимались, указав на то, что это недоказанные слухи. Она громко топнула ногой в мою сторону и сказала ледяным тоном: «Про хороших девочек такие слухи не ходят!». Я едва не сдержалась, чтобы не разрыдаться от несправедливости, боли и досады. Моя сестра и наша соседка по комнате тоже притихли.

Мы просто молча слушали шквал дерьма, состоящий из угроз и оскорблений в наш адрес. Что мы ещё были способны сделать в такой ситуации? У нас забрали ключ, а я в тот день испытала первую в своей жизни паническую атаку.

Дальше – больше. Когда мы втроём выходили из нашей комнаты, никто с нами не разговаривал. Все шептались при виде нас, даже особо не скрываясь – так, что мы могли слышать про «очередную нашу выходку», и то, как нас называли. Наши друзья, Лиза, приятели – все мигом отвернулись от нас.

Был уже август, со дня на день к нам должна была приехать мама, и я ждала её, надеясь, что с её приездом получится разрешить это недоразумение, как я тогда считала.

Но нет, узнав обо всём сначала от каждой из воспитательницы, каждая из которых всё сгущали краски, и выслушав нас, моя мать всего лишь воскликнула: «Лиза, как она могла подумать про такое… Тоже мне психологи. Вот про Сашу я ещё могу понять, но про её сестру… Никогда!». Можете угадать, как я тогда себя почувствовала, поняв, какого моя мать обо мне мнения, как и то, что она нас не защитит.

Однажды утром мы проснулись и обнаружили у себя на коже большие круглые язвочки на ногах. Мы очень удивились. Накануне нас под строгим контролем пустили освежиться на море, а потом заставили долго сидеть, жариться на солнце и охранять личные вещи наших «воспитателей».

Едва мы вышли из комнаты на завтрак, как услышали, что все заохали и ахали. Мы не могли понять, почему наши мучители вели себя с нами ещё строже, чем до этого. Пока не услышали слово на букву «С»: весь лагерь единогласно решил, что мы заболели сифилисом! Нас отсадили за отдельный стол, выделили нам отдельную посуду, полотенца и строго сказали сидеть в своей комнате и не высовываться!

На этой точке их коллективное безумие достигло пика: даже когда мать свозила нас к дерматологу и тот рассказал, что это обычная летняя кожная инфекция, которая любит размножаться в тёплых и влажных местах. (Помните, я вам рассказывала про мокрые от пота постели, в которых мы спали, когда нам запретили открывать окно?). Мама приехала и помахала справкой от врача перед лицом всех этих «высокоморальных» дам, что никакой это не сифилис, а в рекомендациях сказано, что помещение, в котором мы находимся, должно хорошо проветриваться. Думаете, это хоть что-то изменило? Думаете, они изменили своё к нам обращение или хотя бы извинились? Ничего подобного!

Мама велела нам с сестрой собирать свои вещи, и мы уехали из этого проклятого места в Москву, к тётке, которая нас к себе пригласила. На этом наши испытания не закончились, но это уже отдельная тема.

Все последующие пять лет я несла весь этот ужас внутри себя. Да, я рассказывала близким подругам по Сети, открылась однажды своей однокласснице. Но мне не становилось легче, как я ни старалась оставить это в прошлом, на протяжении всех этих пяти лет я чувствовала, что моя душа заражена гнилью моего насильника и моих мучительниц, и я никак не могла от неё избавиться.

В процессе написания этого длинного поста я собирала «улики»: воспоминания Алёны, которая жила с нами в одной комнате: она сообщила мне, что до сих пор испытывает боль от той травли.

И наконец, я даже решилась написать ему. Я не ожидала, но разговорить его оказалась довольно просто, и он признал свою вину, хотя даже и не попытался извиниться. Когда я раскрыла истинную причину того, зачем я ему написала, - написать публичную историю - как показательно изменился его тон! Он перешёл на личности и прибегнул к манипулятивному приёму «обесценивание» - так ведут себя те, кто попался споличным, но очень не хочет, чтобы другие знали об этом:

А знаешь, что, Василий? На твоей страничке в статусе висит такая пафосная фраза: «Смотри в глаза страху и убедись, что ты сам для него страх».

Удивительно, но твоё кредо было использовано против тебя. Ты столько лет отравлял моё существование, но стоило мне «взглянуть тебе в глаза» - не буквально, конечно, а написать тебе и добиться от тебя признания, - и я действительно почувствовала, что я для тебя – страх. Об этом очень показательно свидетельствует смена твоего гонора. Так ведут себя люди, когда боятся публичного разоблачения. Я одолела тебя твоим же оружием. И знаешь что?

Мне действительною п о л е г ч а л о.

А ещё огромное спасибо команде Эквалити за то, что они выложили мою историю в своей группе вконтакте: благодаря этому к моей истории удалось привлечь огромное количество людей, которые поддержали меня своии лайками, репостами и просто тёплыми словами.

Поддержите и вы меня здесь.

Кажется, я познала все круги виктимблейминга, и нахожусь сейчас на последнем.

Я предоставила моей матери скрины, где насильник признаётся в том, что сделал, а потом, когда узнаёт о моих планах написать публичный пост, - пытается выкрутиться и называет меня фантазёркой.

И...

Та-да-да-дам!

Моя мать не верит ни мне, ни моей сестре, как свидетельнице, ни тому скрину, где он признаётся.
Она верит только тому скрину, где мой насильник, пытаясь выкрутиться, называет меня фантазёркой!

Ещё раз...

МОЯ МАТЬ верит не мне, своей дочери, которая добилась признания от насильника...
А тому, как чувак, которого она впервые видит, нелепо пытается выкрутиться, чтобы аннулировать своё признание в растлении!

Это пиздец, господа.
Это даже больнее, чем виктимблейминг и травля от всех тех "психологов" вместе взятых!

И то, что меня поддержала огромная куча людей, - просто меркнет перед тем, как отреагировала моя мать...

> Защищаешь свою жену, молодец...

Как будто это я совершила какое-то преступление, а мой муж мне подыгрывает!

Вчера мне написала одна моя подписчица - поделилась личной историей насилия и абьюза. Заодно выразила слова поддержки, приободрила и дала один очень интересный совет. Она сказала, что ей очень помогает написание стихов в свободной форме. Как я поняла, главная цель такого стиха - не гоняться за рифмой и ритмом, а ёмко и содержательно излить свои чувства. Такая своего рода терапия.

Спасибо этой замечательной девушке!

И хочу сказать, что я всегда рада обратной связи: так что, если у вас есть история, которой вы хотите поделиться со мной, или ещё один хороший совет, который может помочь избавиться от негатива, - смело пишите!
Ваши идеи могут пригодиться не только мне, но и другим моим подписчикам.

Лето-лето... Я так люблю, когда глаза мне солнце слепит,
Когда греет руки, ноги, тело.
Бродить по морским пляжам,
Бросаться в волны - так, с разбегу. Купаться в водной пене.
Лето-лето... Ты подарило мне столь потрясающих друзей!

Мне и правда так весело, так славно.
Мне тешит эго детское моё
Внимание со стороны уже совершеннолетнего парня.
Но смех не может длиться вечно.
Он всё ближе, и теперь мне страшно:
Куда лезут его руки? Почему я не могу его остановить?

Где они - мои друзья? Где те, что должны защищать меня?
Почему они молчат и позволяют ему делать со мной это,
Лишь иногда пренебрежительно в мою сторону косясь.

Лето-лето... Зачем ты допустило это?
Я - не я, и себе уже не принадлежу.
Я разлюбила море, ненавижу пляжи. Солнце доставляет дискомфорт.
Лето-лето... Зачем мне эта злая тень, что является теперь в кошмарах?

Я попробовала описать свой горький опыт в лагере - и вот что вышло. Оцените?

👍 - Хороший способ излить эмоции/мне нравится.
🤔 - Не стих, конечно, но что-то в этом есть... /зацепило.
😑 - Внутренний Александр Сергеевич во мне негодует и бросается тапками. Рифма! Ритм!